Монстры и люди

Минхо то приходил в себя, то снова проваливался в зыбучий сон. Каждый раз все, что он видел вокруг, это белый потолок и такие же белые стены. Он пытался поговорить сам с собой, чтобы удержать сознание, но сил не было. Иногда вокруг были люди, мельтешили на краю зрения, невидимые, но чаще он был один. Тишина давила. Сон раздражал. Но самое страшное, он не понимал, что с ним происходит. Он не помнил, как оказался в таком состоянии.

Он помнил, что должен найти кого-то. Кто-то невесомый и теплый все время сидел на краю памяти и звал к себе, но каждый раз, когда Минхо тянулся к нему, он пропадал.

Ему снилось множество пустых черных клеток. Иногда холодных, иногда ржавых и забытых, но всегда одинаковых. Над головой плыл стылый рассвет и растекался кровью на руках. Она была везде. Прорастала из земли алыми лозами, обвивала его руки и рвала его вены. Он уже видел такие сны - когда-то давно-давно, что память о них уже поблекла. Он знал, что это сон, но боль была настоящей. И еще в этих снах был кто-то еще, кто-то важный, но Минхо никак не мог вспомнить его имя.

Он помнил светлый воск свечей и их отражение в чьих-то глазах. Ромашки на столе, и одна засохшая в кармане. Мозолистые пальцы в муке, и запах грозы в воздухе. Он пытался вырваться из сна и соединить эти фрагменты в один, что все время мешал ему дышать. Ему было больно. Но он никак не мог найти причину.

Где-то далеко скрипнула дверь. Минхо слышал шаркающие тяжелые шаги, а потом кто-то выругался. За это время он так привык к тишине белой комнаты, что цеплялся за любой звук и пытался вырваться из сна. А этот голос... Он звучал раздраженно и знакомо, и Минхо наконец вспомнил, кому он принадлежит.

* * *

Феликса ужасно раздражали одинаковые белые стены. Он злился на мельтешащих кругом одинаковых людей. Злился на свою слабость и невозможность ничего сделать. После того, как его увели от Хенджина, его притащили сюда - дальнее крыло, центральные клетки с решетчатыми окнами и ярким желтоватым светом. Его руки привязали к кровати, больно затянули узлы на запястьях и притащили пустые мешки для крови. Прекрасно. Просто превосходно. В этом и была вся его работа. Лежать здесь днем и ночью, пялиться в потолок и разговаривать с собой, чтобы не отключиться. Иногда он все же терял сознание и видел длинные несуразные сны, или лежал с открытыми глазами и считал трещинки на потолке, которые с каждой секундой разрастались и осыпались, превращались в безликих призраков, и он понимал, что сходит с ума.

Иногда злость проходила, и возвращался страх. Он бился и кричал, выкручивал запястья и плакал. Но каждый раз приходили люди, прокалывали его вены, и он успокаивался.

Это было невыносимо. Иногда, приходя в себя после изматывающего зыбкого сна, он думал о том, чтобы убить себя. Он знал, что это невозможно, но рассматривал белых призраков на стенах и мечтал о том, чтобы разорвать себе горло. Думал, как будет улыбаться кровавой улыбкой, умирая и ликуя, ведь он смог сбежать от этих монстров, пусть даже найдя здесь свой конец. Пусть так. Все равно это лучше, чем этот нескончаемый бесшумный кошмар.

Он не знал, сколько прошло времени. Из-за бесконечной череды черного и белого ему казалось, что уже прошло лето и наступила зима. Хотя, конечно, это было не так. Иногда, когда сон проходил, а люди в белом с иглами за рукавами еще не пришли, он смотрел в окно и следил за движением света. В эти редкие минуты у него было время нормально подумать. Правда, все, к чему он приходил, была невыносимая ненависть. Он был бессилен. И ненавидел это.

В тот день, когда в его белую клетку вновь зашли люди, он заметил, что что-то изменилось. Он лежал с закрытыми глазами и не подал виду, что в сознании, поглядывая за людьми сквозь щелочки глаз.

- Как он? - спросил кто-то, кого Феликс не видел, но сразу узнал по голосу. Со Сэбёк еще смеет спрашивать об этом, как будто беспокоится.

- Каждый раз на грани, - отозвался незнакомый женский голос. - Но каждый раз приходит в себя. Это удивительно. Если честно, я в это до конца не верила...

Сэбёк перебила:

- Я пришла сказать, чтобы вы больше не переливали кровь.

Установилась тишина. Феликс задержал дыхание.

- У нас появился еще один, - пренебрежительно бросила Сэбёк. Феликс дернулся, чувствуя, как начинает задыхаться. - Дайте ему немного прийти в себя. Верните его в его камеру. А то, честное слово, он сейчас как будто мертвый.

Феликс старался расслабиться, когда его запястья развязывали. Сэбёк стояла поодаль и не смотрела на него, но он заметил странное выражение в ее глазах. Опять он заметил его. Эта девушка вызывала в нем смутные подозрения, но он никак не мог собрать все фрагменты воедино.

У него было всего пару секунд, чтобы решить, что делать. Сейчас ему в вены введут усыпляющий препарат, и очнется он только в своей камере. Но это был чуть ли не единственный шанс хоть что-то изменить. Они схватили еще одного такого же, как Феликс. Это был Минхо. Точно он. Больше некому. И Феликс был единственным, кто сможет ему сейчас помочь.

Его руки вновь сжали, и он почувствовал укол в запястье. Распахнул глаза, дернулся, вырывая капельницу вместе с куском кожи. Он видел, как Сэбёк оглянулась на него и метнулась навстречу. Надавила на плечи, прижимая к кровати. Он бился в ее руках и шипел все возможные проклятия, какие только знал. Если он не был настолько ослаблен, он бы легко свернул ей шею. Она должна была это чувствовать. Она сжала его шею и наклонилась к самому уху.

- Если хочешь увидеть своего друга, - прошептала тихо, так, чтобы услышал только он. - ты должен заснуть.

Он замер и обмяк в ее руках. Она тут же отпустила его шею, а сгиб руки укололо болью. Он лежал с закрытыми глазами, пока содержимое капельницы медленно вливалось в его вены. Но ему не хотелось спать. Он слышал каждый шаг людей вокруг, как Сэбёк что-то сказала людям в халатах, и кто-то вышел и закрыл за собой дверь. Он остался один.

В тот момент, когда последний человек покинул комнату, а его руки все еще были свободны, он смог наконец поверить в безумную мысль, что вертелась в голове. Сэбёк помогла ему. В капельнице не было усыпляющего препарата. Феликс осторожно приоткрыл глаза. Возможно, Сэбёк подменила капельницы. А потом сказала что-то медикам, чтобы заставить их уйти из палаты.

Его руки были свободны. Он едва смог встать и чуть не упал от темноты перед глазами. Дверь была открыта. В коридоре тоже было пусто, хотя наверное Сэбёк была еще где-то неподалеку.
Феликс сразу, почти с первой встречи разглядел в ее глазах что-то, что заставило его подумать, что ее можно перетянуть на свою сторону. Она хотела казаться холодной и властной, но боялась своего отца и не соглашалась с его решениями. Может быть, в ней было много неповиновения, а может это была простая жалость. В любом случае, Феликс готов был задушить ее голыми руками, а через пару дней она помогла ему выбраться из этой белой клетки.

Хватаясь руками за стену, он выглянул в коридор и долго прислушивался. В этом крыле было безумно тихо. Возможно, кроме него тут никого и не было. Он тихо вышел и прикрыл за собой дверь, замечая в дальнем конце коридора что-то, что сразу бросилось в глаза. Еще одна такая же дверь. Открытая.

Ноги едва держали, когда он перебирал руками стену и почти вслепую шел к двери. Он и не думал, что настолько ослаблен. От малейшего движения на языке появлялся вкус желчи, а в голове отдавалось тупой болью.

Он схватился за косяк открытой двери и выругался, пережидая, пока темнота перед глазами не рассеется. Замер, не желая заглядывать внутрь. Он уже знал, кого там увидит. Не хотел. Этот человек не заслужил быть здесь.

Но он все же видел перед собой Минхо. На такой же белой кровати, с такими же белыми стенами вокруг. Голова скатилась вбок, веки дрожали и слезились, пушистые волосы разметались и поблекли. Он изменился. Наверняка белые призраки в стенах точно так же забрали часть его силы и тепла.

Феликс не видел его, кажется, уже целую вечность. Минхо оказался здесь совсем недавно, но под глазами уже появились темные круги, лицо побледнело и выцвело, а руки... Запястья были забинтованы, но кровь все равно приступала сквозь повязку. Феликс знал об их с Джисоном договоренности. И теперь смотрел на вновь разорванные старые шрамы и понимал, что случилось что-то ужасное.

- Я убью их, - прошептал Феликс самому себе и на ватных ногах прошел к Минхо. - Убью.

Он опустился рядом на колени и аккуратно как только мог вытащил иглу из руки. Он слышал, как Минхо что-то шепчет в полусне и в напряжении сжимает пальцы. Феликс опустил голову, проглатывая ком в горле, и аккуратно потряс его за плечи.

- Минхо, - выдохнул он, чувствуя, что все таки плачет. - Минхо, это я.

Он был в сознании. Он его слышал. Но открыть глаза не хватало сил. Феликс перехватил его руку и мягко сжал.

- Я вытащу нас отсюда, - четко, чтобы Минхо точно услышал. - И тебя, и Хенджина. Заставлю их всех пожалеть о том, что они сделали с нами.

Он замер, прислушиваясь. Времени было не так много. Бежать сейчас не имело смысла. В таком состоянии их точно поймают. Феликс не знал, где держат Хенджина и не выяснил истинных мотивов Сэбёк. Надо было ждать. Ведь у них будет всего один шанс.

Минхо все таки смог открыть глаза. Долго смотрел на Феликса рассеянным болезненным взглядом, а потом моргнул и заплакал. По-настоящему заплакал. Феликс ни разу за это три года не видел, чтобы он плакал.

- Джисон... - выдавил Минхо едва слышно. Задохнулся и задрожал. - Я вспомнил.

* * *

Минхо снился Феликс. Он пришел и сел рядом, а потом говорил что-то и плакал. Потом он куда-то пропал, и Минхо снова был один.

Он остался один. Кулон на тонком шнурке куда-то делся. Наверное, он больше его не найдет. Ему было холодно. Он метался и дрожал, чувствуя липкие дорожки на щеках. Пытался найти тепло внутри себя, но вены больше не грели.

В какой-то момент он понял, что снова и снова повторяет одно и то же имя. Звал одного единственного человека. Наверное, только он смог бы подарить Минхо покой. Даже среди липких снов и одинаковых дней.

Он звал, и звал, и звал, и звал. Замолкал и ждал ответа. Потом снова выдавливал одно и то же имя, и снова ждал.

Но его никто не слышал.