Beware

Лалиса

Мы стоим на пороге квартиры Джона, а я не знаю, как реагировать на происходящее. Брат предстал совершенно в ином свете. Это невыносимо. Думать, что хорошо знаешь кого-то, когда на деле это оказывается не так. Я ненавижу беспомощность, вызванную происходящим. И это чувство лишь усиливается, потому что я не могу винить Эйса.

Он невиновен. Он ни к чему не принуждал Джона. Тот сам принял решение, поскольку стал жадным.

Но сейчас я жалею, что так мало знала Джона. Может, я бы смогла убедить его, что деньги — это просто деньги, и помимо них существует много другого.

Хотя Эйс привлек Джона к работе из эгоистичных соображений, я понимаю, почему он это сделал. Эйс хочет выйти. Бросить этот бизнес. Он хочет нормально жить, и я хочу того же. Здесь каждый мой шаг на виду. Все наблюдают за мной, и я никогда не буду в безопасности.

Но я ненавижу лжецов. И ненавижу Эйса за то, что он использовал меня с братом. Он эгоист. Был? Есть? Не важно. То, что он сделал, — отвратительно.

Я вхожу в гостиную и не вижу ничего, что дало бы мне подсказку. Теперь, когда я знаю правду, я чувствую, что все наше общение было ложью, просто подделкой.

Иду на кухню, Эйс присаживается на подлокотник дивана. Он наблюдает за мной, за тем, как я открываю полки и шкафы.

— Не думаю, что они здесь.

— Тогда где?

— Не знаю. — Я пожимаю плечами.

— Я проверил машину — пусто. Да и это слишком очевидно.

— Тогда здесь. — Эйс встает и направляется ко мне, и я непроизвольно отступаю к стене. Заметив это, он останавливается. — Просто подумай о месте, куда он мог бы их спрятать, о котором могла бы знать только ты. Ведь ты знала его лучше всех.

— Мне кажется, я его совсем не знала.

— Так сложилось, — подытоживает Эйс.

Я смотрю на него, и он вздыхает.

— Узнав правду, ты считаешь его плохим парнем, но он не такой. Да, он виноват кое в чем, но не ненавидь его за это. Поверь, я совершал вещи и похуже. И ты никогда не узнаешь, что именно. К тому же он никогда не предавал тебя. Его любовь была безграничной. Ничто не могло разорвать связь между вами. Я это знаю, поскольку он рассказывал о тебе почти каждый день. — Я опускаю голову, но Эйс не позволяет мне отвести взгляда. — Он был и остается твоим братом. И он любил тебя. Рисковал ради тебя. И в этот мир он попал, потому что заботился о тебе.

Слезы скапливаются в уголках глаз, и я отворачиваюсь, чтобы он их не заметил.

— Знаю. Просто я бы помогла... Не знаю.

— Это была его жизнь. Ты не могла контролировать его, даже если бы хотела.

Я смотрю на Эйса и столько хочу сказать ему. Хочу обвинить его во всем, но не могу. Он невиновен. Он не может контролировать всего. И он не хотел смерти Джона. В его глазах я вижу боль.

Эйс обнимает меня и прижимает к своей груди.

— Лиса, прости. Клянусь, я не знаю... Я не думал, что мы сблизимся, что станем настолько близки. Даже не предполагал. — Я не смотрю на него. — Мне очень жаль. То, что я сделал, — неправильно, но я не хочу возвращать все обратно. Очевидно же, что произошедшее было не зря. И я цепляюсь за... причину. За тебя.

К моему горлу подкатывают предательские спазмы, а на глаза вновь наворачиваются слезы. Я быстро моргаю, надеясь, что они не польются, и шепчу:

— И ты прости меня.

— Ты сожалеешь? — В его голосе удивление.

— Да. Прости, что обвиняла тебя во всем.

— Тебе не за что извиняться. Тут есть и моя вина.

— Он действительно доверял тебе, как брату? Как он написал, в том письме.

— Да, но... Это я заставил Джона написать его.

— Что?

— Я не приставлял пистолет к его голове, — говорит он, смеясь. — Но когда я узнал о планах Крейна, то позвал Джона к себе. Тогда я рассказал ему о том, как не смог попрощаться с мамой, потому что был настолько занят, что узнал о ее смерти только неделю спустя. Мне тогда казалось, что я делал все для нее, но в глубине души я знал, что это не так. Мне нравилось руководить. Мне нравилось быть... плохим. Не заботиться ни о чем и ни о ком. Мне нравилось, что меня боялись, потому что когда-то боялся я. — Он опускает голову. — Я сказал Джону, что если бы я мог вернуться, то, по крайней мере, написал бы письмо или позвонил матери, сказал бы, что люблю ее, что скучаю по ней, что делаю все для нас, для нее. Она была так больна и так одинока. Я хотел лучшего для нее. Джон понял, что все, что у него осталось, — это ты. К тому же он не знал, что может случиться, пока он с Чон. И я рад, что смог убедить его написать это письмо. Рад, что у него был шанс попрощаться с тобой, хотя это случилось раньше, чем ожидалось.

— Боже, Эйс. — Слезы все-таки орошают мои щеки. — Ты мог остановить Джона?

— Я не знал, как поступит Крейн. Я хотел остаться в Нью-Йорке и заняться сделкой с Пабло. Хотел увести Крейна в сторону, чтобы тот успокоился. Я думал рассказать Джону о Крейне, но, если быть честным, Крейн мне больше брат, чем Джон. Я не хотел его падения, но признаю, что Джона надо было придержать. Я хотел, чтобы он знал, кто здесь хозяин. И мои желания обернулись против меня. Если бы я знал, что произойдет, то приложил бы больше усилий. Но я не сделал этого.

—Я знал, что, останься мы здесь, Крейн отомстит Джону. Тот сам напросился. И я не знал, что мне делать с ними. Чон разваливался. Вот тогда я и понял, что больше не могу быть частью всего этого. Джон рассказал мне про алмазы. Он был пьян, ничего не соображал и так и не понял, что все выболтал. Он сказал, сколько они стоили, сказал, что собирался использовать их позже. Или если бизнес не сложится. Но не сказал, где спрятал их. А еще он добавил, что если с ним что-то случится, то только ты сможешь найти их. Он хотел, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

— И ты собираешься принять их от меня? — спрашиваю, наклоняя голову.

— Я собирался забрать их, да. По правде, мне было наплевать на семью Джона. Я ведь не знал тебя. Но когда узнал, то понял, что ты нуждаешься в них больше, чем я. Я не могу так поступить с тобой.

— Ну, думаю, тебе повезло, что краденое не нужно мне.

— Ты заслуживаешь их.

— Но ты получишь их. — Я иду в спальню Джона.

Эйс следует за мной, останавливаясь в проеме двери. Теперь я знаю, что причина, по которой он привозил меня сюда в первый раз, лишь в желании получить алмазы. Он думал, что я найду что-то, что Джон мог оставить только мне. И тут в моей голове возникает вопрос: а что случилось бы, если бы я нашла их тогда? Была бы я жива? Заботился бы он обо мне?

Пока я занимаюсь поисками, то слышу голос Эйса:

— Ты простишь меня?

— Простить тебя? Вот прямо сейчас? — Я смеюсь и чувствую на себе его тяжелый взгляд. — Это весьма эгоистично с твоей стороны, но... Не знаю. Мне не трудно прощать. К тому же ты сдержал обещание Джону. Хотя не смог предотвратить его смерть. Я же просто хочу, чтобы финал был... лучше. Понимаешь?

Эйс улыбается мне и кивает.

— Доверие долго зарабатывают, Эйс.

Он делает шаг вперед и несмело улыбается:

— Я понимаю.

— Я хочу верить тебе...

— Просто скажи мне сейчас, если это последний день, когда мы вместе, — перебивает он.

Его глаза прикованы ко мне, лицо сосредоточенно, а взгляд умоляющий, будто он не знает, что сделать, чтобы удержать меня.

— Я хочу, чтобы мы были вместе, Эйс, — шепчу я.

— Знаю, и когда я выберусь из этого, так и будет.

— Это... — Я оглядываюсь. — Это твоя жизнь. И я не уверена, что ты выберешься из этого.

— Мне и не нужно. Не тогда, когда у меня есть ты. Когда я рядом с тобой, Чон не важна для меня. Я хотел забыть о тебе, не хотел иметь ничего общего с тобой. Хотел сосредоточиться только на бизнесе. Но вчера, когда я сказал тебе уходить... Это было чертовски больно. Я не хочу, чтобы ты уходила, поэтому благодарен шторму, который задержал тебя. Шторм стал моим вторым шансом, подсказал мне умерить свою гордыню и сделать то, что я действительно хочу. Это был знак. — Он провел пальцами по своим волосам. — Я был в этом дерьме слишком долго и сделал столько, что не могу спокойно спать. Но я отказываюсь падать так низко, когда дело касается тебя. Я знаю, что солгал, причинил тебе боль, но только потому, что не знал, что чувствую к тебе. И это напугало меня. — Эйс делает паузу и касается моей щеки. — Но теперь я знаю.

Наши глаза встречаются, и я понимаю, что он остается со мной. Об этом говорит его взгляд и то, как он ласкает мою щеку. И пускай прямо сейчас наступит конец света... он ничего не изменит. Потому что это отображение и моих чувств. Я не могу бороться с ними. Не могу держать это в себе. Меня уничтожает изнутри то, что я держу в себе. Я упустила столько моментов с людьми, которых я люблю. Поэтому нет причин сдерживаться с ним, и я шепчу:

— Я люблю тебя, Эйс.

Он неотрывно смотрит на меня, и мягкая улыбка наползает на его губы. Затем он целует меня, запуская пальцы мне в волосы, и я со страстью отвечаю на его поцелуй.

Это банально, но, кажется, вокруг нас летают искры. Мое тело жаждет его прикосновений. Во мне бушует огонь, который я не хочу тушить в ближайшее время.

Разрывая поцелуй, Эйс говорит:

— Мы найдем эти алмазы и уедем в Грецию, как ты хотела. Мы начнем там новую жизнь. И сделаем все, что ты захочешь.

— А как же твои люди?

— Геррика и Тая возьмем с собой. Я уже говорил с ними. Они хотят исчезнуть на некоторое время.

— Но я думала, это против ваших правил.

— Больше никаких правил, Красная. Я восемь лет в этом. После смерти отца многое изменилось. Люди уходили, и я не виню их. Со мной только те, кому я доверяю.

— Хорошо. — Я кладу руки ему на грудь. — Если это сработает, я хочу поехать домой и повидаться с друзьями. Хочу, чтобы они знали, что я в порядке и собираюсь уехать в отпуск.

Он кивает и ухмыляется.

— Но, во-первых, — продолжаю я, — после того, как мы найдем алмазы, мы возвращаемся, и ты звонишь Бьянке. Ты очень обидел ее.

— Я не это имел в виду. Она знает. — В словах Эйса слышится стон.

— Она сыта этим по горло и напугана.

— Я знаю.

— Она сказала, что ты изменился в плохую сторону, как и ваши отцы.

— Я изменился, но совсем не похож на них. — Он обнимает мое лицо. — Уверена, что хочешь этого со мной? Ты сможешь доверять мне?

Я улыбаюсь и тянусь к его губам.

— Ты много чего можешь рассказать мне, но я хочу рискнуть. Сегодня утром единственное, чего я боялась, — оставить тебя. И если ты готов уйти из Чон, я готова пойти с тобой.

Он целует меня в уголок рта.

— Ты даже не представляешь, как я боялся твоего ответа.

Я знаю, что рискую. Все, что я делаю с Чон Эйсом, — это риск. Но я хочу попробовать. Я хочу, чтобы мы были вместе. Приехать сюда с ним было риском. Спать с ним было риском. Знакомство с ним было риском. Если все получится, то это будет большой удачей. Я мало задумывалась об этом, но я рискну. И если не сработает, то всегда можно уйти. Всегда есть возможность вернуться к тому, что было раньше.

Мы обыскиваем квартиру Джона. Переворачиваем все с ног на голову. И постепенно разочарование заполняет меня. Ничего. Ничего, что могло бы помочь в поисках.

Эйс вздыхает, положив руки на дверь.

— Наверное, это не здесь.

Я встаю и иду мимо него в гостиную. Они должны быть здесь. Если не было в машине, значит, где-то здесь. Что я упускаю? Что я должна была заметить?

Пол скрипит у меня за спиной под шагами Эйса. Я смотрю на телевизор, кресло, диван. Взгляд останавливается на журнальном столике. Я купила его. Я улыбаюсь воспоминаниям. И потом меня осеняет. Я подбегаю к столику и открываю два скрытых отсека под ним. Внутри одного из ящиков стопка бумаг, ручки и несколько презервативов. В другой жвачка, сникерс, M&Ms и три пачки моих любимых конфет-мишек.

Я беру одну из пачек в руки и замираю. Она тяжелее, чем обычно.

— О, Господи.

Я вспоминаю, как Джон впервые купил мне их. Это было неделю спустя после смерти наших родителей. Он не знал, что ему сделать, чтобы развеселить меня, к тому же тогда мы еще жили с нашей ужасной тетей. Она с трудом могла нас прокормить, и ее никогда не было дома.

И вот однажды ночью он принес мне такую пачку. Джон сказал, что если я съем мишек, то мне станет лучше. Он был прав. Я почувствовала себя намного лучше, потому что в тот миг не думала о смерти родителей или о кошмарах, преследующих меня. Я думала только о мишках и о том, что брат поделился ими со мной. Я сказала ему, что он лучший на свете, а он был счастлив порадовать сестру.

Пачка с конфетами была не такой прозрачной, как обычно. Она была черной. Что ж, Джон был прав: никто не стал бы разрывать эту упаковку, не будь он мной. Конфета — это последнее, что придет человеку на ум при поиске алмазов.

— Боже мой, — выдыхаю я, разрывая одну пачку, и слеза скатывается по моей щеке.

Я переворачиваю ее и на стол стали падать мишки и бриллианты. При взгляде на них я начинаю смеяться. Одни камни больше, другие меньше. Они такие прозрачные. Красивые.

Эйс, не веря, подходит ко мне.

— Он ел их все время.

— Знаю. Мы оба ели. Это мои любимые. Он был прав. С этим никто бы не справился кроме меня.

Эйс сглатывает, опускаясь на колени перед столом.

— Они в каждой пачке?

— Да. Я уверена.

— Ничего себе... Их больше, чем я думал.

— Как, чёрт возьми, он сделал это? — Я в замешательстве.

— Легко. — Эйс пожимает плечами. — Попроси кого-нибудь открыть упаковку и затем плотно закрыть ее снова под вакуумом. Наверное, он сделал это сам.

— Ничего себе. — Я не должна быть так счастлива, учитывая, как добыты эти камни, но Джон пошел на это ради меня. Значит, он все ещё заботился обо мне. Независимо от того, сколько еще я не знаю о нем, он все равно мой брат. И я любила его так же, как он любил меня.

— Хорошо. Давай соберем все это, — говорит Эйс.

— Да. — Я киваю и обеими руками закидываю медведей обратно, а затем вручаю их Эйсу. Он рассовывает пачки по карманам, кроме одной, которая не поместилась, и протягивает ее мне:

— Будет лучше, если ты понесешь конфеты. Никогда не знаешь, кто наблюдает.

— Да, — выдыхаю я.

Кладя руку мне на плечи, Эйс подводит меня к двери. Я выхожу первая, и он следует за мной. Мы идем в тишине на автостоянку, но нам комфортна эта тишина. Я уверена, что мы оба думаем о планах на будущее. О том, что будет между нами. И мы боимся. Но наши страхи — ничто, ведь мы нужны друг другу. Нам есть о чем поговорить... Это наш шанс. Мы нуждаемся в нем.

Честно говоря, я знаю, что все будет в порядке. Знаю, Эйс изменился. С тех пор, как я приехала сюда, я увидела это в его глазах. Обычно его взгляд тяжелый, теперь же он гораздо ярче и более расслабленный. Эйс был жестоким, до него было тяжело достучаться, но теперь у него есть слабое место. Так что я попала. Я хотела заставить его открыться мне, чтобы он был слаб для меня, но теперь я здесь, с ним, напугана, но рада происходящему.

Нам остается несколько метров, чтобы дойти до автомобиля Эйса, когда я слышу чьи-то шаги. Эйс также слышит их, потому что останавливается и берет меня за руку. Он осматривается вокруг и прижимает меня к себе.

— Что-то тут не так, — бормочет он.

— Что ты имеешь в виду?

— Здесь кто-то есть.

Я стараюсь сохранять спокойствие.

— В этом здании много людей, Эйс. Может, это кто-то из жильцов.

— Тогда почему они не вышли? — Это риторический вопрос. Эйс смотрит на меня сверху вниз и дает мне ключи. — Иди к машине.

Я киваю и спешу к автомобилю. Мое сердце дико стучит. Оглядываюсь на Эйса, он кивает и идет ко мне.

И в этот момент все меняется.

Эйс падает на окно со стороны пассажира. Кто-то ударил его сзади. Страх пронзает меня, я начинаю кричать, и сквозь свой крик слышу:

— Уезжай, Лалиса !

Внезапно пассажирская дверь открывается и появляется человек, которого я не надеялась больше увидеть. Он улыбается и направляет на меня пистолет.

— Это, — говорит Крейн, указывая на пачку конфет на моих коленях, — должно быть, то, что все мы искали, да?