Haptophobia

Чанбин и Феликс ехали в полной тишине, а когда эта тишина стала немного неловкой, Чанбин включил радио, чтобы немного разрядить обстановку. Он не хочет задавать глупых вопросов, думая, что если Ли захочет, то всё расскажет сам. - Не хочешь поговорить о том, что случилось? - тихо спросил Чанбин, смотря на дорогу. - Не особо, - Феликс опустил взгляд на руки и стал с интересом рассматривать пальцы, - повода для переживания нет, мы с отцом просто немного повздорили.
- Я надеюсь на это, Ликс, - Со добродушно улыбнулся и посмотрел на Феликса, который где-то внутри вновь умирает от этой улыбки.
- Спасибо, что помогаешь мне, - Ли правда очень благодарен Чанбину, ведь у него не было веской причины, он мог проехать мимо и продолжить заниматься своими делами.
- Я делаю это и для своей выгоды тоже, - Феликс вопросительно посмотрел на Со, - я хочу с тобой кое о чём поговорить, и дома одному до смерти скучно.
- Заинтриговал, - лишь выдавил Феликс и уставился в окно, по которому стекают капли дождя.
Остальную часть дороги они ехали молча - каждый думал о своём. У Ли в голове рой мыслей жужжит надоедливыми мухами. О чём хочет поговорить Со? Что вообще происходит?

Спустя от силы десять минут они подъехали к высокому зеркальному зданию, в многочисленных окнах уже не горит свет. На улице стало совсем темно, а дождь стал только сильнее. На тёмном небе стала проглядываться луна и мелкая россыпь звезд едва виднеется из-под дождевых туч.
Чанбин всё так же молча заглушил машину и вылез из неё, тихо захлопнув дверь, Ликс сделал то же самое, чувствуя себя немного неловко. Они направились к зданию, дождь уже больше напоминал начинающийся ливень. Поэтому как только Ли вылез из машины, втянул шею и поёжился от многочисленных холодных капель осеннего дождя. Очень неожиданно Чанбин подбежал к нему и, схватив за руку, потащил к дому. Люди, идущие домой с работы, смотрели на них, как на влюблённую пару, которая, крепко держась за руки, бежала к дому, чтобы спрятаться от дождя, если бы это не была консервативная Корея, то взгляды были бы полными умиления.
Пару мгновений, и они оказались в здании, Феликс упустил момент, как они сюда попали, кажется, Чанбин приложил какую-то карту.
Феликс и Чанбин вошли в лифт, который изнутри был полностью белым с очень ярким светом. Ли нервно поправил растрёпанные влажные волосы и поёжился от лёгкого озноба.
- Ты чего на меня уставился? - поинтересовался Феликс, увидев, что Со не переставая пристально на него смотрит. Точнее на его шею.
- Чёрт, - Феликс быстро понял причину и схватился за шею, он совсем забыл о синяках, а при ярком свете лифта они, видимо, совсем кидаются в глаза.
Чанбин подошёл ближе и убрал руку Ликса своей. Он провёл кончиками пальцев по фиолетовым следам пальцев, и его взгляд опасно потяжелел.
- Это в порядке вещей в моей семье, не бери в голову.
Чанбин хотел что-то ответить, но вошла какая-то старушка, которой куда-то понадобилось на ночь глядя, и Со сразу же отдёрнул руку от австралийца.
- Мы ещё поговорим об этом, и не надейся замять тему, потому что домашнее насилие это не в порядке вещей, Феликс, - тихо сказал Чанбин на английском языке, зная, что Ли его точно поймёт, даже если он и допустил ошибки.
Феликс лишь опустил взгляд, Со и не ожидал услышать ответ, для него главное, что Феликс его понял, а старушка - нет.

***

В квартире было на удивление убрано и достаточно скромно, чисто, абсолютный минимализм и преобладают светлые тона.
- Я не чистюля - это отец присылает мне горничных, чтобы квартира не превратилась в пещеру первобытного строя, - пояснил Со, видя замешательство на лице Ли, потому что квартира, в которой живёт один подросток, представляется явно не так.
Пока Феликс осматривал небольшую прихожую, Чанбин скрылся за одной из дверей и вышел с одеждой в руках.
- Вот, держи, тебе нужно принять тёплый душ, а то заболеешь, я не могу утверждать, что одежда будет как раз, но оверсайз сейчас в моде. В ванной всё есть, пользуйся чем нужно, новая зубная щётка есть на полке, будет твоя, - он протянул вещи, и Ликс почувствовал неловкость. Как же всё-таки всё это странно. Становится ещё более неловко, когда червячок в голове мерзким голосом сомнения начал говорить, что Чанбин это всё делает только лишь по доброте душевной. Феликс взял протянутые вещи и благодарно улыбнулся. Уже открыв дверь в ванную, он обернулся и тихо, но так чтобы Со услышал, произнёс то, что должен был сказать ещё в машине:
- Чанбин... спасибо тебе. Спасибо за всё.
Со лишь добродушно улыбнулся так, что его глаза приняли форму полумесяцев, он зачесал длинные волосы назад и скрылся в соседней комнате.

Душ. Это то, что было нужно. Казалось, все плохие мысли и воспоминания дня стекали вниз вместе с водой. Сейчас Феликс действительно не знает, что делать дальше. Он в одной квартире с человеком, который ему безумно нравится, и может, это и есть его шанс. Его подарок от Вселенной. Чеён убьёт австралийца, если узнает, что тот, будучи в квартире Со, так ему и не признался в чувствах.
Стоя перед зеркалом, он понимал, что выглядит не самым лучшим образом для романтичного признания. Но решив не думать о плохом, Ли принялся приводить себя в более-менее презентабельный вид: сначала расчесал волосы, а потом, найдя баночку с гелем для умывания, смыл размазанный макияж, даже крем здесь нашёлся. Надев вещи, предложенные Чанбином, Феликс понял, что не всё так плохо. Шорты подошли, а футболка висела, но от этого было только уютнее.
Он тихо вышел из комнаты и пошёл на звук, который привел Ликса на кухню, где хозяин квартиры помешивал ароматный чай и разламывал плитку шоколада.
Когда Феликс, помявшись, прошёл дальше, Чанбин поднял голову и улыбнулся слишком загадочно:
- Не думал, что когда-нибудь всё же увижу тебя в столь неидеальном виде в своей квартире, - Ли уже открыл рот, но Со продолжил: - я хочу поговорить, и тебе этот разговор тоже нужен. Подожди пару минут, я тоже схожу в душ и вернусь.
Оставшись наедине с собой, Феликс невольно вспомнил про телефон, который должен быть в кармане пальто. Быстро достав его, он протёр экран и включил устройство - пропущенных нет. Включив интернет, Ли увидел много сообщений от Чеён и, решив пока ничего не отвечать, вернулся на кухню.
Чанбин пришёл, как и обещал, быстро с мокрыми волосами, в футболке и пижамных штанах с мишками. Он уселся напротив и нарушил мёртвую тишину:
- Если ты не хочешь мне рассказывать, что происходит у тебя дома, то не нужно. Но любому человеку необходима возможность выговориться, поэтому я хочу, чтобы ты знал, что можешь это сделать, - Чанбин подвинул кружку ближе к Феликсу, - хотя бы скажи мне, что всё нормально и мне незачем переживать, но только если это не ложь.
- Почему ты вообще должен за меня переживать? - спросил Феликс, совершенно не зная, к чему этот разговор приведёт.
- Потому что всё это очень сложно, Ли Феликс, но лучшего момента уже не будет, и худшего тоже, - Феликс не совсем понимал, к чему ведёт Со, поэтому громко проглотил чай и неуверенно поднял глаза, - ты мне нравишься. Уже очень давно, а я идиот запаниковал и не смог тогда сказать, прости.
Феликс сидит в ступоре и не знает, что ему делать. Кричать, плакать, смеяться, бить Со по голове или упасть к нему в объятия. Феликс выбрал второй вариант, поэтому сдерживая слёзы, сказал лишь что-то в роде:
- Я тебя ненавижу, кретин! Ты меня столько времени мучил! У нас бы уже могли расти дети! - знаете тот момент, когда слёзы начинают течь сами собой? Вот и Феликс теперь знает.
Он встал со стула вслед за Чанбином, и, нет, он не упал в объятия. Феликс стал бить Чанбина своими маленькими, для парня, кулачками по крепкой груди. Со лишь посмеялся и, мягко обхватив оба запястья Феликса, прижал к себе в объятиях.
- Больше не отпущу, обещаю, - тихо прошептал Чанбин и сжал Ли в объятиях ещё крепче.
Бок Феликса отозвался резкой болью, на что тот тихо зашипел: синяк, видимо, нехилый, болит, как пулевое ранение. Феликс, конечно, не знает, как болит пулевое, но представить можно. Чанбин сразу понял, в чём дело, поэтому, усадив Ликса на стул, ушёл в другую комнату. Вернулся Со с какой-то мазью в руках, он сел на колени возле сидящего на стуле Феликса и, аккуратно подняв футболку на нём, осмотрел большой синяк. Чанбин недовольно свел брови, увидев помимо синяка впалый живот и торчащие рёбра: за обычной одеждой Ли не видно, что он настолько недобирает в весе. Никак не красит Феликса и синяк, который расцвёл прямо под правой стороной ребёр.
- Подёржи так футболку, солнце, - Чанбин всегда был очень ласковым человеком, а после признания, судя по всему, утопит бедного Феликса в любви.
Ли и так сидит уже пунцовый, но на просьбу Чанбина тут же отреагировал. Первое касание прозрачной гелеобразной мази отозвалось мурашками на чувствительной коже, Чанбин действует очень осторожно - боится причинить боль.
- Поговори со мной, пожалуйста, - Чанбин лёг лбом на колени Феликса, когда закончил с процедурой, - расскажи, что у тебя на душе. Молчание убивает, оно травит человека изнутри, мне тяжело видеть тебя таким разбитым. Ты же солнце, так ведь? Всегда им был.
Со лежал на коленях Ликса и говорил это всё так тихо, что нужно было прислушиваться, но Феликс услышал. Тепло разлилось внутри, потому что кому-то не безразличны его чувства и переживания, кому-то нужно не только его хорошее настроение, но и проблемы тоже.
- Я не знаю, с чего начать даже, - подал голос Ли.
- Начни с начала, - Чанбин всё так же практически шепчет, чтобы не испортить настрой.
- Моя мама ушла от нас, когда я был в не очень-то сознательном возрасте, поэтому её я не помню. А отец считает, что любовь равно деньги. Он игроман с сильным азартом, часто связывается с плохими людьми, и в принципе из-за этого вида заработка много проблем. Отец впервые поднял на меня руку, когда пришёл домой после одной из игр, он кричал, что я бесполезное существо, обязанное ему до конца жизни, что я должен быть благодарным за еду и крышу над головой. Потом начал твердить, что мать ушла из-за меня и нужно было бы меня убить, - голос Феликса дрогнул, а Чанбин сжал его ладонь, и Ли продолжил: - С того дня побои стали обычной частью моего дневного рациона. Когда я вижу, что он особенно злой, то сразу сбегаю в магазин манги и там отсиживаюсь, так безопаснее всего для меня. Хуже всего, что я не могу рассказать ему о своей ориентации и о том, что невесту он мне не найдёт по вкусу, потому что вкус в принципе другой, боюсь, что он тогда просто убьёт меня. И в общем-то это всё.
- Главное, что даже в такой ситуации ты не теряешь себя и остаёшься таким сильным, непробиваемо сильным, Ликси, - Чанбин поднялся с пола и потрепал Феликса по волосам. - Ты перестал впадать в ступор рядом со мной, это радует, - Чанбин подмигнул Феликсу и пошёл в соседнюю комнату.
- Тебе кажется, Со Чанбин! В душе я уже сто раз умер, - Феликс поплёлся за владельцем квартиры, недовольно шипя, потому что ткань футболки прилипла к коже липкой из-за мази.
- Я постелю тебе здесь, а сам буду спать на жёстком, дико неудобном диване. От которого на утро будет ломить всё тело, шея и спина особенно. Если бы ты только разрешил лечь с тобой! Но я всё же лягу на диване, и тогда у меня разовьётся остеохондроз и, возможно, грыжа! Как я несчастен, - Чанбин продолжал этот поток слов, прекрасно зная, что Феликс и так был бы не против лечь спать вместе. Но нужна же веская причина.
- Это же твоя квартира, - Феликс заметно замялся, - на неудобном диване могу лечь я.
- Не то я ожидал услышать, Ликси, совсем не то, - Со продолжал впихивать одеяло в пододеяльник, обиженно ворча.
- Если я тебя не стесню, можем лечь вместе, - Ли снова покраснел, потому что щёки нещадно жгло. Какого черта происходит вообще?! Ещё вчера Феликс и мечтать о простом разговоре не мог, а сейчас он предложил спать вместе!
- Ну раз ты настаиваешь! Я совсем даже не против, - Чанбин говорил это уже под низкий смех Феликса, от которого бегут мурашки, - как приятно слышать твой смех, ты не представляешь.
Феликс, кажется, счастлив прямо сейчас.
Они легли спать на разных углах кровати, как и договорились ранее, но что-то пошло не так, и среди ночи Чанбин проснулся от шумного сопения под ухом. Феликс лежит впритык к самому Со, прижимаясь самой щекой.
- Чисто гипотетически, я ни в чём не виноват, так ведь? Это же не я начал, - тихо прошептал Чанбин самому себе и обнял Феликса поперек талии, прижимая ещё ближе к себе, настолько близко, насколько это вообще возможно. Все границы между ними оказались окончательно стёрты.

***

Утром Феликс проснулся от настойчивого звонка в дверь. Он уютно лежал на груди Чанбина, а тот в свою очередь обнимал его в ответ, ещё и закинув ногу сверху, явно чтобы не убежал. Феликс немного смутился от такого положения, но мысли выветрились после того, как Со соскочил с кровати и начал бегать по комнате, ища футболку. Как он вообще без неё оказался?
- Ради всего святого, Феликс, молчи и ничего не говори этому старику! - кинул он и побежал открывать двери настойчивому человеку, который находится, очевидно, за ней.
Ликс лишь кивнул непонятно кому и, завернувшись в одеяло, потому что холодно утром, вышел к входным дверям.
- Сын, прости, что так рано, мне нужно было занести, - он осёкся, потому что заметил Феликса, - Феликс? А ты тут... - старший Со находится в явном замешательстве, смотря сначала на заспанного сына, а потом на лохматого Ли.
- Феликс ночевал у меня, отец, - Чанбин улыбнулся отцу и взял ладонь Ли в свою, на что младший смутился ещё больше, виновато опуская глаза.
- Сынок! Какая радость-то! - глава семейства Со кинулся обнимать Чанбина, хлопая по плечу, да так, что он закашлялся. - Я уже думал, что ты навечно один останешься! Да и с кем! С таким прекрасным мальчиком.
- Простите, что мы встретились так, - Феликсу правда очень неловко, страшно подумать, что думает о нём отец Чанбина и какое мнение о нём сложилось.
- Совсем ничего страшного, ух, я в вашем возрасте что творил! Поэтому вас осуждать очень глупо, я очень рад. Совет вам да любовь.
- Но, отец, я же даже не сказал, что мы встречаемся! - Чанбин недовольно свел брови, а Феликс напрягся: неужели он придумал себе всё? Может, только ему показалось, что вчерашний день - это начало для чего-то большего?
- Но я же прав?
Чанбин и Феликс, переглянувшись, кивнули.
- Вот и прекрасно! - отец Чанбина аж покраснел от радости.
- Отец, мне нужно завести Ликса домой, подождёшь?
Тот одобрительно ответил и пошёл в зал, чтобы разложить документы.

- Возвращаться очень не хочется, - Феликс смотрит на Со перед уходом.
- Ты всегда можешь прийти ко мне. Теперь я твой дом, - Чанбин обнял Ликса, а тот лишь сильнее прижался в ответ.

***

Хёнджин бесшумно заходит домой и стягивает ботинки, шурша кожаной курткой Минхо. Хван старается делать всё это очень осторожно, потому что пересекаться с родителями сейчас, когда они наконец успокоились, не очень-то и хочется. Из гостиной доносится шорох, и через мгновение над Джинни нависают оба родителя, угрожающе смотря, явно ожидая объяснений.
- Я хочу спать, - неожиданно для себя сказал Хёнджин и сделал шаг в сторону лестницы.
- Никуда ты не уйдёшь, пока я не услышу объяснений, юноша! - грозно прошипела мать, кутаясь в шёлковый халат.
- Мама с ума чуть не сошла! Где и с кем ты был? - повышая голос, сказал отец, так же грозно смотря.
Хёнджина убивает тот факт, что родители совершенно не считают нужным обсудить то, что он услышал. Они всё так же делают вид, что ничего не произошло.
- Я думала, что вырастила идеального сына, как же я ошибалась, ты такой же неуправляемый подросток, как и все, или виной тому новые друзья? - мама Хвана устало потёрла виски.
- Да, идеального! Точнее идеального робота, не так ли! Мама, открой глаза. Меня тошнит от вашей опеки и от вашей мании идеальности. Дай мне пожить, пожалуйста, остановись. Папа, скажи ей! - Хёнджин почти срывается на крик, непонятно, что на него так подействовало. Общение с Минхо или пиво, и что-то подсказывает, что стакан выпитого пива вряд ли имеет к этому отношение.
- Твоя мама права... Мы растили тебя приличным юношей, чтобы было не стыдно, но ты пускаешь весь наш труд в мусорку, - отец устало трёт глаза, они разочарованы.
Это была последняя капля для терпения Хёнджина. Его страдания... Это их труд. Он терпит к себе такое отношение, он лишился детства, а для них это труд оказывается. Хёнджин всегда считал, что всё так и должно быть, но, смотря на друзей и общаясь со сверстниками, его мнение круто изменилось.
- Вы правы. Ваши старания всегда уходят в мусорку, - родители удивлённо уставились на Джинни, - вы так старались над Йеджи, а она вскрыла вены! И все страдания насмарку. Может, если вы найдёте и меня в луже крови, будет лучше! Так вы избавитесь от всех раздражителей и будете жить идеально, - мозг Хёнджина вообще не думает, он выдает всё то, что хранил в голове долгие годы. И от этого и радостно, и страшно.
- Не смей упоминать Йеджи в моём присутствии, ты ничего не знаешь, - мама Хвана вроде бы и злится, но её глаза всё так же холодны и совершенно ничего не выражают - от этого только страшнее.
- Так объясни. Ткни мордой, я же для вас не больше, чем зверёк.
- Хван Хёнджин, у тебя помутнение рассудка из-за правды о сестре. Это совершенно не твои мысли и слова, ты не можешь так думать. Поэтому представим, что этого разговора не было, - Дахён развернулась и ушла в комнату, оставив Джинни с отцом.
- Может, она и права, Джинни. Иди спать, у тебя был сложный день. Спокойной ночи, - отец развернулся и стал уходить, но резко остановился и добавил: - Хёнджин, не только ты потерял сестру - мы потеряли дочь, не держи зла на мать.

Хёнджин закрыл дверь и упал лицом в подушку. Только сейчас он почувствовал, насколько сильно морально раздавлен. Хван хочет закричать так громко, как только можно, но он словно находится в космосе. Этот звук словно застрял где-то в горле и не выходит наружу. В космосе невозможно закричать, потому что звук в вакууме невозможен. Хёнджин не может закричать, потому что в этом доме принято молчать.