Haptophobia

Ехать на мотоцикле по уже тёмному городу было, одним словом, захватывающе, словно это не сейчас происходит вообще. Для Минхо мотоцикл, как часть него самого, как что-то очень обыденное, но эта обыденность не перестаёт быть значимой. Как, скажем, кислород. Он тоже очень обыденная вещь, но попробуйте пожить без него - поразительно, с какой скоростью человек зачахнет без такой обыденной вещи. Для Хёнджина это бунт. Его трясет непонятно из-за чего, то ли из-за того, что одет слишком легко для ноября, ведь выбежал-то он в одном костюме, то ли из-за переизбытка чувств. Он сделал то, что невозможно представить и обработать в голове. Он сделал что? Он сбежал с приёма и едет на мотоцикле Ли Минхо, с самим Ли Минхо, в клуб. Страшно представить, что будет после. Но Хвану нужно очистить голову, у него всё так перемешалось, и мысль о сестре потрясла, потревожила, казалось бы, зажитую рану. Джинни держится за кожаную куртку Хо, но скользкая ткань выскальзывает из-под скользких пальцев.
- Держитесь крепко, Ваше Высочество, - крикнул Минхо так, чтобы Хван точно услышал.
Хёнджину было достаточно страшно для того, чтобы Ли не пришлось повторять второй раз. Он придвинулся вплотную к нему и вцепился в плечи Минхо. Тот дёрнулся, но со временем расслабился и отдался мотоциклу, его управлению полностью. Минхо, ощущая за собой ценный груз, старался вести осторожно, но потрепать нервишки Хвану не мог упустить возможности, поэтому несколько крутых поворотов Ли всё же сделал.
Хван во время стрессовой поездки думал только о том, что если он отцепится и потеряется по дороге, то Минхо даже не остановится. Хван так думал, потому что не видит, как Хо всю дорогу периодически поглядывает назад, проверяя своего пассажира, готовясь в случае чего сразу же остановиться. Неосознанно беспокоясь о том, чтобы этой поездкой никак не навредить этому Принцу. Принц - слово наиболее часто встречающееся в голове Хо, когда он думает о Хване, и Ли, ловя себя на этой мысли, негодует.
Они несутся вперёд к своей свободе. Минхо теряется в скорости - это его кислород. Хёнджин теряется в свободе, которую дарит ему Минхо, и он тоже норовит стать его кислородом.

***

- Здесь придётся пройтись немного, - Минхо бросил Хвану эту фразу, даже не посмотрев на него.
Ноги Хёнджина предательски трясутся, если говорить начистоту, то он весь трясётся. Из-за стресса, холода и не самой расслабляющей поездки. Минхо обернулся и с недовольным лицом стремительно двинулся на Хвана. Тот уже приготовился к тому, что его сейчас как минимум ударят, и оттого инстинктивно зажмурился.
- Ты такой... Принц! - Минхо хотел сказать это как можно более оскорбительно, но получилось как получилось.
Хёнджин почувствовал, как на его плечи опустилась кожаная куртка, которая пахла мятой, и открыл глаза по одному. Хван расслабился и, распрямив шею, улыбнулся Хо.
- Спасибо, - они оба поняли, что Хван не только о куртке.
Минхо спрятал улыбку и, схватив Хёнджина за рукав, потащил за собой к клубу.

***

- Ли Минхо! Какой приятный сюрприз в воскресенье, - Юта шёл к парням, весело улыбаясь своей немного безумной улыбкой. - Что это за красота с тобой?
- Здравствуйте, я Хван Хёнджин, - Джинни склонился в низком поклоне.
А Накамото остановился в немом шоке.
- Ты откуда этого ребёнка достал? Ты вообще с нашего века, красавчик? - Юта тепло улыбнулся и потрепал Хвана по волосам, которые окончательно распались в свою обычную форму. - Я Накамото Юта, владелец данного заведения, друг Минхо - мой друг.
- Он мне не друг, - проворчал Ли.
- Ну или парень! Это дела не меняет, - Накамото схватил Хвана за руку и потащил куда-то вперед. А Минхо поторопился за ними: мало ли что от этого японца можно ждать.
Хёнджин напуганно обернулся на Ли, а тот лишь кивнул, показав, что этому странному японцу хоть с трудом, но можно доверять.
- Бан Кристофер Чан, посмотри, кого я тебе привёл! - Юта торжественно указал рукой на Хвана, которого всё ещё держал за рукав.
- Минхо? - Чан встал и подошёл к парням. - Я надеюсь, ты отсюда в этот раз на своих двух выйдешь!
- Привет, Крис, это мой... - Ли замялся, думая, как можно назвать Хвана. - Это тот самый Хван Хёнджин, про которого я тебе рассказывал.
После небольшого обряда знакомства Накамото пошёл контролировать своё заведение, оставив Хёнджина с Минхо и Чаном.
- Вы как, ребята, вообще вместе оказались-то? - Чан был в искреннем недоумении.
- Это долгая история, Крис, всё очень сложно.

Минхо уже начал жалеть о том, что привёл сюда Хвана. Это всё явно чуждо такому Принцу, и ему точно некомфортно в такой компании. Так Минхо думал до того момента, пока Бан не упомянул то, что он рэпер. И вот с этого момента их беседу понесло в гору.
Минхо сидел в полном шоке, абсолютно не понимая, как вообще Хёнджин может оказаться ценителем такого. Как они с Баном вообще нашли общий язык?
- Знаешь, мы с Ханом ищем себе третьего рэпера в компанию, может, стоит предложить твою кандидатуру, - Чан достал телефон и добавил номер Хвана в контакты для связи после того, как сам Хван сказал, что он об этом подумает.
- А вы, ребята, неплохо спелись, как я посмотрю, - Минхо немного злился и злился непонятно на кого. Но смотря на то, как Хван, который бесил его всё это время, легко общается с его другом детства, он испытывает странные чувства.
- Не злись, милый, я люблю только тебя, - Чан отправил воздушный поцелуй Хо, а Хёнджин, подавившись соком, выплюнул его на Ли и зашёлся в кашле.
- Хван, ты крещёный? - Чан очень переживал, что Минхо совершит убийство прямо здесь, а Юта, который об этом узнает, совершит второе.
Но Минхо молча взял салфетки и так же молча вытер лицо под восхищённый взгляд Чана.
- Вы... - Хёнджин, наконец-то смог заговорить, - встречаетесь, что ли?
- Упаси Господи и святые макароны, ни за что! Он демон, самый настоящий, - Чан подкатил глаза и сделал вид, что крестится. - Мы просто друзья детства. А ты что-то имеешь против? Просто имей в виду, что здесь, среди нас троих концентрация геев на квадратный метр увеличена.
- Нет, совсем нет, - Хёнджин скромно улыбнулся, - я и сам себя не отношу ни к одной из ориентаций.
- Это как? - как ни странно голос подал Минхо, потому что ему и вправду внезапно стало интересно.
- Не хочется ставить на себе какое-то клеймо из разряда би, гей, гетеро и так далее, - Хван впервые говорит об этом кому-то, и ему всё ещё неловко, - я думаю о том, что я хочу полюбить человека, а какого он пола или ориентации - мне совершенно не важно, кого полюблю, того полюблю, вот и всё.
- Интересная позиция, наверняка и эта ориентация как-то называется, - Чан по-отцовски улыбнулся, - если не секрет, с кем ты встречался или, может, встречаешься?
- Совершенно ни с кем, мне даже не нравился никто никогда, не было времени за учёбой, - чем больше Хёнджин общается со сверстниками, тем больше понимает, что был лишён практически всего. Он не столько был занят учёбой, сколько угождал своим родителя всю свою пусть и не долгую жизнь.
- Вот это неожиданно, ты прям красавчик, - Чан, правда, очень удивлён, потому что на первый взгляд Джинни тот ещё сердцеед. Может, Хван просто не замечал воздыхателей в свою сторону? Иначе как это вообще можно оправдать?
- А вы? У вас есть кто-то? - Хёнджин посчитал несправедливым, что только он здесь душу изливает, пусть они тоже расскажут о себе.

Минхо лишь грустно покачал головой и отпил из стакана.
- Нет, но... Если бы не некоторые обстоятельства, - Чан выглядел очень подавленно, и Хвану показалось странным, что после этой фразы он покосился на Минхо, а тот в ответ лишь напрягся и сжал салфетку в кулак.
- Какие?
- Возраст. Человек, который мне нравится, слишком молод для меня, - Чан продолжал смотреть на Хо и как будто выжидал его реакцию, но тот упорно смотрел в стол.
- Но разве это имеет сильное значение? - Хёнджин совсем ничего не понимает в отношениях, но такая преграда, как возраст, кажется ему глупой причиной.
- Я старше на четыре года, ему всего пятнадцать, - Бан крутит стакан в руке и, кажется, вот-вот заплачет.
- Закроем эту тему, - Минхо прервал их разговор, и вот уже здесь Хван совсем ничего не понял.
- Хван Хёнджин, вспомнил! - Джинни аж подпрыгнул от такой смены настроения Бана. - Так это ты нашего Хана от бандитов спас?
- Спас? Тоже мне, герой, - Минхо пробурчал это себе под нос, но так, чтобы все услышали.
- Вы знаете того парнишку? Как он? - Хёнджин часто вспоминал тот случай и думал о том, как же всё-таки этот бедный парень. Дошёл ли домой, всё ли в порядке, он чувствовал себя виноватым, что не помог до конца тогда.
- Всё в порядке, с его отцом такие побои - детский лепет, - Чан старался сказать это максимально спокойно, но было видно, что судьба друга его беспокоит не меньше, чем своя собственная.

***

Во время танца обнажается сердце, снимается маска и душа парит высоко над телом. Чонин всегда старался выпускать все эмоции в танце, но сейчас совсем невозможно. Его душат собственные мысли, эмоции и переживания. Нет ни единого человека, с кем бы он этими переживаниями мог бы поделиться. Поэтому сейчас, в своём любимом зале, он вновь танцует, но теперь вместе с разумом плачет и его физическое воплощение. Чонин танцует, и во время всего танца не перестают течь слёзы. Он выполняет элементы и не видит своего отражения, потому что слёзы застилают глаза и всё как под пеленой.
- Я уже не ребёнок, Бан Кристофер Чан! - Чонин задыхается в слезах. - Мои чувства - это мои чувства, это не ошибка, не поспешные выводы. Уже два года я убеждаю себя и всех вокруг в обратном, но я влюбился сразу же, как увидел. Твои повадки, твоя речь, твоя музыка. Это всё наполняет меня изнутри, мне не нужны отношения, мне нужно, чтобы мои чувства признали, да хотя бы восприняли всерьёз!
Чонин завершает монолог, наполненный истерикой, и ударяет рукой стену, сразу же жалея. Кожа содрана очень сильно - стены здесь неровные и безбожно обшарпанные.
Тот самый Бан Кристофер Чан стоит за стеной и борется с желаем забежать в комнату. Обнять, пожалеть, забрать всю боль и дать желанное. Но он не может. Он не может быть эгоистом. Крис лишь сжимает кулаки и разворачивается, он больше не может слушать, как Ли плачет. Но он опять уходит молча, считая, что так будет лучше, в который раз.

Два года назад

- Крис! Я тебе клянусь, я не посмотрю, что ты мой друг, и убью на месте, если не то что пальцем притронешься, а если даже посмотришь косо на Чонина, - Минхо рвал и метал, когда услышал от брата, что он влюблён в Бана.
- Минхо, он же ребёнок, не воспринимай всё в штыки!
- Вот именно, Бан! Он ребёнок, ему тринадцать, а ты семнадцатилетний парень, поэтому думай, что ты творишь! - Ли не мог представить, как такое могло произойти и что будет, если Бан станет встречаться с его братом.
- Я поговорю с ним, - у Чана собственное сердце на кусочки разрывалось, разбивалось, но такой он человек - ему чужие сердца куда дороже своего.
- Уж будь добр, как-нибудь помягче, и вам лучше будет не видеться - быстрее забудет.
- Конечно, Хо, так будет лучше, - Бан искренне не верит в это, точнее не хочет верить, но, кажется, со стороны виднее.
- Не воспринимай всё так близко к сердцу, это всё пройдёт, - Минхо кивнул Чану и пошёл к дому.
- Почём тебе знать глубину чужого сердца и насколько близко к боли оно находится, Ли Минхо, - Чан шепнул это, скорее, себе и пошёл в противоположную сторону. Ему очень хотелось выпить.

Чан молча выходит из здания под звук лихорадочно бьющегося сердца, он уходит в клуб, потому что больше некуда. Да, Минхо поступил тогда импульсивно и может быть неправильно, но и его можно понять. Он пытается защитить и друга, и брата, и отца от стресса, но, честно говоря, больше всего Ли боялся за себя...

***

Феликс с отцом уехали за час до завершения вечера. Ли потерял Хёнджина из виду, а его родители сказали, что Хван почувствовал себя нехорошо и поэтому решил уехать раньше. Друзья Хёнджина сразу почувствовали что-то неладное, потому что Хван не брал трубку и даже не попрощался. Феликс сразу начал переживать. Ещё хуже делал Чанбин, который весь вечер был рядом, он старался поговорить, найти точки соприкосновения, а Ликсу становилось всё страшнее. Отец дал чётко понять, что он не желает видеть Со рядом со своим сыном, потому что он не заинтересован в девушках. Феликс, честно, старался избегать объект своих воздыханий, но Чанбин, кажется, считал по-другому.
За час до завершения вечера отец Феликса, Минхёк, практически затолкал Ли в машину. Он нервно, даже больше гневно посматривал на своего непутёвого сына всю дорогу, а Феликсу, чем ближе они к дому, становится всё страшнее. Рядом с этим человеком Ли кардинально меняется. Улыбка меняется на поджатые губы и закушенную изнутри щеку, весёлый взгляд прячется под оправой пушистых ресниц, потому что взгляд опущен вниз. Он сидит на пассажирском сиденье, тревожно поглядывая в окно, сердце уже стучит о рёбра и отзывается в ушах, когда до дома остаются считанные метры, Ликс заламывает пальцы рук и нервно ковыряет кутикулы. Ли-старшему достаточно бросить раздражённый взгляд, и его сын замирает, кажется, даже перестает дышать.
В дом Феликса практически вбрасывают за шиворот, и он сразу же ощущает увесистый удар в лицо.
- Ты за кого меня принимаешь, выродок? - старший поднимает сына за воротник, а тот не знает, куда деться и как вырваться. Щеку нещадно жжёт, а слёзы норовят потечь нескончаемым потоком.
- Я тебя воспитал как-то не так? Может, бить всё же нужно было больше? - Минхёк гневно брызжет слюной и всё так же сжимает пиджак, не давая и шанса Феликсу на побег. - Защищаешь этого... Этого гея! Да чтобы только мать тебя видела! Хотя нет, хорошо, что она не видит этого позора!
Старший Ли схватил сына за горло и сжал, перекрывая кислород.
- Я тебя убить могу одним движением, и мне ничего за это не будет, щенок! Нужно было тогда заставить её сделать аборт, от тебя никакой пользы, только одни проблемы! - Феликс уже задыхается, он покраснел, а по щекам давно стекают слёзы. Он научился тихо плакать уже очень давно, потому что лишние звуки раздражают и без того злого отца.
Минхёк резко отбрасывает Ликса на пол, и тот заходится в тихом кашле, пытаясь отдышаться, жадно глотает воздух.
- Нужно найти тебе будущую жену, чтобы ты даже не думал о мужеложстве, тварь.
Отец, точнее его название, ушёл в свой кабинет, перед этим напоследок ударив сына носком ботинка в бок. Феликс, который уже слишком привык к подобному, тихо встал и, держась за бок, пошёл в комнату, всё так же тихо глотая слёзы. Только сейчас к нему возвращается сознание и мысли, которые роем полетели в голову. Но подросток не может понять только двух вопросов: «За что это всё?» и «А может, я этого заслуживаю?».
Ликс поднялся в комнату и аккуратно лёг на кровать, так чтобы бок немного перестал болеть, а щеку жечь. Слёзы уже перестали течь, и это хуже всего: после этого наступает полная душевная опустошённость. И Ли знает только одно место, куда он сейчас может тихо уйти, потому что находиться в этой комнате до боли тошно. Отец всё равно сейчас напьётся, после обязательно уедет в казино и напрочь забудет о существовании сына до следующего приступа «нужды обучающего процесса сына».
Ли встал с кровати и потянулся за аптечкой в тумбочке - здесь есть всё. Самое ужасное, с какой целью эта аптечка здесь лежит и насколько часто подросток ей пользуется. Феликс достал обезболивающее и проглотил, просто так, не желая спускаться за водой, хотя пить хотелось очень сильно.

Лишь накинув пальто и зашнуровав белые кроссовки, Феликс подходит к окну, открывает его нараспашку и перекидывает правую ногу, а затем левую. Он решает, что лучше не смотреть вниз, понимая, что прыгать страшно, но выбора нет. Отец может быть внизу, и тогда ему точно не поздоровится. Приземление можно считать мягким, спасибо, куст сирени. Но бок сразу же отозвался резкой болью, Ли поднял рубашку и увидел, что на боку уже появилась тёмная гематома. Феликс подумал, что всё-таки нужно было намазать мазью, но тогда это не казалось столь серьёзным ушибом.
Ли идёт абсолютно без эмоций, мыслей не было, только крутились слова отца, и обида накрывает с головой. Какого это... Иметь нормальную семью? Иметь поддержку и ощущать любовь? Мать Феликса ушла от них, когда тот был ещё очень маленьким, Ли подозревает, что она была не из самых приличных дам, но это его мама, родной человек. Эмоций не осталось, только тихие слёзы, которые вновь скапливаются в уголках глаз, но это уже не слёзы обиды и не слёзы грусти - это слёзы физической боли. Шею ломило, горели следы от отцовских пальцев, которые кое-как прятал воротник, болел бок и уже почти незаметно горела щека. Единственное, что ему сейчас остаётся - это идти к мостовой, которая светится разными огнями, он словно мотылёк: летит на единственный источник света в надежде, что там будет его спасение.
В тот момент Феликс действительно не думал, насколько убого выглядит, в грязных кроссовках, в таком же грязном пальто, со следами на шее и щеке, сбитыми волосами, потёкшим макияжем и поцарапанными саднящими руками. От мысли, что всё равно потом придётся идти домой, становится вновь тяжело, потому что возвращаться туда очень не хочется. Хотя бы не сегодня. Он подошёл к небольшому мосту, по которому изредка проходят прохожие. И облокотившись на перила, стоял под моросящим дождём, смотря на тёмную воду, в которой отражались огни ночного Сеула. Австралиец думал постоять немного здесь, а потом пойти в лавку с мангой и манхвой - это излюбленный план Феликса. Здесь ему вдруг стало так спокойно, спокойнее, чем в том месте, которое именуют домом. Стены которого стали для него тюрьмой, а отец - самым жестоким надзирателем.
Недалеко от Ли просигналила машина, сначала он не придал особенного значения этому обычному звуку, но когда он услышал своё имя, поднял глаза и обернулся. Возле чёрной матовой машины неизвестной Феликсу марки, опираясь, стоит Чанбин. Это какой-то подарок свыше: Со Чанбин уже во второй раз за день стоит перед ним. Феликс долго пытается понять, что происходит и его ли вообще звал Со.
- Уважаемый, долго мне ещё перед вами стоять? Или я могу отгонять своего чёрного коня? - саркастично сказал Чанбин так, чтобы Феликс услышал его, и он услышал и не думая сел в тёплый салон авто.
- Что-то часто нас судьба сводит, тебе так не кажется? - всё так же задорно и насмешливо спросил Со.
- Мы учимся в одном классе уже пять лет, тугодум, - пробурчал Феликс своим низким голосом.
Чанбин удивлённо поднял брови, но причину плохого настроения узнавать не стал.
- Исчерпывающий ответ, - подытожил Со. - Я так понимаю, везти тебя туда, откуда ты, очевидно, сбежал не имеет смысла? - Феликс помотал головой, потому что язык отказывается слушаться.
У Ли явно чанбинофобия - заболевание, при котором мозг Ли Феликса отказывает ему при общении с любовью всей его жизни - Со Чанбином.
- Значит, едем ко мне, у меня своя квартира недалеко от сюда.
Феликс вытаращил глаза и в панике посмотрел на Чанбина.
- Не переживай, до свадьбы ни-ни! И губу не раскатывай!
Феликс лишь улыбнулся. Возможно, это всё баланс Вселенной? Если всё очень плохо, обязательно произойдёт что-то такое же очень хорошее, потому что любой минус обязательно перекроет плюс и наоборот. Всё обязательно наладится.