Глава 30
Спустя шесть дней после того, как путешественники покинули замок Дракк, они наконец-то смогли ступить на твердую землю. Эти дни, казалась им, никогда не кончатся, и, теперь, выйдя на берег, они шли неуверенно, словно под ногами до сих пор был качающийся в болотах плот. Елена поправила сумку за спиной и осторожно потрогала больную лодыжку, подвернутую на подводной лестнице. Осталась лишь слабая боль — даже не боль, а лишь смутное воспоминание о ней.
Рядом Фардайл потягивался и дыбил загривок, разминая затекшее за долгое путешествие тело. Волк откровенно радовался ясному солнцу, особенно яркому после бесконечных туманов болот. Елена осторожно провела рукой по его шерсти: к счастью, все шрамы от ожогов почти полностью затянулись. Мазь болотной ведьмы помогала не только людям, но и животным.
Подошел Эррил, слегка морщась от того, что лямка заплечной сумы касалась обожженной шеи. За ним вылезла Мишель, которая пострадала больше всех — ядовитое кольцо вокруг талии все еще не зажило и болело.
К счастью, дорога впереди была недолгая — самое большее всего каких-нибудь полдня. К тому же у Эррила был знакомый, который жил в уединенном домике среди скал — самом подходящем месте, чтобы укрыться и подождать, пока раны у всех окончательно заживут.
И, желая как можно скорее оказаться на настоящих кроватях и чистом белье, все решили тронуться в путь немедленно.
Разумеется, мечта о чистых простынях не была главной в этом новом путешествии. Раньше, чем через половину луны Мишель, как и договаривались, собиралась отправиться в Порт Роул и найти там остальных. Елене очень хотелось снова увидеться с Кралом, Могвидом и Мериком, ибо она страстно скучала по этой троице.
И вот Эррил повел свой маленький отряд в последнее путешествие, которое, начавшись в далеком Гнезде Орла, должно было закончиться на побережье неподалеку от Архипелага. Под лучами поднявшегося солнца он держал курс на юг, к океану.
Земля начинала становиться все выше и суше, болота остались позади, а впереди все чаще виднелись невысокие прибрежные холмы. Пели птицы, а кролики шмыгали из норки в норку, пересекая дорогу путникам тем чаще, чем дальше они уходили прочь от ядовитых топей. Воздух наполнился запахом цветущих лугов, и в нем громко и деловито жужжали пчелы. На холмах еще царило настоящее лето, но по многим приметам было ясно, что не за горами и осень.
К ночи они поднялись на высокий холм, с которого был виден океан. Елена смотрела на бесконечное пространство во все глаза — и не могла им поверить. Казалось, за холмом заканчивается весь мир, ибо от горизонта до горизонта медленно шевелились бездонные синие воды, и ничто не нарушало их суровой красоты, кроме разбросанных тут и там изумрудных островов.
— Край Архипелага, — пояснил Эррил, указывая на острова.
Это означало конечную цель их путешествия. Елена вздохнула. Но это будет только завтра. А сегодня еще можно радоваться солнцу, соленому запаху океана и на время позабыть о том, что она ведьма. Девушка отвела глаза от собственных рук, затянутых в перчатки.
Друзья разложили скатерть прямо на холме, съели последние порции сушеного мяса и засохшего хлеба. Все это было довольно невкусно, но Мишель набрала для девушки немного свежих ягод. Елена удивилась — она прекрасно знала эти сочные спелые ягоды, — ее любимая поляника! Она обрадованно ссыпала горсть в рот, ягоды были такие же кисло-сладкие, как всегда. Мама когда-то даже выращивала полянику у них в саду, а потом пекла с ней удивительные пирожки; детям же строго запрещалось срывать ягоды до тех пор, пока они окончательно не поспеют.
Девушка оглядела холмы, густо усеянными всевозможными кустарничками, и ей почему-то стало весело. Она широко улыбнулась ставшими яркими от поляники губами — путешествие начиналось неплохо.
— Так, значит, этот твой приятель живет неподалеку отсюда, в скалах? — перешла к делу Мишель, и Елена быстро доела оставшиеся ягоды.
Эррил молча кивнул, собирая объедки, и сел на корточки, глядя снизу прямо в глаза Мишель. Рука его сама потянулась к тому месту, где плечо кончалось обрубком.
— Он брат Ордена. Я верю ему, как самому себе, и предамся в его руки без всяких сомнений.
Мишель внимательно всматривалась в лицо Эррила.
— Но на сей раз ты вручаешь ему не только себя.
Воин обернулся к Елене, потом вновь к Мишель...
— Я сам знаю свой долг, — хмуро ответил он. — А если ты не веришь моему другу, так поверь, по крайней мере, мне.
— Я и верю, — вздохнула Мишель и поднялась, потирая ноющую поясницу.
Глаза Эррила вспыхнули от такого неожиданного признания, и он поспешил скрыть свое удивление, нагнувшись над сумой.
— В таком случае поспешим, чтобы добраться засветло.
Спустившись с холма, они вышли на проторенную тропу, извивавшуюся вдоль побережья, и шагать стало совсем легко. Скалы действительно оказались местом уединенным. Там не было никого, если не считать попадавшихся путникам стриженых овец да жующих жвачку коров с сонными глазами. На пути им встретилась всего лишь одна повозка, кучер которой вежливо приподнял шляпу, приветствуя их. К несчастью, ехал он в другую сторону, и потому пришлось продолжить путешествие пешком.
День уже клонился к вечеру, стало прохладно, но скоро впереди действительно появился маленький домик, примостившийся на самой вершине скалы и бодро глядевший в море. Его черепичная крыша с трубой показались Елене и ее уставшим ногам самым прекрасным дворцом из всех, какие она когда-нибудь видела.
Навстречу им, залаяв, выскочила собака, но, почуяв волка, поджала хвост и убралась восвояси. Две козы тоже заметили серого хищника, тревожно заблеяли и пустились наутек. Только стая уток важно вышла навстречу, выпрашивая хлеба или зерна.
Елена восторженно улыбнулась.
Эррил же, наоборот, сердито расшвырял стаю ногами, знаком приказал всем следовать за ним во двор и решительно постучал в шаткую на вид дверь.
Сначала ему никто не ответил, но потом Елена услышала, как внутри кто-то завозился и хрипловатый голос крикнул:
— Входите, не заперто!
Эррил улыбнулся.
— Вот он какой, брат Флинт! Всегда открыт для всех, ибо сердце его огромно, как море!
Но дверь все-таки открылась изнутри, и на пороге появился молодой человек, чуть пониже Эррила с ярко-рыжими волосами. Эррил сухо кивнул, разумеется, не узнавая его. Но сзади раздался пронзительный радостный крик Елены. Оттолкнув Эррила, она бросилась к юноше и обвила его шею руками.
— Простите, я... — бормотал он, застыв в этом горячем объятии, но Елена оторвалась от его груди и, закинув голову, посмотрела в родное лицо.
Джоах вырос за этот год больше, чем на голову, и на подбородке у него даже начал пробиваться нежный рыжеватый пушок. Елена смотрела на брата, смеялась и плакала.
— Джоах, неужели ты не узнаешь собственную сестру! ?
Он растерянно заморгал длинными ресницами.
— Елена! Ты?! — Он с удивлением смотрел на ее короткие черные волосы и мужской костюм. Но это продолжалось лишь доли секунды — Джоах немедленно заключил сестру в объятия, рискуя сломать ей ребра, но она даже не пыталась освободиться. Она тоже обнимала брата, чувствуя в его объятии забытую ласку и силу отцовских рук, а в губах — нежность материнских губ. Она снова была не одна.
— Но как?.. — Они снова засмеялись, мешая смех со слезами, ничего толком не понимая и не видя. Елена все еще не могла до конца поверить в то, что перед ней не сон, не призрак, способный исчезнуть в любую минуту, а живой и невредимый Джоах. — Как тебе удалось?
Но брат прижал палец к губам.
— Т-с-с! — и он погладил девушку по щеке.
Тут на порог вышел и похожий на могучего медведя седой старик с зажатой в зубах черешневой трубкой.
— Так вы, видать, знакомы! — пробасил он.
Джоах отпустил сестру, все еще продолжая обнимать ее за плечи.
— Это моя сестра, Елена, — объяснил он, улыбаясь легкой мальчишеской улыбкой.
— А, ведьма! Так я и думал. — Старик протянул Елене большой носовой платок. — На, слезы-то утри. — Потом перевел взгляд на остальных и присвистнул, увидев огромного волка. — Что ж, проходите внутрь. В самое время ты прибыл, Эррил.
Джоах помчался вперед, показывая дорогу. Но, увидев Мишель, так и застыл на ступеньках.
— Тетушка Ми?! — прошептал он дрожащим голосом. — Как... Что вы здесь делаете? — Пропустив Елену вперед, юноша бросился обнимать и Мишель, но та сурово выставила вперед руку.
— Подожди, Джоах! Я уже видела, как ты обнимал Елену. А у меня раны, которым никак не полезны такие проявления любви. — Она ласково коснулась рыжих волос, и в глазах у нее появились слезы. — Как ты вырос! Даже больше, чем Елена... — Мишель отвернулась.
— Флинт, где ты нашел этого парнишку? — поинтересовался Эррил.
— Морис откопал его в Алоа Глен, — отмахнулся старик. — История длинная, а у меня на плите целый горшок кипит. Как начну рассказывать, так все и сгорит.
Но не успел Эррил ничего возразить на это разумное замечание, как по скалам пронесся низкий глухой рев, заставивший всех застыть на месте.
Эррил схватился за меч.
И все увидели, как огромная крылатая тень нависла над домом, занимая половину неба.
— Скалтум! — крикнула Елена.
Джоах снова обнял ее.
— Нет, не бойся, Эл. Это не скалтум!
Но Эррил не убирал меча, а Фардайл громко зарычал.
Флинт обвел глазами присутствующих, усмехнулся при виде могучей фигуры Мишель и скорчил презрительную мину в сторону держащего меч Эррила.
— Дурачье, вы, дурачье! Пошли-ка, горшок мой больше ждать не может. А что касается этого, — Флинт махнул рукой в сторону скал, — так я просто послал гонца кое за кем, а он, видать, вернулся слишком рано. И это мне, честно говоря, не нравится.
— Что здесь происходит, Флинт? — недоверчиво сузил глаза Эррил.
Но Елена, не отрывавшая глаз от неба, не слышала ответных слов старика. Она лишь наблюдала за парящей фигурой, переливающейся в косых лучах заходящего солнца чернью и серебром. Это не могло быть созданием Темного Лорда — так прекрасно и вдохновенно было летящее существо, купающееся в солнечных лучах и распространяющее вокруг себя серебряный свет. Оно парило и ныряло в воздушных потоках, а девушка смотрела на него, раскрыв рот, боясь пропустить малейшее движение могучего и совершенного создания природы.
Джоах положил ей на плечо руку, а существо, наконец, опустилось на край скалы, вонзив алмазные когти прямо в камень.
Все высыпали на берег, и оно внимательно склонило в их сторону тяжелую голову. На них смотрели ярко-синие прозрачные глаза.
— Дракон Рагнарк! — представил спланировавшего с небес Джоах.
И только сейчас Елена разглядела на спине дракона маленькую девочку с развевающимися за спиной зелеными волосами. Джоах радостно поднял руку, приветствуя ее, и девочка ответила ему тем же.
— Это Сайвин, — объяснил брат. — Мирая, ну, русалка.
Брови Елены поползли вверх — русалки всегда существовали только в сказках, но, глядя на девочку, трудно было усомниться в ее абсолютной реальности. Все медленно подходили к скале, а Эррил и Флинт занялись, наконец, серьезным разговором. Елена подошла поближе, узнать, что же все-таки происходит, и ее огорчило потемневшее лицо Эррила.
— Итак, Алоа Глен погиб, — прошептал он. — И мой... — Голос его дрогнул, и Эррил умолк, видимо, будучи не в силах продолжить фразу. Потускневшие глаза смотрели в землю, и никогда еще за все время их совместного путешествия не видела девушка такой муки на лице своего ленника.
Флинт пососал трубку.
— Боюсь, что да. До меня дошли слухи, будто над башнями города кружат сонмы скалтумов. Говорят и о других тварях, что кишат в водах поблизости, а в портах полно военных судов. Боюсь, Темный Лорд подготовился слишком хорошо, и чтобы добыть Кровавый Дневник, армия нам нужна наисильнейшая.
Все остановились у кромки прибоя, стараясь держаться от дракона на почтительном расстоянии, хотя и потеряли к нему первоначальный интерес. Все смотрели теперь на воду. Взгляды Сайвин и Елены на мгновение встретились, мирая ласково кивнула ей. И Елена вдруг поняла, что девочка на драконе уже почти взрослая женщина, несмотря на то, что годами, вероятно, ненамного старше ее самой.
— Ну, как дела? — обратился к мирае Флинт. — Ты убедила мать выслать нам помощь?
— Конч был у матери и передал ей вашу просьбу. — Она махнула рукой куда-то за скалы. — А вот и ответ.
Там, в открытом море волны катились ровно и мерно, как дыхание крепко спящего человека.
Плечи старика жалко поникли.
Но тут маленькая женщина ласково тронула шею дракона, и, почувствовав этот нежный сигнал, Рагнарк вытянул мощную шею и затрубил. Над океаном разнесся трубный глас.
Елена в испуге прижалась к брату.
Но рев внезапно умолк, и море вдалеке вдруг вспенилось тысячью валов, словно снизу на поверхность поднимались несметные отряды.
— Морские драконы! — прошептала потрясенная Елена.
Действительно, сверкая под луной всеми цветами радуги, из моря поднимались все новые и новые драконы всевозможных расцветок и форм.
И на каждом из них был всадник с рукой, поднятой в торжественном приветствии.
— Моя мать приветствует всех и просит принять ее помощь! — торжественно объявила мирая.
За драконами из морских глубин, подобно островам, стали подниматься морские огромные бегемоты, а за ними киты, выбрасывавшие в воздух высокие струи, которые пенились и сверкали.
Флинт одобрительно крякнул и потрогал сережку в форме крошечной серебряной звездочки.
— Молодчина, Сайвин! — пробормотал он. — Ты снова вызвала мираев из глубин на свет божий. Этой ночью сбываются пророчества. Чувствуешь ли ты это? — обратился он к Эррилу. — Как только поднимется солнце, нас ждет война.
Эти слова о пророчествах и войне потрясли Елену.
Черный дракон затрубил вновь. И в этом звуке каким-то непостижимым образом слились силы воды и суши. Но Елена услышала в них и другое — она услышала боевые барабаны, звон мечей и заунывные стоны военных флейт.
— Все это для тебя, Елена, — прошептал ей в ухо Джоах, сам будучи не в силах отвести глаз от сверкающего в темноте моря.
Слова брата пробудили в девушке радость и гордость. Она знала, что с этого момента начинается новая жизнь для нее и страны.
И, понимая чувства, охватившие всех, Фардайл подошел к самой пене прибоя и прибавил свой голос к великому хору. Грозный тоскливый вой, незаметно перешедший в плач, эхом разнесся над скалами. И эта песня одинокого существа многое сказала сердцу Елены.
Джоах взял ее руки в свои и до боли сжал, а она ответила ему тем же, понимая, что отныне, чего бы ни уготовила ей судьба, она не одинока.
Так рука об руку стояли брат с сестрой. Они смотрели, как медленно умирает день над темным океаном, и знали, что соединяющее их чувство сильнее любой магии.
И вот, пока Елена стоит и смотрит на затухающий к ночи океан, я вынужден закончить свое повествование. Через несколько часов океан окрасится кровью героев, трусы явят свое подлинное лицо, а брат поднимет меч на брата.
Но разве не такова любая война?
Так что, давайте же отдохнем и сделаем вид, что пока не слышим в плеске прибоя барабанов войны.
Завтра землям Аласии пробьет час истекать кровью.