Обнаженная

«Почему мы так боимся темноты?»

* * *

Ваня вошел в свою спальню, сердито захлопнув за собой дверь. Он даже не понял, как быстро его спокойное состояние перешло в яростное. Он громко застонал, пиная дверь ногой. Как она посмела начать разговор о ней? Как она посмела дать ему пощечину? Она настолько непредсказуема, что парень не в силах контролировать ее. Она такая необычная. Она выглядит такой маленькой и хрупкой, но на самом деле является полной противоположностью. Каждый раз она бросает ему вызов, и столько, сколько он ненавидит это, ему одновременно нравится. Ему нравятся, как ее хрустальные голубые глаза смотрят на него, то, как быстро бьется ее сердце, когда она находится в близости с ним, или когда он целует ее. Господи, эти губы на вкус, как дорогое вино; он не может ими насытиться, он хочет напиться ими сполна. Она настолько манила к себе, что он до сих пор не мог забыть, как ее тело прижималось к его, ее тихие стоны…

Эта девушка попала под его кожу, и он не в силах изменить этого, поэтому хочет ее все больше и больше. Что она делает с ним?Может быть, это из-за того, что она выглядит так невинно и по-ангельски; слишком совершенна, чтобы быть правдой. Он боится прикоснуться к ней, но в то же время хочет владеть каждой ее частицей. Ваня разрушает ее, и он знает это.

— Блять, — громко выругался парень, расстроено проводя рукой по волосам.

Он должен был держаться от нее подальше, тогда эти вещи не казались бы такими сложными, но он не смог, увидев ее в той ночной рубашке, которая едва что-то прикрывала. Парень хотел ее прямо там, на том пианино, но это было до того, как она открыла свой красивый рот и сказала те слова. Потом он понял, каким был отвратительным человеком.

Мягкий стук был услышан со стороны двери, и Ваня нерешительно подошел к ней, прежде чем, наконец, открыл ее. На пороге стояла Агнес с сонными глазами и озабоченным выражением лица. Он сразу же почувствовал себя плохо, так как разбудил ее.

— Ваня, дитя мое, ты в порядке? — спросила она, протянув руку, чтобы коснуться его.

— Извини, что разбудил тебя, Агнес. Ничего серьезного, — отвечает парень, но женщина слишком хорошо его знала, поэтому не поверила. Она знала, что что-то расстроило его.

— Ты не обманешь меня, Ваня, — сказала ему пожилая женщина и вошла в спальню.

Она села на его кровать и жестом указала на место рядом, приглашая его. Ваня вздохнул, понимая, что этого разговора ему не избежать.

— А теперь расскажи мне. Я же не зря так поздно встала, — ее слова заставили Ваню хихикнуть.

Парень спустился на колени, взяв голову в свои руки, и испустил глубокий вздох. Он не знал, с чего начать.

— Я просто… Она так сильно меня раздражает, — говорит он и смотрит на Агнес, на лице которой сформировалась улыбка.

— Почему? Что эта бедная девушка сделала тебе?

— Она не слушается меня, выводит из себя, и у нее слишком большой рот. Она не может заткнуть его, — Ваня слегка повышает голос.

— И это пугает тебя?

Парень посмотрел на нее в замешательстве, качая головой.

— Нет, я не боюсь.

— Давай будем честными друг с другом. Ты, мальчик мой, просто помешан на контроле, ты хочешь контролировать всех, и у тебя все распланировано; тебе не нравится, когда дела идут не так, как хочешь того ты. Таким образом, когда ты встречаешь кого-то, кого ты не можешь контролировать, ты пугаешься, — сказала Агнес и улыбнулась.

Ваня ошеломленно глядел на нее; может, он был поражен тому, что правда ударила ему в голову, но он продолжал все отрицать. Иван Рудской ничего не боится. 

— В любом случае, я не могу терпеть ее.

— Потому что она заставляет чувствовать тебя совершенно иные вещи, — быстро добавляет она.

— Это бред, — крикнул он.

Парень нахмурился и быстро встал. Этот разговор, вместо того, чтобы его успокоить, еще больше рассердил его.

— Почему ты не можешь просто признать это? — в ответ Ваня покачал головой.

— Потому что это не так. Единственное, что я чувствую к ней — это гнев, — говорит он, даже не подозревая, что врет.

Агнес кивает головой, не желая продолжать разговор, так как она прекрасно понимала, что парень все равно ничего не признает. Он слишком упрям.

— Я не знаю, что с ней делать.

— Почему бы тебе не попробовать быть с ней более вежливым? Попробуй говорить, а не пугать, и она начнет слушать тебя. Она не останется тут надолго, поэтому сделай так, чтобы этот опыт был приятным для вас обоих. Не борись, — говорит женщина, похлопав его по спине.

— Легко сказать, — говорит Ваня с ухмылкой.

— Я думаю, у меня есть идея, — отвечает Агнес с улыбкой.

* * *

— Минуточку. Ты хочешь сказать мне, что Мистер Рудской пригласил тебя? — спрашивает Сандра с широко открытыми глазами, когда я расхаживала взад-вперед, обдумывая недавний разговор.

flashback

— Мне нужно поговорить с тобой, не уходи, — говорит Ваня, положив кисти в сторону; я медленно встаю, и парень поворачивается ко мне спиной, чтобы я могла одеться.

Я надела одежду и подошла к нему, нервничая, я знала, что он все еще не забыл прошлую ночь.

— Что такое? — спросила я, пытаясь избежать его пристального взгляда. Ваня откашлялся.

— У меня есть планы на вечер. Поэтому я хочу, чтобы ты была готова к девяти, — строго говорит он, и мои глаза расширились, когда я подняла голову, чтобы взглянуть на него.

— Со мной? — удивленно спрашиваю я.

— Да, с тобой. Я не собираюсь повторять это еще раз, и надень что-то красивое.

flashback 

— В какой-то степени, да. Но я не знаю, куда и почему, — говорю я Сандре.

Она улыбнулась, хлопая в ладоши. Я даже не знаю, почему ее это так возбуждает.

— Это свидание, — ее слова заставляют меня подавиться собственной слюной. Я кашлянула и в шоке посмотрела на нее.

— Что? Нет, это не свидание. Я не знаю, что это, но это определенно не свидание, — сказала я ей, качая головой.

Она вздохнула и встала, подходя к моему гардеробу. Я последовала за ней.

— Он сказал надеть что-то красивое. Он не хочет, чтобы я его смущала.

— У тебя так много красивых платьев. Надень это, — сказала девушка, вынимая одно из них.

Она вручила мне бежевое платье без бретелек, а затем осмотрела меня с ног до головы.

— Что?

— Ничего. Ты будешь хорошо выглядеть в этом платье и, думаю, можем нанести немного макияжа. Твои волосы в порядке, — я подхожу к ней, чтобы она быстро внесла кое-какие правки. Не хочу опоздать, чтобы Ваня вновь на меня кричал.

После того, как все было сделано, и я была одета, я улыбнулась Сандре, заключая ее в крепкие объятия. Она засмеялась, потирая мою спину.

— Я выгляжу шикарно сейчас? — спрашиваю я, делая серьезное лицо.

— Безусловно, ты выглядишь шикарнее тех сук, которые приходят сюда, называя себя дамами, — заметила девушка, уделяя внимание слову «дамы».

— Хорошо, но я не хочу знать о них, — отвечаю я. Она кивает и кидает взгляд на часы.

— Я думаю, что тебе, вероятно, стоит иди.

— Да, мне определенно стоит, — я схватила свое пальто, прежде чем выйти из комнаты и спуститься вниз по лестнице.

Ваня ждал меня внизу, разговаривая с Агнес; он был одет в черный костюм; его волосы были идеально уложены. Я глубоко вздохнула и подошла к ним. Агнес заметила мое присутствие первой и подарила мне теплую улыбку, а после обернулся Ваня. Его губы слегка приоткрылись, а глаза пристально наблюдали за мной.

— Это достаточно красиво? — спрашиваю я.

Он кивает головой и протягивает руку, чтобы я взяла ее. Я приняла этот добрый жест с его стороны и положила свою руку в его ладонь, ощущая тепло его кожи. Мы вышли на улицу, где нас ждал Зейн, открыв дверь автомобиля. На его губах повисла широкая улыбка, и парень помогает нам сесть внутрь.

— Итак, куда мы едем? — я, наконец, решила спросить Ваню, когда мы оба сидели в салоне машины.

— Увидишь, когда приедем. Не будь столь любопытной, — отвечает он.

Я закрыла рот и отвела взгляд. Я должна прекратить действовать ему на нервы, иначе я ничего не получу. Сегодня в переписке с Александром он напомнил мне о нашем уговоре и контракте. Если Впня действительно является ответственным за смерть моих родителей, то я с радостью преподнесу мужчине то, что он хочет. Что-то в глубине моей души говорило мне, что это не он. Я даже не знаю, кому и чему доверять. Единственное, что я знаю, это то, что мне нужно выбраться на свободу, и я могу сделать это, только если помогу Александру.

Вскоре автомобиль остановился около пятизвездочного ресторана. Я посмотрела на Ваню, который поманил меня пальцем, указывая следовать за ним, и мы оба вышли из машины. Он положил руку на нижнюю часть моей спины, слегка подталкивая вперед по направлению ко входу. Швейцар открывает дверь перед нами, и мы входим внутрь. Ресторан был еще прекрасней изнутри; стены были окрашены в красный и белый, и на них были развешаны различные украшения. Маленькие и большие алмазы свисали с потолка, а в центре залы, которая была обставлена столами и заполнена людьми, свисала огромная люстра. Тусклое освещение придавало романтическую обстановку, а висящий в воздухе запах дорогого парфюма лишь доказывает, что это место для богатых пар. Официант появился перед нами, повесив на руку кусок ткани; вокруг его шеи был завязан дорогой галстук.

— Ах, Мистер Рудской, прошу, пройдемте за мной, — говорит он и поворачивается на каблуках своих ботинок, ведя нас в заднюю часть ресторана, где, как я думаю, располагались частные комнаты.

Когда мы пришли, официант отодвинул стул для меня, и я улыбнулась ему в ответ.

— Я вернусь через минуту, — говорит официант и уходит прочь.

Я оглядела комнату, которая была украшена белыми розами, а на столе стояла пара свечей.

— Здесь так красиво. Но почему я здесь, Мистер Рудской? — спросила я его.

— Ты можешь смотреть на это, как на извиняющийся ужин. Я знаю, что неправильно себя вел по отношению к тебе, — объясняет он, и я удивленно киваю головой.

Ваня Рудской действительно извиняется?

Я никогда не думала, что это произойдет. Когда я собираюсь начать говорить, возвращается официант с бутылкой красного вина; он изящно наливает его нам, а пара других официантов ставят перед нами посуду.

— Наслаждайтесь ужином, — говорит парень, по-прежнему улыбаясь, и уходит, оставляя нас с Ваней наедине.

Кудрявый положил белую салфетку себе на колени, прежде чем сделать глоток вина. Атмосфера снова становится неловкой, никто из нас не знает, что сказать, пока я не набираюсь мужества, чтобы начать разговор первой.

— Я прошу прощение за то, что сказала вчера. Я не должна была говорить такие вещи о тебе или твоей бывшей девушке, — говорю я ему.

Его зеленые глаза встретились с моими, и на его лице блеснула хмурость.

— Все нормально. Но, чтобы внести ясность, Нина не была моей девушкой. Она была моей сестрой, — говорит Ваня, откидываясь на спинку стула.

Это заставило чувствовать себя еще хуже, и я чувствую, как мои щеки начинают пылать. Это слишком неловко.

— Я сожалею, я думала, что… — я затихла.

— Теперь, пожалуйста, ешь. Ты даже не прикоснулась к еде.

Я беру в руки вилку и нож, глядя на свой вкусный кусок мяса; в другой раз я бы с удовольствием его съела, но сейчас у меня просто не было аппетита. Я знала, что Ваня смотрит на меня, я чувствовала на себе его взгляд, поэтому отрезала кусочек бифштекса и съела его.

— Если ты не возражаешь, я спрошу, как она умерла.

— На самом деле, я думаю…

— Я думала, что это и был смысл сегодняшнего ужина, Мистер Рудской. Поговорить, — я быстро объяснила, и Ваня поднял бровь, кивая головой.

— Она была убита.

— Почему кто-то хотел убить невинную девочку?

— Это больше, чем тебе нужно знать. Я не собираюсь говорить об этом с тобой.

— Хорошо.

Вздохнув, я оглядела комнату, пытаясь придумать, что еще сказать. Он на самом деле не идет мне навстречу.

— Что насчет картины? Когда ты покажешь ее мне?

— Ты когда-нибудь заткнешься? — спросил он с легкой забавой в голосе, и на его лице появилась слабая улыбка.

Я ошеломленно посмотрела на него, будто он какой-то инопланетянин, а после сделала глоток своего вина. Он улыбнулся. Иван Рудской улыбнулся мне. 

— Я просто хочу знать.

— Ну, очевидно, что она еще не закончена, и я собираюсь показать тебе ее в ближайшее время.

— Может, ты хотя бы расскажешь, какая она?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я так сказал, — строго отвечает он, и я закатываю глаза.

Хороший ответ, Мистер Рудской, Вам нужно быть адвокатом.

— А как насчет других твоих картин? Я видела некоторые из них, и они выглядели довольно грустно и мрачно, даже страшно. Почему?

— Ты не должна бояться темноты, дорогая. В каждом из нас скрывается тьма, но большинство это отрицают. Я живу в ней в течение длительного времени, и я больше не против этого. Я, на самом деле, нахожу это весьма интригующим. Искусство — это отличный способ выразить свои чувства, мысли и внутренний мир, и это именно то, что я делаю, рисуя свои картины. Некоторые люди не понимают этого, а некоторые тянутся. Существует красота во всем, Анжелина, даже в грустных и темных вещах.

Я смотрю на него, чувствуя себя так, будто должна ему, и продолжаю слушать, пока парень не закончит.

— Может быть, поэтому все думают, что я бессердечен и неприступен, — добавил он.

Я прикусила губу, глядя на свои колени, прежде чем заправить прядь волос за ухо. Мои глаза медленно перешли к его лицу, и я изучала черты Вани.

— Знаешь, я на самом деле не согласна с тобой. Я думаю, что бессердечные люди стали такими только потому, что раньше слишком много переживали, — говорю я ему.

Ваня усмехнулся и покачал головой.

— Достаточно говорить обо мне. Давай поговорим о тебе, — говорит парень, меняя тему.

— Что ты хочешь узнать?

— Почему ты стала Куклой? — спрашивает он и придвигается чуть вперед; на его лице застыла ухмылка.

Я знала, что он спросит это, но я не знала, как ответить ему на этот вопрос.

— Я не выбирала, никто не спрашивал моего мнения, Александр заставил меня пойти на это. А теперь я не могу уйти, — говорю я ему, стараясь избежать всех деталей.

— Что ты имеешь ввиду? — он спросил, прищурив глаза.

— Я не как другие Куклы. У меня было тяжелое детство, Мистер Рудской; у меня не было дома, не было родителей, чтобы они держали меня в безопасности. Александр обманул меня с помощью пустых обещаний, и теперь я здесь, вынуждена делать то, чего не хочу делать. И в первую же ночь ты забрал меня под видом Куклы.

— Я не знал.

— Тем не менее, Мистер Рудской, Вы быстро все осудили и сказали те обидные вещи, — сердито говорю я, слегка повысив голос.

— Я извинился.

Я сделала глубокий вдох и встала.

— Я должна посетить уборную, — быстро говорю я, выходя из комнаты; мне нужно несколько минут побыть вдали от него.

Я даже не знаю, куда иду, так как забыла спросить, где здесь туалет, поэтому сейчас я просто скитаюсь по коридорам. Я зашла в переполненный людьми зал, все они с любопытством на меня глянули, когда я вошла в другую часть ресторана. Тогда я врезалась в кого-то.

— Прости, — глубокий голос человека показался мне знакомым, и мои глаза расширились, когда я посмотрела ему в лицо.

Нет, это не он.

— Ну, посмотри на это. В конце концов, мы все равно встречаемся, — карие глаза Даниэля с жадностью смотрят на меня сверху вниз.

Я отошла от него, готовясь уйти, но он остановил меня.

— Ты можешь уйти сейчас, Анжелина, но я все равно буду владеть тобой, — говорит он, и я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Что?

— Ты не останешься с Ваней навсегда; он сказал мне, что когда пройдут четыре месяца, то я заполучу тебя, — говорит парень, пожимая плечами, прежде чем уйти в свою частную комнату.

Я вдруг почувствовала себя подожженной, мой гнев поглощал меня изнутри, и единственное, чего я хотела, это прийти к нему и удушить до смерти.

Как он мог сделать это?