Яд

Нью-Йорк, США

Как меня не запихнули в псих-больницу после неудачной попытки суицида, я не знала. Хотя, какая разница, один бы изолятор сменил другой. Адрес Ада не поменяется, может, немного расположение, не более.

Каждый новый день ничем не отличался от предыдущего: все те же физиотерапевтические процедуры, массаж, лечебная гимнастика, таблетки, разговоры... Доктор Морис и медсестры всячески пытались поставить меня на ноги, и у них даже появились успехи.

Я уже начинала чувствовать, как в ногах течет и циркулирует кровь... Как мышцы немного оживают. Это не давало сойти с дистанции, снова сделать ошибку, бороться и доказать самой себе: "Я смогу." Но до идеала было еще далеко, как до Марса: про подиум и карьеру модели можно забыть. Да и надо ли снова возвращаться в прогнивший до дыр бизнес? Ради мести? "Вот, смотрите, я вернулась, и докажу, что меня не сломать" - нет, то, что я пережила 14 июня, не пожелаешь и врагу. Кто и для чего это сделал, догадаться не сложно - зависть. Обычная женская зависть. Я читала множество примеров и статей, как убирали известных моделей с пьедестала, превращали в калек, обливали серной кислотой, подсаживали на наркотики...убивали. Некоторые пропадали без вести и про их судьбу до сих пор ничего не известно.

Да, бывали ненормальные фанатики, которые следили, поджидали возле дома, ресторанов и магазинов, но я не считала, что это мой случай. Не тот почерк. Тех уродов кто-то нанял с целью покалечить... Не мешать, не стоять на пути. До сих пор помнила, как сейчас, удары, фантомную боль, страх, что я умру на грязном бетоне... Иногда я просыпалась в холодном поту с безмолвным криком на губах, дрожащим телом, ощущая и проживая тот день вновь.

Как-то я спросила Луизу, одну из медсестер, знала ли она что-нибудь, о тех, кто избил меня, поймали их или нет. Ответ поразил и поставил в ступор.

- Это показывали даже по новостям. Тех козлов нашли почти сразу же, хотя они пытались улететь из страны. Кажется, их посадили... Не знаю, какой дали срок, но то, что они гниют в тюрьме - точно.

Мы тогда находились в комнате, где я занималась лечебной гимнастикой и на время забыла про упражнения. Значит они в тюрьме? Почему-то радости не ощущалось, это ведь просто нанятые посредники - кукловод был другим.

- Что-нибудь еще тебе известно?

Луиза на время задумчиво подняла карие глаза и сложила тонкие губы трубочкой.

- Нет, но они же в тюрьме и никому больше не навредят, разве не это важно?

Главный, кто был виновен, находился на свободе и жил с чистой совестью, гулял, дышал...

Может, это Эш Кервел, который обещал, что моя жизнь не покажется сахаром, но... Боже, серьезно? Это ради удовлетворения его "эга"? Типа "ты использовала меня, а я найму мелких дилеров, и они изобьют тебя до смерти"?

Больше похоже на змею Джо: эта дрянь любит провокации, и грязные делишки, тем более, в последнее время ее популярность заметно снизилась - на фоне Меган Миллер она меркла. Вполне вероятно, что Джо наняла тех придурков: им нужны были деньги, ей - убрать соперницу. Логично.

Кто на самом деле виновник - можно долго рассуждать и размышлять, а это не стоило того. Жизнь - бумеранг, и оно ему вернется вдвойне. Все плохое возвращается рано или поздно.

Весна была в самом разгаре, и меня, наконец, вывезли на коляске прогуляться. Выпустили из четырех стен, которые душили, но сейчас...

БОЖЕ, КАК Я СЧАСТЛИВА!

Наверное, никогда в жизни не ощущала столько эмоций и радовалась, как маленький ребенок. Никогда так не любила жизнь и Нью-Йорк. Улыбка до ушей, а легкие наполняет апрельский теплый воздух: запах города и цветущих деревьев на аллее.

- Сегодня снова приходила Энди Коллинз. Все-таки не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы тебя навещали, - Луиза сидела рядом на скамейке и наматывала на тонкий палец локон светлых волос.

Я сразу же поникла, а в груди поселилась печаль. Мне просто хотелось начать заново: вычеркнуть все старое и наполнить ее яркими новыми красками... Это, словно рисовать на чистом холсте. Как бы грубо не звучало, но Энди была прошлым, а та Меган умерла, ее больше не существовало... Может, я не права, но сейчас точно не была готова к встрече с подругой. Разве что позже, когда... смогу взглянуть страху в глаза и сказать: "Я не боюсь". Тогда, тогда... Тогда я поговорю с прошлым.

Но Крис ведь тоже прошлое? После того случая он больше не появлялся, что к лучшему. Пусть живет дальше, встретит нормальную девушку, которая не станет морочить голову ни себе, ни ему. У них будут дети, домик у моря... счастливая полноценная нормальная семья. А у нас... Не было нас.

Луиза рассказывает о своем горе-брате, который не хочет учиться, о маме, которая работает на нескольких работах, чтобы прокормить семью...

Мама.

Вспышка боли пронзает, как лазерный луч, и я выдыхаю. Медсестра останавливается на полуслове и обеспокоенно спрашивает:

- Меган? Все хорошо?

Не хорошо. Мне НЕ ХОРОШО.

Этой боли я боюсь больше всего... Она накрывает ледяной обжигающей волной, заполняет легкие, не дает дышать... а тонкие стенки протыкают тысячи острых осколков. Кажется, что я постепенно умираю, превращаясь в НИЧТО.

Страх снова скалит свою пасть и улыбается: "Я победил, Меган".

Пока что он ведет в счете, и смогу ли я дать отпор... кто знает?

На следующий день в моей палате, которую я все так же ненавижу, появляется парень. Доктор Морис предупреждал, что к списку восстанавливающих процедур добавили психотерапию.

Он довольно высокий, худощавый, с кучерявым светло-русым беспорядком на голове и в очках. Что за одуванчик? Парень расплывается в добродушной улыбке, и я сразу же понимаю - психолог. Пришел лечить меня и мои мозги. Ну-ну. Удачи.

- Добрый день, Меган.

У него очень приятный и мелодичный голос. Скептически смотрю и поднимаю в ожидании бровь. Он садится в кресло и кладет на колени блокнот и карандаш. Думает, что добьется чего-то?

- Меня зовут Джош Райли...

- И вы пришли промыть мне мозги? - насмешливо протягиваю я, перебивая бедного парня. Не красиво, знаю, но это очень забавно.

- Поговорить, - мягко поправляет кучерявый и снова улыбается. Конечно, у него располагающая аура и он напоминает этакого мальчика-одуванчика, но копаться в себе и вытягивать все наружу, тем более делиться с непонятным и незнакомым человеком, я не собиралась. Но Джош Райли был другого мнения.

- Вовсе нет, для вас это выглядит именно так?

Вздыхаю и закатываю глаза.

- Можете написать в своем блокноте, что со мной все в порядке, я здорова и... что вы там должны написать?

Психолог тихо смеется, а я склоняю голову набок, разглядывая его. Он очень молод, может, даже моего возраста, а мне уже стукнуло двадцать два. Внешность обманчива, и ему может быть все тридцать... Пока я размышляю над возрастным диапазоном, он закидывает ногу на ногу и задумчиво гладит подбородок, поглядывая на меня.

Первый раз за время пребывания в больнице я задумалась о том, как же все-таки выгляжу сейчас: точно не так, как только пришла в себя после комы. Волосы уже чуть ниже подбородка, и я набираю постепенно вес. При моем росте был отрицательный дисбаланс, я скинула десять килограмм и, думаю, выглядела... не очень привлекательно. Наверное, даже ужасно.

- Написать можно что угодно, Меган, но это должно быть важно в первую очередь для вас - душевное состояние и равновесие.

- Душевное состояние и равновесие, - повторила за ним, пробуя слова на "на вкус".

- Именно. Люди часто закрываются, выбирают одиночество и загоняют себя в сети - это неправильно.

- Почему все психологи думают, что знают о человеческой душе и натуре все? Вы же не Боги или священники, а я не на исповедь в церковь пришла, - фыркаю, потешаясь над его правильными словами.

- Конечно, задача психолога в другом - поддержке и оказании помощи людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, - спокойно и размеренно отвечает Джош Райли, словно заученную фразу из книги.

- Да, но это в том случае, если... - немного задумалась, - пациент этого желает, не так ли?

Он улыбается уголками губ и кивает:

- Именно.

- Тогда, не смею вас задерживать, мистер Райли, потому что я в вашей поддержке и помощи не нуждаюсь. Всего хорошего.

Парень качает головой и поправляет очки в тонкой золотой оправе, форма довольно старомодна, но они ему очень идут.

- Может вы измените свое мнение, Меган, но настаивать я, конечно, не имею права.

Последняя фраза остается без ответа, потому что я отворачиваюсь и смотрю на открытое окно. Кресло поскрипывает, слышатся шаги, звук отъезжающей двери, и я остаюсь сама в палате.

Но Джош Райли оказался настырным психологом, упорным и целеустремленным. Наверное, он думал, что своей настойчивостью что-то изменит, и я изолью ему душу, поплачусь в жилетку, вывернусь наизнанку. Так он ходил примерно недели две, что-то иногда записывал, отвечал спокойно на мои колкости. Да-а-а, ему просто надо было дать премию хотя бы за стойкость и напористость.

Но в середине мая, когда за окном нависли тяжелые тучи, а по стеклам били капли дождя, и я парилась в коробке, именуемой моей палатой, Джош Райли снова пришел и сел в кресло. Я уже знала его привычки: он часто чешет подбородок, если над чем-то задумывается или поправляет очки, сидит всегда закинув ногу на ногу, носит светлую одежду, рубашки поло и брюки песочного оттенка, и с ним всегда неизменно блокнот и карандаш, который он крутит в тонких длинных пальцах, словно у пианиста. Может, он когда-то играл на фортепиано? Иногда мне хотелось задать ему вопрос, но я вовремя одергивала себя: мальчик-одуванчик этого и добивался - разговорить меня.

- Вас уволят, если вы не сдадите отчеты? Или как правильно называется эта терминология?

Он поднял красивые серо-голубые глаза и улыбнулся.

- В первую очередь, я это делаю, чтобы помочь вам, Меган. Я все-таки не теряю надежды, что вы захотите поговорить о том, что вас беспокоит...

- Я разве говорила, что меня что-то беспокоит?

Он задумчиво приложил карандаш к губам и наклонил голову.

- То, что вы не хотите видеть друзей, переживающих за вас, о многом говорит.

- О чем же?

- О том, что вы думаете, будто одиночество спасет вас. Люди всегда совершают одну и ту же ошибку: превращаются в ракушку, закрываясь внутри, убегая от проблем, пряча их глубоко в себе, закапывая на самое дно сознания.

- Значит, я ракушка? - язвительно бормочу, поглядывая с любопытством на "одуванчика".

- Да, и ваша защитная раковина становится все толще, что не есть хорошо, я бы сказал, это приводит к самым разным последствиям.

- И каким?

Он наклоняется чуть ниже, а русые кучеряшки спадают на высокий лоб.

- Вы и сами прекрасно знаете.

Он говорит о попытки вскрыть вены? Да это и суицидом не назовешь - только подобие!

- Надо смотреть страхам в лицо, Меган.

По коже пробегает неприятный холодок от его слов.

- Джош Райли, хватит копаться в моей душе, от которой ничего не осталось: там пусто и не интересно.

Он садится в прежнюю позу и записывает что-то в блокнот, прикусывая щеку изнутри.

- Знаете, Меган, не зря я приходил все время. Почему же вы считаете, что там пусто? И как представляете душу?

Я выдыхаю и смотрю на сомкнутые пальцы, сжимающие и разжимающие хлопковое одеяло.

- Она раньше горела ярко, но потом погасла, как звезда. Звезды ведь умирают, вы знаете? - хмыкаю и смотрю на серое небо за окном. - Я всегда считала, что мне чертовски повезло: любимая профессия, приносящая хорошие деньги, тусовки, легкая жизнь, красивая одежда, посещение лучших салонов... Наверное, о таком мечтает почти каждая девушка. Но посмотрите, какие последствия? Я не могу взглянуть на себя в зеркало, боясь, того, что увижу.

Произношу это на одном дыхании и поднимаю глаза на психолога, он внимательно слушает и что-то снова пишет в блокнот, прямо хочется отобрать и посмотреть, какие диагнозы он мне поставил... Наверное, шизофрению или типа того...

- Чего вы еще боитесь?

- Кошмаров, - шепчу сухими губами и облизываю их.

- Что вам снится?

Закрываю глаза и снова попадаю в зеркальную комнату.

- Чаще всего я вижу комнату с зеркалами, либо тот день, который... изменил все.

Джош Райли откладывает блокнот и карандаш в сторону.

- Есть два пути решения, Меган: первый, вы переступаете через страх и побеждаете его. Второй: побеждая страх, принимаете себя такой, какая вы есть. Помните "Красавицу и Чудовище"?

Начинаю дико хохотать до колик в животе. Он серьезно?

- Что вы хотите этим сказать?

- Чудовище не было чудовищем на самом деле, принца заколдовала колдунья, так ведь? Но его спасла Белль и любовь. Суть сказки такова: не важен внешний облик, а важен внутренний мир. Если человек красив внутри, он будет красив и внешне.

- Звучит очень банально и избито. Мир - не сказка, и чаще всего жизнь любит делать не самые приятные сюрпризы, мистер Райли. В руках у вас две конфеты: одна в красивой блестящей обертке, другая - в невзрачной. Люди выберут первую, но она не будет такой вкусной, как вторая. Может, мне надо было пойти учиться на психолога, как считаете?

Он расплывается в широкой улыбке, берет блокнот, карандаш и поднимается.

- Да, но обертку ведь всегда можно поменять, не так ли? И вкус тоже усовершенствовать. Главное - желание.

Джош Райли уходит, а я осознаю, что после разговора с ним чувствую себя легкой, словно перышко, а внутри зарождается угасший свет - это рождается новая звезда.

От автора: немножко с опозданием, но выкладываю главу🌹❤