Нечто бессмертное | 18+

1. Ох, Господь милостивый! (с итал.)

Не успеваю вернуться домой, как на пороге меня встречает Шарлотта с широченной радостной улыбкой.

— Мы идём по магазинам! — ликующе кричит она, кружа вокруг меня, как заведённый волчок. — Наконец-то! — радостно восклицает она, пританцовывая на месте.

Это будет Ад. Уильям в типичном тоскливом состоянии спускается по парадной лестнице, спрятав руки в карманы чёрных джинсов. Он будто в трауре. И всё в его жизни чёрное: его одежда, его меланхолия, его уложенные кудрявые волосы. Парень молча помогает сестре надеть куртку, а затем надевает и свою.

— Ты куда? — в подозрении интересуюсь я.

— Вас повезу, — равнодушно отвечает он.

Я делаю самое что ни на есть довольное лицо, как только слышу его слова. По крайней мере, мне не придётся везти Шарлотту на автобусе. Небольшие заморочки с детским креслом на заднем сидении внедорожника Уилла, и выдвигаемся в путь.

Но мой энтузиазм увядает, как только мы заходим в первый магазин. Это ей не нравится, это слишком розовое, это слишком не розовое. Судорожно выдыхаю, сдерживая позыв убить рыжую негодницу прямо здесь.

Мы безрезультатно посещаем ещё пару магазинов. Если я злюсь, то Шарлотта задорно хохочет. Пока мы идём по торговому центру, я держу её за одну руку, Уильям за другую. Девочка весело смеётся и подпрыгивает время от времени, чтобы «немного полетать», как она выразилась. Боюсь представить, что могут подумать о нас другие посетители. Молодые парень и девушка, а с ними девочка шести лет.

На безрезультатном посещении пятого магазина моё терпение лопается окончательно.

— Лотти, чем тебе не угодила эта кофта?! — гневно восклицаю я, сжимая в руках мягкую ткань. — Она розовая, но не ярко-розовая! И вообще, это цвет цветков миндаля!

Ловлю на себе несколько неодобрительных взглядов со стороны женщин, которые стоят поблизости вместе со своими детьми. Отлично, теперь я ещё выгляжу как детоненавистница!

— Она не очень! — восклицает девочка громче меня, надувая губки.

— Боже, Лотти, — рычу сквозь зубы, и правый глаз начинает нервно дёргаться. — Я клянусь, если мы сейчас не купим тебе одежду, я оставлю тебя здесь!

Она щерится в ответ. Если бы взглядом можно было убить, я бы была мертва. Со злостью, которая не должна быть у ребёнка, Лотти отвечает:

— Не оставишь. Габриэль убьёт тебя!

— Лотти! — резко вмешивается до сих пор молчавший Уильям. Похоже, его напрягают внезапные порывы сестры на угрозы вампирской расправой. — Что мы говорили тебе о нашем секрете? Рот держим на замке! — рукой изображает жест, будто застёгивает рот на молнию.

— Но Элизабет ведь знает! — куксится Лотти и показывает мне язык.

Уилл желчно ухмыляется, являя напоказ сестре верхние клыки. Вопреки моим ожиданиям, они просто заострённые, но размеры их такие же, как и у всех людей.

— Лотти, я сам пожалуюсь Габриэлю на твою вредность и непослушание, — повысив голос, грозит парень. — Мне он поверит без вариантов.

Его предупреждение действует хлеще всех моих убеждений. Лотти уверенным шагом, гордо задрав голову, отправляется между рядов одежды высокомерной походкой, как настоящая леди, указывая на то, что ей нравится. Я облегчённо выдыхаю и тащусь следом, с трудом поспевая скидывать вещи в корзинку.

Когда мы набираем целую кучу одежды, и Лотти отправляется выбирать то, что ей по душе, в примерочной, я обессиленно падаю на скамейку рядом с её кабинкой.

— Сложно, да? — спрашивает Уильям, падая рядом со мной. — Я уже пожалел, что согласился отвезти вас. Но зная, сколько вещей набирает эта маленькая леди...

— И часто это происходит? — жалобно интересуюсь я.

— Частенько. Из чего-то она вырастает, что-то рвётся, что-то престаёт нравиться, всё, как и у всех детей.

— Вот не надо, — судорожно выдыхаю. — Я была не таким ребёнком...

Лотти выходит из примерочной в одном из платьев бело-лилового цвета. Одобрительно киваю, натягивая улыбку. Главное, чтобы ей нравилось, и чтобы эта пытка закончилась как можно скорее.

— И у всех нянь были такие проблемы? — тихо шепчу, когда девочка снова скрывается в кабинке. — Ибо я их отлично понимаю.

Уильям слегка цинично усмехается:

— Абсолютно, — заверяет меня с подбадривающей улыбкой. — Тебе ещё удалось с ней совладать, за два месяца твоя нервная система не сдала. Обычно няни умывали руки через пару недель!

— Я на пределе, — потираю глаза руками. — Скоро свихнусь.

— Мы избаловали Лотти, и теперь она... — он неловко прикусывает язык.

— Маленькая дрянь, которой плевать на окружающих её людей? — слова слетают с языка против моей воли. — У меня есть ещё пара описаний, если тебе интересно.

(Заткнись, Лиза!)

— Эм-м... Спасибо, — недовольно вздыхает и безрадостно усмехается. — Я понял.

Стыдливо отвожу взгляд, покусывая нижнюю губу. Наехала на парня ни за что.

— Извини... Я просто действительно хочу найти с ней общий язык, но временами она напрочь отказывается принимать факт моего проживания в вашем доме.

— Ой, изначально, мы все тебя недолюбливали, — смеётся он и слегка хлопает меня по плечу. — Мне вообще не нравилась идея приёма иностранки. Я панически боялся русских.

Из груди вырывается обиженное цоканье. Шутливо толкаю его в бок и строю обиженное личико, как это делает Лотти:

— Что? — шутливо наезжаю и скрещиваю руки на груди. — Даже Габриэль?

— Не знаю, это же он тебя нанял, — что-то мелькает в его взгляде, и он вновь недовольно прикусывает язык.

— С этого момента поподробнее...

— Не смотри на меня так, — отмахивается Уильям под напором моего пытливого взгляда. — Отец подал ему идею, остальное его не интересовало. Так что со всеми формальностями работал исключительно Габриэль.

Ага, если это действительно так, получается, грозный Уилкинсон старший априори не знает о моём существовании? Выдыхаю, положив руку на сердце. Какое облегчение.

— Ваш отец вообще здесь появляется?

Взгляд Уильяма мрачнеет, будто я на его глазах навожу порчу или призываю дьявола.

— Нет, да мы и не против... Он причиняет вред всем, кто находится рядом.

Парень напрягается, сжимает кулаки, явно не желая продолжать разговор на поднятую тему. Похоже, их отец ужасная проблема, разрушающая всё на своём пути. Как смерч, появляющийся внезапно раз в пару месяцев, или даже лет. Что пугает меня больше, так это то, что все три брата-вампира, обладающие определёнными способностями, остерегаются его.

— Извини, что спрашиваю... Но как там с Энн?

Уильям закидывает ногу на ногу и принимается нервно трясти ею, оглядываясь по сторонам, то и дело заостряя внимание на кабинке младшей сестры. Судя по раздражённому виду, он ждёт не дождётся, когда Лотти выйдет оттуда, и я отстану со своими вопросами. Сдаётся и цокает языком:

— Сам не знаю.

— Вы болтали на вечеринке Рейчел, — продолжаю упорно настаивать, не зная, куда спрятать руки. — Ты весь ещё в блёстках был.

— Энн хотела, чтобы я рассмешил её, прежде чем завести разговор, — усмехается и пропускает длинные пальцы через взъерошенные иссиня-чёрные волосы. — А вообще, стоит ей попасться мне на глаза, так я хочу наброситься на неё.

Тихо хихикаю и широко улыбаюсь, задорно переигрывая бровями.

— Надеюсь, не с кулаками?

— Нет, — прыскает со смеху после моей шутки и слабо улыбается. — С дикой страстью. Мы это и делаем, а потом ругаемся и разбегаемся.

— Я всё!

Довольный голос Шарлотты заставляет меня подпрыгнуть. На детском лице широкая улыбка, а глазёнки так и горят от радости. Девчушка пританцовывает на месте, прижимая к себе выбранные вещи.

Мы выходим из магазина с кучей пакетов. Нам даже приходится спуститься на парковку, чтобы оставить всё в машине.

— Спасибо за эти прекрасные вещи! — Шарлотта радостно кружит вокруг нас, что я только и успеваю смотреть, как бы она не угодила под машину. — Я буду настоящей принцессой!

Утрамбовываю пакеты в багажный отсек, пока Уилл гоняется за перевозбуждённой Лотти по парковке. Довольно выдыхаю и с грохотом захлопываю багажник. От шума вздрагиваю всем телом. Надеюсь, хозяин машины ничего не видел, а то предъявит счёт за порчу имущества... Брат и сестра как раз подходят ко мне в этот момент.

— Теперь мы закончили? — обращаюсь к маленькой леди, которую Уильям усадил себе на плечи после очередной попытки прыгнуть под колёса автомобиля. Этот бешеный гудок и свист шин внедорожника до сих пор в ушах стоит.

— Давайте ещё погуляем! — авторитарно заявляет она и хлопает брата по макушке, на что Уильям в иронии выгибает бровь и поворачивает голову к сестре не с самым доброжелательным выражением лица.

Я утомлённо вздыхаю. В ответ на мой вздох Уилл так же устало отвечает:

— А я-то как пожалел, что согласился вас отвезти...

— Спасибо за поддержку, — бурчу в ответ.

Шарлотту больше не интересуют покупки, ей больше по душе ходить по торговому центру и пялиться на витрины. Держу её за руку, чтобы она никуда не убежала. Уильям плетётся сзади, время от времени недовольно вздыхая. Под конец и он начинает бесить:

— Слушай, — на ходу запрокидываю голову назад, обращаясь к парню, — может, и тебе что-нибудь подберём? Чтобы Энн упала?

Встречаюсь с скептическим прищуром ледяных глаз.

— Да, Уилл! — радостно подхватывает мою идею Лотти своим писклявым голоском. — Ты должен покорить её! Она мне нравится, она хотя бы нормально разговаривает!

Пропускаю едкий комментарий в адрес моего акцента мимо ушей. Уильям тихо смеётся и качает головой:

— Ох, женщины. Спасибо, но я обойдусь.

Мы с Лотти переглядываемся, слегка щуримся и киваем друг другу, ибо тут всё ясно и без слов. Уилл следит за нашими телодвижениями, явно предвкушая грядущую бурю. Тормозит и начинает стратегическое отступление спиной вперёд.

— Вы сговорились против меня?!

— В атаку! — верещит Шарлотта и бросается к брату.

Смеюсь и спешу за ней. Силком нам удаётся затолкать Уильяма в ближайший магазин. На входе он бросает печальный взгляд через плечо и так тяжело вздыхает, словно мы ведём его на эшафот.

— Oh, Dio misericordioso!(1) — восклицает, издавая свой последний итальянский вопль.

Брат оказывается не лучше сестры... Уилкинсоны, все, как один, упрямые, как бараны, пусть и не родственники! Разъярённо вдыхаю и выдыхаю через нос с угрожающей улыбкой на лице, сжимая в руках ткань. Я сейчас убью одного из них!

— Уильям, чем тебе не угодила эта рубашка?! — восклицаю в крайнем раздражении. От злобы даже скулы сводит.

После моего отчаянного вопля на весь торговый зал, в нашу сторону оборачивается молодая девушка — консультант. Хихикает, прикрыв рот ладонью, и ободряюще подмигивает мне. Нет, он не мой парень!

Брат с сестрой обмениваются насмешливыми взглядами и в унисон прыскают со смеху. Лотти, злорадно хихикая, поворачивается ко мне с улыбкой Макиавелли и констатирует:

— Где-то я это уже слышала...

— Она не очень! — не сдерживая хохота, отвечает Уильям, одаривая рубашку критическим взглядом. Ладно, я хотя бы рассмешила его, уже прогресс!

Сжимаю и разжимаю кулаки, попутно хватая с вешалки другую рубашку. Поднимаю обе тряпки за крючки от плечиков и ядовито обращаюсь к Уиллу:

— Ладно, коралловая или сапфировая? Не выберешь — убью.

— Оранжевая или синяя? — продолжая смеяться, с иронией переспрашивает он. — Синяя. А вообще, я бы предпочёл чёрную. — Потирает подбородок и, сложив губы уточкой, поворачивается в сторону вешалки с чёрными рубашками.

— Ты и так вечно в чёрном!

— Меня устраивает. Соответствую своему серому миру.

Ну уж нет! Пора заканчивать твой траур по разрыву с Энн! Пинками загоняю Уилла в примерочную, всучив выбранные мною вещи. Он, очевидно, осыпает меня не самыми лестными выражениями на итальянском, но в итоге соглашается на покупку.

На кассе оказывается огромная очередь. Вдобавок ко всему, какая-то барышня со своим мужем устраивают скандал. Точнее муж устраивает.

— Понимаю этого мужика... — бурчит под нос Уилл.

Бросаю на него гневливый взгляд. Смотри, друг мой, сейчас и меня до истерики доведёшь. Парень косится на меня с язвительной ухмылкой и закатывает глаза.

— Так чем всё закончилось на Хэллоуин? — спонтанно спрашиваю я.

— Она сказала, что до сих пор не может меня простить, но и от чувств отказаться не может. А через пару дней мило беседовала и целовалась с каким-то парнем в кафе. Конец истории.

В этот момент всё встаёт на свои места. И пенящееся отчаяние Уильяма, которым он делится через свою игру на пианино, и озлобленность Энн при любом упоминании его семьи. Сердце болезненно сжимается в груди. Это так больно: любить, ждать и надеяться, а взамен получать новый удар. Ты собственными руками вырываешь из груди сердце, вверяешь его дорогому человеку, но обратно тебе возвращают догорающие осколки, которые будут тлеть в груди невыносимой болью, медленно выжигая изнутри.

— Я хочу мороженое! — Лотти указывает пальцем на ларёк, когда мы, наконец-то, выходим из магазина. Её глазки блестят тем самым детским блеском при виде сладостей, и она жадно облизывается.

— Габриэль сказал не баловать тебя сладким, — Резко меняю наш маршрут, чтобы избежать встречи со злополучным ларьком.

Лотти начинает хныкать. Бросаю жалобный взгляд на Уильяма. Он улыбается и одобрительно кивает. Это будет на твоей совести, парень! Уилл покупает нам обеим по рожку, так что мы некоторое время сидим в кафе на террасе, наслаждаясь сладким лакомством. Мороженое усмиряет Лотти, и она вообще не возникает. Мы вместе с ней идём в продуктовый отдел, ибо Уилл решает воздержаться от этого удовольствия. Должно быть, вампирам не очень интересно выбирать продукты, а может становится обидно от того, что они не могут съесть всю эту вкуснятину.

Чувствую себя ужасно вымотанной, а я хотела присмотреть что-то для себя. На выходе из продуктового отдела вручаю пакеты с едой в комплекте с Лотти Уильяму.

— Поразвлекай её, хорошо? Мне тоже нужно обновить гардероб.

Он понимающе кивает, и на лице появляется добродушная улыбка:

— С тебя должок.

Кидаюсь на Уильяма с радостными объятиями, чем вызываю некоторый испуг с его стороны, и стремглав мчусь по бутикам.