Haptophobia

Есть люди, для которых роскошь и красивая жизнь превыше всего. У каждого из таких, наверное, есть для этого своя причина. Кто-то был лишён банального в детстве, кто-то падок на подобное, а у кого-то по жилам течёт кровь, в которой среди лейкоцитов и эритроцитов ползёт роскошь и желание кому-то что-то доказать. Многие идут по головам, кто-то выбирает другой путь и работает, не покладая рук, но суть остается та же: материальное богатство - главное для них.

О вечере, который проводит семья Хван, знает практически всё светское общество Сеула. Отовсюду только и слышалось, что семейство Хван в составе трёх человек спустя много лет вернулось из Шанхая покорять Корею. Об этом приёме говорят не просто так: глава семейства позаботился обо всём и сделал всё, как любит его жена - в лучшем виде. Зал, в котором сегодня будет проходить торжество, словно сошёл со страниц Оскара Уайльда. Лепнина на стенах, большие люстры, что говорит о богатстве в Корее, всё подсвечено электрическими свечами и в целом выполнено в стиле девятнадцатого века. Глава семейства знал, что эта эпоха является любимой у его жены и поэтому позаботился о том, чтобы всё было, как всегда, впрочем, идеально. В их семье есть шутка, что всё у них настолько идеально, что даже Хёнджин родился таковым без всяких операций.
Семья Хван приехала, как полагается, первой. Хёнджин в купленном на выходных костюме, его длинные волосы зачёсаны и уложены назад, что придаёт ему ещё более элегантный вид. Дахён в узком золотистом платье, которое полностью ушито камнями и стразами, а волосы подняты в высокой причёске. Скромнее всего выглядит глава семейства в простом бежевом костюме, пиджак которого больше похож на фрак.
В этом зале сейчас совершенно неспокойно, как перед балами, наверное, и было неспокойно несколько веков назад. Персонал бегает по поручениям, в миллионный раз проверяет, всё ли на своих местах, а Хван Дахён, как тот ревизор, ходит и указывает на ошибки. Официанты, кажется, уже её ненавидят, потому что палочки не должны быть смещены ни на градус больше, чем положено, и это всё так странно для них, но для самой Дахён иначе и быть не может. Ещё больше поднялась суета после прибытия Кимов, а после них и остальных семей. Хёнджин стоял в углу, наблюдая за этой спешкой, и не видел в этом всём места для себя. Он чувствует себя не в своей тарелке и не в своём обществе. И Хван сильно этого испугался, ведь раньше он не ощущал такого, он вырос в светской семье и знал все правила этикета для подобных вечеров уже в семь лет. Поэтому чувство, что это всё не для него, оказалось чуждо, но кажется слишком правильным, чтобы быть ложным.
- Кимы приехали первыми, как же, - мама Джинни недовольно поморщила нос, - Джинни, будь вежлив, твой отец планирует подписать с ними контракт.
Хёнджин лишь кивнул, его всё ещё не покидало чувство, что он здесь лишний.
К ним на встречу двигается семейство Ким, состоящее из пяти человек. Глава семейства с женой, Розэ и Сынмин, которые являются двойней, и маленькая девочка, которая держится за указательный палец отца.
- Дахён, очень рада видеть вас, - мама Розэ приветливо улыбнулась и кивнула Хёнджину.
- Спасибо, что согласились посетить нас, малышка Йери так выросла, - голос Дахён изменился, когда она заговорила о самой младшей Ким.
- Да, это её первое появление на таком масштабном мероприятии, - женщина улыбнулась и обратилась к Джинни, - Хёнджин, как освоился в новой для себя стране?
- Спасибо, мне всё нравится, я быстро привык, и родной язык ласкает слух, - Хван учтиво поклонился и услышал смешки Розэ, а затем увидел, как Сынмин ткнул её в бок локтём.
- Ваша дочь с каждым разом всё прекраснее, не находите, что они с Хёнджином были бы отличной парой? - в разговор вмешался отец Хёнджина.
- Ваш сын, безусловно, прекрасный мальчик, и они будут прекрасной парой, но ещё более прекрасно будет, если они этого захотят, - мама чада учтиво улыбнулась и мягко взяла Чеён за руку.
- Вы слишком мягки со своими детьми, - процедила сквозь зубы Дахён.
- Что вы, мы их просто любим, нет надобности держать детей на коротком поводке, - в разговор наконец-то подключился глава семейства Ким, который, по всей видимости, разделял взгляды своей супруги. - Я услышал интересную фразу на досуге: «Чем больше мы заставляем своих детей плакать, тем больше вероятность того, что на вашей могиле они не уронят и слезинки», подумайте над этим.
После короткой беседы семья Ким двинулась в глубь зала, а Чеён глазами показала Джинни, что они должны поговорить позднее.

Хёнджин ужасно хотел присесть, потому что они стояли уже не меньше часа из-за того, что каждая из двенадцати семей стояла с ними не меньше десяти минут. Они обсуждали всякие скучные вещи и предлагали своих дочерей в жёны Джинни, кто-то в шутку, а кто-то настроен был вполне серьёзно. Всё продолжалось спокойно, мужчина по фамилии Чха обсуждал с отцом Хвана какие-то инвестиции, а сам Джинни смотрел на Чеён, которая пила какой-то коктейль и смотрела на него. Они переглядывались, общаясь глазами, и Чеён засмеялась, когда Хван в очередной раз подкатил в усталости глаза. Но выражение лица Чеён несколько изменилось, когда она посмотрела за спину Хёнджина, он резко повернул голову, настолько резко, что, кажется, в шее что-то щёлкнуло.
Ли Феликс и Со Чанбин идут к семье Хёнджина со своими отцами. Видимо, как представители с самыми маленькими семьями они решили пойти вместе.
- Прошу прощения, моя жена и мать Чанбина приболела и посчитала лучше для себя остаться дома, - отец Со поклонился и лучезарно улыбнулся, он производил впечатление приятного добродушного мужчины.
Чего не скажешь об отце Феликса, сам Ли рядом с отцом сжался и казался совсем крошечным. Хёнджин впервые видит его таким испуганным и закрытым, он словно абстрагировался ото всех вокруг, и Чанбин рядом только усугубляет ситуацию. Организм Ли рядом с Со постоянно отказывается функционировать.

Семьи стали перекидываться банальными и до ужаса сухими учтивыми фразами. А после разошлись, и отец Хёнджина наконец-то, сказав пафосную речь, открыл вечер. Все пошли к столам, где были закуски и напитки, каждый из семей были заинтересованы в новых сотрудничествах, поэтому они по очереди подходили друг к другу, чтобы перекинуться парой фраз или договориться о встрече. Хёнджин же первым делом стал искать своих друзей и нашёл их вместе с родителями. Ким, Ли и Со стояли рядом и что-то обсуждали. Хван, наученный этикету, встал рядом, так, чтобы его заметил Феликс, который стоял лицом к нему, но не мешать беседе. Ли лишь опустил голову и ковырял основание ногтя, переминась с ноги на ногу, всячески высказывая свой дискомфорт.

До Хёнджина донеслась фраза, после которой он подошёл несколько ближе:
- Моему сыну скорее понравится Сынмин, чем ваша дочь, - отец Чанбина положил руку ему на плечо и тепло засмеялся.
- И вы считаете это нормой? - возмущённо, на повышенном тоне спросил отец Феликса.
- Я люблю своего сына, и это норма, а его отношения меня совершенно не касаются, - Чанбин улыбнулся отцу и кивнул в знак благодарности.
- Учись, отец, - пробурчал Феликс.
- Заткнись, щенок, и радуйся тому, что я кормлю и одеваю тебя.
- Что вы, Минхёк, ничего в этом страшного нет. А Сынмин у нас красавчик, - мама Ким спасла ситуацию своей улыбкой, - Чеён, вас с Феликсом ждёт Хёнджин, он, кажется, совсем заскучал, идите к нему.
Хван, увидев, что Феликс заметно выдохнул, тоже немного расслабился.
- Он опять поднимает на тебя руку, Ликс? - обеспокоено спросила Чеён, поглядывая на Хёнджина, словно выжидая его реакции на вопрос, но Хван и сам всё давно понял.
- Нет, всё в порядке, я просто перенервничал, - Чеён и Хёнджин переглянулись, недоверчиво глядя на Ли, - всё действительно в порядке, нет повода переживать.
Феликс лучезарно улыбнулся и начал лепетать о Чанбине и той ситуации в лавке манги.
Вечер длился уже около трёх часов, Хёнджин очень устал постоянно стоять с ровной спиной и ни на что не опираясь. В зале было уже душно, рубашка и пиджак доставляли дискомфорт. Лицо неприятно липло, а волосы начинали распадаться из укладки, поэтому, предупредив друзей, Хван направился в туалет, чтобы немного привести себя в порядок.
После всех проведённых процедур Хёнджин и правда чувствует себя намного лучше, он вышел из туалета и услышал за углом голоса своих родителей. Джинни очень удивился, на самом деле, потому что сложно представить, чтобы они так просто покинули гостей и вышли на веранду вдвоём, очень и очень сложно.

- Что ещё я должен отвечать им про Йеджи?! Все знают, что у нас была ещё и дочь, она же не могла просто раствориться в воздухе! - отец Хёнджина повысил голос и уже практически злобно пыхтел.
После упоминания имени сестры Хван напрягся и подошёл ещё ближе.
- Да хотя бы правду... Что она вскрыла вены, потому что от нас устала? Ты этого хочешь? Можешь говорить, если тебе плевать на нашу репутацию, - мама Хёнджина говорила почти расслабленно, так, как будто говорила о посадке чеснока.
- Я не могу этого сказать, потому что это ты довела нашу дочь, и она это сделала только из-за тебя! - отец Хвана повысил голос, но обернувшись, сразу же продолжил тише: - Только из-за твоей мании идеальности Йеджи не выдержала.
- Благо, Хёнджин покрепче, - вздохнула Дахен и, легко улыбнувшись, посмотрела на небо, - звёзд сегодня так много.
- Ты себя вообще слышишь, Дахён?! Почему ты говоришь так, как будто это не твои дети? Ты говоришь о них, как о коровах на бойне, - глава семейства взялся за голову.
- Прекрати орать и запомни: Хван Йеджи погибла в автокатастрофе, не утонула в луже собственной крови, а в автокатастрофе, это был несчастный случай, - Дахён продолжает ещё тише: - и мы о ней не говорим, потому что боль от утраты всё ещё не утихла. Тебе плевать на репутацию, а мне нет.
Хенджин на момент этой фразы уже глотал слёзы и боролся с рвотными позывами. Его, откровенно говоря, трясло от сказанных слов. Его сестра... его сестра, с которой они были вместе с рождения, умерла не в автокатастрофе. Она не выдержала давления матери. И узнаёт это Хёнджин вот так?
- Хёнджин? - отец испуганно посмотрел на сына, который почти задыхался в слезах, стоя в дверях.
Хенджин убегает, выбегает на улицу и пытается отдышаться и понять, как ему теперь жить дальше. Как жить в этой семье? Как доверять родителям?
- Оставь его, он всё равно на этом приёме больше не нужен, гостям скажем, что Джинни устал и поехал домой, - прошептала Дахен, - вернёмся к гостям, Йеджи умерла в автокатастрофе, тебе ясно? Будь уверенным, и никто не станет копать глубже.

***

Хёнджин зашёл за здание и медленно осел на асфальт, он зашёлся в истерике, которая сопровождалась кашлем и уже, кажется, икотой.
- Не переживай, сыр с плесенью ещё привезут, не стоит так расстраиваться, - Хёнджин поднял голову и увидел перед собой Минхо, который ехидно улыбался, но в глазах этой улыбки не было.
Хенджин просто продолжил плакать, а Минхо уселся рядом и тихо прошептал очень нужную сейчас фразу.
- Я тебя слушаю, расскажи, и станет легче, представим на минутку, что мы не ненавидим друг друга? - Минхо улыбнулся. - Временный пакт о ненападении.
Хван на самом деле очень удивился: от Ли Минхо он не ожидал таких слов.
- Это всё очень сложно.
- Так всегда кажется, пока не разберёшься. В конце концов и комок спутанных ниток по итогу оказывается всего лишь ниткой, - Минхо сидел на земле и ковырял пяткой кроссовка асфальт.
- У меня есть, то есть была сестра-двойняшка, - Хёнджин замолчал, чтобы собраться с мыслями, а Минхо молчал и покорно ждал, - Йеджи умерла три года назад. Мне сказали, что это была авария, родители не дали с ней даже нормально попрощаться, а после похорон поставили табу на любое упоминание о ней, - по щеке Хвана вновь потекла одинокая слеза.
- Сегодня я узнал, что это было самоубийство, - Хёнджина вновь накрывает истерика, а голос предательски дрожит, - отец сказал, что её нашли в луже крови.
- Ей было четырнадцать? Что могло... стать причиной? - Минхо очень тщательно подбирал слова - боялся сделать хуже.
Ли откинул всю неприязнь и ненависть к Хвану, потому что сейчас перед ним не богатенький всезнайка, перед ним ломается человек, и это намного важнее. Потому что даже если Минхо и хочет казаться холодным - сердце его всё так же горячо, как и раньше.
- Моя мать, она идеалистка, мания перфекционизма. С самого детства она лишала нас детских радостей ради результата, я ни разу не был в зоопарке или в цирке, потому что это бесполезно, - Хван прячет лицо в ладонях, пытаясь успокоить слёзы, - мы учились этикету, игре на фортепиано, изучению языков. Нам не давали заводить друзей, потому что они могли испортить нас. На Йеджи мать давила сильнее, и она не смогла это пережить.
Повисла тишина. Минхо поежился и не знал, что сейчас вообще можно сказать. Перед ним открылась подноготная, словно Хван обнажил свою душу. И от этого, чёрт возьми, стало очень неловко. У Ли появилось дикое желание обнять Хвана, но он не может этого сделать и, наверное, никогда не сможет. Хёнджин потихоньку со временем приходит в себя, но в голове продолжает виться рой мыслей.
- Знаешь, я предлагаю свалить отсюда, - Минхо резко встал и отряхнулся, - можем съездить в клуб, я всё равно туда собрался, нас точно пустят.
- Я даже не знаю, мой вид не очень, и настроение не то, - Хван тоже поднялся, но заметно смутился, всё ещё часто шмыгая носом.
- Снимешь пиджак и расстегнёшь пару пуговиц, - Минхо всё ещё немногословен, - и не обольщайся, я просто слежу за тем, чтобы ты с моста не спрыгнул.
- Заботливый какой.
- Нет, я просто не хочу писать доклад самостоятельно. Поедем на мотоцикле. Если это не противоречит вашим королевским правилам и вас не затруднит дезинсекция в последствии, - Минхо ехидно ухмыльнулся.
Хенджин всё ещё стоял в шоке и пытался понять, что вообще происходит. Почему Минхо вдруг стал таким, словно ему не всё равно?
- Только запомни три правила. Правило номер один - не касаться открытой кожи. Правило номер два - старайся молчать. Правило номер три - не задавай вопросов. Ах, да... Постарайся сдерживать рвотные позывы, если я таковые вызываю, и сопли вытри, - вернулся старый добрый Минхо.
И хотел бы Хёнджин сказать, что Минхо ему не противен, да после всего, что было, он просто не поверит. Поэтому Хван подошёл к Ли и коротко ответил:
- Веди.
Они направились к стоянке, где Минхо ждал его мотоцикл. Когда Ли и Хван подошли к чёрному другу Ли, тот протянул Джинни чёрный шлем.
- Извиняюсь, мои бактерии не при параде. Я надеюсь, у вас не очень жестокий дресс-код и ваши бактерии не слишком брезгливы, - поморщив нос, спросил он и немного приподнял уголки губ.
- Ты сейчас пошутил? Это была шутка? Вау! - Хван взял шлем, а в мыслях он благодарил Минхо за то, что тот пытается разрядить обстановку, отвлечь Хвана. Стоит сказать ему спасибо, что не начал осыпать его жалостью и словами соболезнования. Минхо вёл себя так, как будто он знает, что чувствует человек, когда теряет близкого человека.
Если бы Хёнджин только знал...