Яд

Нью-Йорк, США

30 декабря

Самолет приземляется в аэропорту Джона Кеннеди - я снова в городе несбывшихся надежд. В Нью-Йорке заметно прохладнее - все кутаются в курточки, шарфы и шапки, постоянно куда-то спешат, закупаются продуктами и подарками на предстоящий праздник - завтра Новый год.

Не думала, что судьба повернется так, и я окажусь в этом городе, принесшим одновременно радость, боль, любовь. Внутри гамма эмоций и чувств, ведь скоро я увижу Криса и скажу свой ответ. Губы невольно складываются в улыбку от предвкушения. Надеюсь, ему понравится мой подарок. Достаю телефон и пишу смс:

"Рокфеллер-центр".

Отправляю, а внутри проносится волна адреналина и воспоминаний: наше знакомство в Париже, два прекрасных дня на Коста-Бланке, Нью-Йорк, Лондон... Столько моментов и мест, связанных с нами. Прикрываю глаза и улыбаюсь - еще впереди будет много времени, чтобы заполнить и создать более яркие эпизоды. Кажется, еще недавно я лежала в больнице, не могла ходить, не хотела жить, но сейчас... сейчас я рада, что судьба подарила шанс на лучшее будущее - будущее с Крисом.

Смотрю из такси на шумный ночной город и понимаю - осталось еще одно незавершенное дело, но оно подождет.

Машина останавливается возле огромного здания Рокфеллер-центра - сегодня семидесятый этаж открыт только для нас с Крисом (иногда иметь связи, как у Джея очень выгодно и удобно).

Поправляю воротник шубы и выхожу на смотровую площадку - ослепительный зимний Нью-Йорк в огнях, как два года назад. Тогда ведь тоже вокруг нас кружились хлопья снега? Ностальгия...

Поднимаю ладонь и ловлю снежинки, которые сразу же растворяются, превращаясь в маленькие капельки воды. Ветер запутывается в черных прядях, а изо рта выходит пар... Берфорт хочет, чтобы я превратилась в сосульку. Вздыхаю и слышу шаги... По телу как всегда проносится знакомая волна мурашек, живущих уже давно под кожей и реагирующие так только на одного человека. Он подходит ближе, и меня окутывает аромат "White Christal" - самый лучший в мире, мой любимый.

- Знаешь, никогда бы не подумал, что ты выберешь это место, - говорит он, и мы встречаемся взглядами. У меня безумная потребность прижаться к нему, обнять, вдыхать его... Но сдерживаю бурю, накрывающую с каждой новой волной все больше.

- Я подумала, что... - поворачиваю голову и смотрю на переливающиеся в огнях и снегу высотки, - подумала, что этот день подойдет для того, чтобы ты не помнил только грустное, но... знал, что он принес еще радость. И я ответила "да" на все твои предложения. С Днем Рождения, Крис.

Смотрю в его глаза, которые сейчас сверкают ярче, чем все огни Нью-Йорка, чем все огни мира.

- Год назад я стоял здесь и думал, что иногда одно и то же место может успокаивать и наоборот - быть ненавистным. В тот момент... - Крис подходит ближе, обвивает меня одной рукой и заглядывает в глаза, - в тот момент я его ненавидел, потому что ты... - он выдыхает клубки пара и прислоняется своим лбом к моему, а я дрожу и зарываюсь в мягкие шоколадные волосы, - тогда я думал, что потерял тебя навсегда, улетел в другой город, на другой континент за 6863 мили, через Тихий океан... Только бы не сойти с ума от отчаяния. Но сейчас... рядом ты и это лучшее место в мире и лучший день, Миллер.

Его дыхание согревает, а губы касаются моих... Ветер окутывает нас, хлопья снега танцуют в невообразимом вихре и блестят в свете огней, а мы в этом эпицентре. Ни морозный воздух, ни замерзшие руки не помеха тому, что он рядом, его губы на моих губах, и его руки на талии.

- Все-таки нам надо в более теплое место или я отморожу себе все, - шепчу в его губы, расплывающиеся в улыбке.

- Ты права, малышка, но мы еще сюда вернемся, - он целует в висок, бросает задумчивый взгляд вдаль, и прижимает меня к себе. - Надо будет сказать Рокфеллеру спасибо за строительство этого прекрасного здания.

- Так ты его все-таки знаешь? - удивляюсь и смотрю во все глаза на веселого Берфорта, но он только легко целует в губы и загадочно улыбается.

***

Почему-то сейчас для меня гаптофобия или еще какая фобия, отходит на последний план, когда мы оказываемся в пентхаусе Берфорта - еще немного, и я просто взорвусь. Пальцы быстро расстегивают его рубашку и пробегают по гладкой загорелой груди. Крис прижимает к себе, проводит кончиком носа по шеи и шепчет:

- Никаких связываний. Я уже вижу, как ты придумываешь план, Миллер.

- Я такая предсказуемая? - ладонь Берфорта ложится на затылок, а уголок губ поднимается.

- О нет, малышка, ты точно самая непредсказуемая девушка из всех.

Мы поднимаемся на второй этаж, все время спотыкаясь, целуясь и смеясь, но когда попадаем в комнату, мои глаза расширяются от удивления, и я останавливаюсь. На стене над кроватью висит картина Николаса, нарисованная разноцветными карандашами, где я с оголенными ключицами. Пазлы складываются, и теперь все становится на свои места - так вот, кто скупил картины после выставки Бредли. Смотрю на Берфорта и щурюсь, а он делает невозмутимое лицо, словно не при делах.

- Думаешь, я бы кому-то позволил смотреть на мою женщину?

- Я должна была сразу догадаться, кто этот чокнутый, - вздыхаю и качаю головой. - Откуда ты вообще узнал о выставке?

Крис обнимает меня и проводит губами вниз к ключицам, а я замираю и прикрываю глаза от ощущений, наполняющих тело и разум.

- Ты как всегда в центре внимания, Миллер. Надеюсь, у того художника не осталось других картин? - Берфорт отрывается и смотрит из-под бровей, но я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть о нашем "ужине" у Николаса. Может когда-нибудь и расскажу, но не сейчас.

Крис медленно спускает по рукам ткань, оголяя кожу, воспламеняющуюся от его взгляда, а я теряюсь в водовороте чувств. Платье лежит на полу, а Берфорт почти невесомо проводит кончиками пальцев по коже... Губы приоткрываются, а он шепчет в них:

- Я сказал тому художнику, что ему чертовски повезло рисовать мою женщину, но если он припрятал хоть одну картину... - Крис прикусывает нижнюю губу, а изо рта вырывается стон, - кому-то будет очень плохо.

- Собственник, - почти что хриплю и улыбаюсь.

- Конечно. Ты только моя, Миллер.

Крис опускается на кровать, а шелковистые пряди касаются моей кожи, на которой волоски поднимаются дыбом от его нежных рук и слов. Сейчас касания обжигают, но приятно - теперь они не причинят больше боли. Кошмар не ворвется в сознание, страх не испугает меня, я знаю, что есть человек, который сможет излечить все раны.

Берфорт ласково берет ладонь и кладет себе слева на грудь, а я смотрю в его пылающие черные глаза.

- Ты ведь чувствуешь, как оно бьется?

Тук.

Тук.

Тук.

Размеренно, спокойно, не как мое - оно готово хоть сейчас выпрыгнуть наружу. Крис сжимает мои пальцы, через которые проходит стук его сердца, и проводит костяшками по скуле, задевая губы.

- Оно давно бьется только для одной. Сколько бы не было девушек... Ты меня отравила, Миллер.

- Могу сказать то же самое, Берфорт, - шепчу в ответ и провожу пальцами вниз по его груди, останавливаясь на ремне.

Все лишнее оказывается на полу, а Берфорт нависает надо мной, окутывает притягательным ароматом, глаза впиваются в мои, исследуют каждую частичку тела, а пальцы изучают кожу.

- Ожидание иногда полезно тем, что потом ощущения в миллион раз ярче, и сейчас... чувствую себя каким-то конченным наркоманом рядом с тобой.

Закусываю губу, и зарываюсь в мягких прядях, немного оттягивая и перебирая.

- Не могу сказать этого, потому что сейчас взорвусь на миллиарды молекул и тогда кому-то не повезет, Берфорт.

- О нет, малышка, тебе запрещено делать это, разве что от удовольствия, - тихо смеется он, пробегая кончиками пальцев по бедру и обхватывая талию, губы целуют углубление на шее, где покоится изумруд и цепочка, подаренная им.

С ним это всегда по-новому, всегда особенно и неповторимо, но сейчас... Люди ведь умеют летать, парить в небе и быть птицами - такие ощущения дарят им другие люди. Все мое существо оживает рядом с ним, поет в унисон, а комнату заполняют тихие стоны... Пальцы переплетаются, тела сливаются, и мы - единое целое. Я даже не заметила, что по щекам покатились слезы, только когда Крис прошептал мое имя, почувствовала, как кожа стала влажной.

- Меган... Ты до сих пор боишься?

Крис провел большими пальцами по щекам, и опустился рядом.

- Нет. Я думала, что... - сглатываю комок, собравшихся эмоций, переполняющих меня, как наполненный сосуд, - знаешь, я думала, что не смогу больше чувствовать того, что сейчас. Просто... это чересчур... Прости.

Берфорт притягивает меня и зарывается носом в волосы, вздыхает и тихо говорит:

- Так будет всегда, еще лучше, малышка. Обещаю.

Переворачиваюсь на живот и заглядываю в его затуманенные черные глаза.

- Знаешь, когда улетала из Нью-Йорка, то думала, что больше сюда не вернусь.

- Как знакомо, - бормочет Берфорт и проводит пальцами по моей щеке.

- Но ты ведь знаешь, что когда есть какое-то незавершенное дело, рано или поздно ты столкнешься с ним.

- О да, - фыркает Крис, а я хмыкаю. Это ведь и нас с ним касается, но мы уже все решили.

- Значит здесь осталось еще что-то?

- Да, - вздыхаю и кладу голову ему на грудь, водя пальцами по кубикам пресса. - Есть человек, с которым я поступила не слишком хорошо, а она мне очень дорога.

- У тебя будет время сделать все правильно, малышка, но пока что я беру тебя в рабство, - Крис резко переворачивает меня и впивается страстно в губы.

***

Рассвет медленно расползается и заполняет каждый уголок комнаты. Крис спит, а я смотрю на него, перебираю в пальцах спутавшиеся шоколадные пряди, пробегаю невесомо пальцами по гладкой коже и перевожу взгляд на картину, висящую на стене.

Завтра Новый год, новая жизнь, чистый лист, который мы будем уже заполнять вместе с Крисом. Теперь я не одна, у меня есть семья, друзья, любимый человек... Не хватает только одного, но она наблюдает за мной, я знаю. Тихо выдыхаю и прижимаюсь к Крису, а он обвивает меня и что-то неразборчиво шепчет.

Любовь... Всего несколько букв, но сколько смысла.

Любовь может приносить боль, может разбивать нас, калечить души, морально уничтожать... делать бездушными, бесчувственными заложниками собственных страхов. Она может убивать...

И в то же время любовь сносит крышу и является сильнейшим наркотиком; она может быть болезнью, отравляет рассудки и сознание... Человек болеет человеком.

Любовь...

О ней не надо кричать на весь в мир, пустые слова никому не нужны, они ничто - главное чувства, поступки... Когда глаза в глаза, когда замирает сердце, а дыхание становится тяжелым, когда ты хочешь увидеть его, ощутить под пальцами знакомое согревающее и будоражащее тепло... Когда ты скучаешь, и каждая частичка тела разрывает изнутри на части. Когда ждешь новый день, чтобы увидеть улыбку, услышать любимый голос, вдохнуть аромат... Это любовь.

Улыбаюсь, встаю с кровати, подхожу к окну, наклоняюсь и дышу на стекло, выводя пальцем несколько слов:

"Они стали противоядием друг для друга..."