Смущающее присутствие
— Я провожу тебя.
После этих ни к чему не обязывающих, но все же заставляющих замереть на месте, без возможности двигаться, слов Чимин застывает рядом, не отходя от альфы ни на шаг и наблюдая за тем, как тот собирает свои вещи в большую сумку.
Они стоят довольно долго, и омега может наблюдать за тем, как другие начинают медленно идти в сторону деревни. Один за другим, пары и сопровождающие покидают прогалину, скрываясь в лесной глуши и забирая с собой источники света — масляные лампы. Сейчас еще даже не раннее утро, и пускай Юнги внушал ужас не только в людей, но и, возможно, диких животных, всё равно мысль о том, что они пойдут до дома едва ли не вслепую пугает до мурашек и участившегося стука сердца.
— Ты переживаешь.
Голос альфы раздаётся неожиданно, и Чимин вздрагивает, поворачиваясь к тому лицом. Глаза Юнги внимательно скользят по телу омеги, выискивая причину его беспокойства, и от пристального взгляда парень чувствует себя неловко. На нём всё еще слишком лёгкая рубаха, задирающаяся чересчур высоко при любом неосторожном движении, а еще спокойствия не прибавляет знание о том, что они с Юнги теперь пара.
— Мы пойдем по темноте. Думаю, я просто боюсь.
Чимин игнорирует то, что мужчина ненадолго задерживает на его лице взгляд, прежде чем посмотреть в ту же сторону, что и омега.
— Я зажгу свою лампу, — говорит Юнги спокойно, доставая всё необходимое и раскладывая на пне. Чимин хочет ударить себя по голове за свою глупость. Ну конечно, рядом с альфой стояла незажженная лампа, как парень мог забыть? Он округляет глаза и смущенно, едва заметно кивает.
— Точно.
Юнги не заостряет внимание на состоянии омеги. Он лишь выпрямляется и рассматривает оглядывающегося вокруг себя Чимина, обдумывая, что лучше сказать, и в итоге произносит:
— Тебе нечего бояться со мной.
Омега резко поворачивает голову к мужчине и выдыхает весь воздух, отчего его грудь нервно вздымается. Он вновь кивает на слова альфы, который продолжает собираться, молча возвращаясь к своим вещам.
Всё происходит будто во сне. И пока Чимин не может сказать, хорошем или плохом.
Когда Юнги закидывает на одно своё плечо сумку, а в руку берёт довольно тяжёлую лампу, омега в последний раз оглядывается на пролесок. Кое-где всё ещё стоят альфы, молодые парни и девушки ходят от одного к другому, но их намного меньше, чем необходимо, чтобы все ушли с парой.
В душе Чимина от зрелища, которое предстало перед его глазами, на секунды поселяется неведомое доселе чувство глубокой тоски и одиночества. Альфы, ушедшие этой ночью без пары, наверняка будут ощущать то же самое, что и Чимин, но только постоянно, каждый день, целый год, до следующей ночи выбора, начало которой для них будет сродни воскресшей надежде. А если она вновь не оправдается?
Омега кусает губу, смотря на местность перед ним, когда рядом тихо встаёт Юнги. От него исходит какая-то невесомая напряженность, сплетённая с чувствами альфы, которые начинают медленно обнажаться перед выбранной парой. Чимин ощущает силу мужчины, его доминирование, которое он может использовать для своих целей. Внутреннее и внешнее превосходство, которое может прочувствовать на себе каждый приблизившийся, и которое Юнги сдерживает довольно хорошо. По крайней мере, так считает сам Чимин. Он может легко понять, почему альфу так избегали местные омеги и даже те, кто приходил с соседних деревень. Но, возможно, Чимин может видеть нечто большее, чем остальные, раз в итоге образовал с Юнги пару? Он не знает. Сейчас, стоя рядом с ним и молча наблюдая за прогалиной, он только может сказать, что необъяснимо уверен в своём выборе.
— Я был такой же, — неожиданно и сухо проговаривает мужчина, даже не кивая в том направлении, где остались одинокие альфы. Чимин поджимает губы. — И мог остаться таким же, если бы не ты.
Омега не знает, что ответить, но ему и не нужно: Юнги не требует каких-то слов, не ждёт отклика. Он медленно поворачивается в сторону деревни, наблюдая за Чимином, который при движении своей пары подходит ближе, смотря на того во все глаза.
— Идём, — тихо говорит Юнги, и они с Чимином направляются в лес, покидая это место, скорее всего, они оба надеются, навсегда.
***
Они шли в тишине. Альфа уверенно ступал по лесной глуши, будто чувствовал её, а не видел, в то время как Чимин очень старался не запнуться об какой-нибудь торчащий из-под земли древесный корень. Но Юнги постоянно останавливался, чтобы внимательно посмотреть на омегу и подождать его, даже если тот отставал лишь на два или три шага.
Однако Чимин всё же делает одно неосторожное движение, наступая на небольшое углубление, и спотыкается, едва успевая схватиться за рядом растущее дерево. Юнги резко замирает, оглядываясь, затем подходит ближе, освещая лампой пространство между ними. Он глядит так пристально на обхватывающего руками ствол дерева омегу, отчего тот немного розовеет щеками. Парень слегка неуклюж.
— Со мной всё хорошо, — проговаривает Чимин едва слышно, но Юнги никак не реагирует на его слова. Он продолжает разглядывать омегу еще какое-то время, а затем поднимает свободную руку и неспешно протягивает её ладонью вниз.
Чимин утыкается взглядом в протянутую руку, рассматривая довольно бледную, но грубую от работы кожу с неглубокими порезами. Немного дрожа, он медленно тянется своей ладонью, но Юнги его не торопит, не хватает насильно, лишь молча ждёт, заполняя всё пространство собой.
Когда они берутся за руки, Чимин чувствует себя увереннее. Хватка у альфы нежная, хоть и крепкая. Омега не сжимает пальцы и даже не обхватывает чужие, так как его собственная ладошка просто теряется в большой альфьей руке. Юнги не тянет за собой, не стискивает, лишь спокойно держит, позволяя Чимину чувствовать себя в безопасности и спокойствии, пока они идут по тёмному лесу.
— Расскажи мне про свою семью, — вдруг просит альфа, заставляя омегу вздрогнуть от неожиданности. Он закусывает губу в растерянности. Ему нужно рассказать про всё, быть честным и открытым, если он ожидает того же от Юнги.
Но начавший разговор мужчина заставляет чиминовы щеки гореть, парень не хочет так остро чувствовать горячую кожу альфы на своей руке, ощущать его сильное тело так близко от себя. Из-за этого он не может сосредоточиться настолько, насколько хотел бы, чтобы не вдыхать так много лесного воздуха. Ветер обдувает две фигуры, альфа даже внимания на него не обращает, в отличие от Чимина, который сразу ёжится, и уже это не ускользает от Юнги. Он немного прибавляет шагу, незаметно оказывается ближе, даря своё тепло. Это всё, на что он способен в данный момент, как бы ему не хотелось защитить омежку от ночного холода.
— У меня есть матушка и папа, — начинает Чимин, внимательно смотря под свои ноги. — Мы не богаты. В прошлом мой отец был очень хорошим охотником, но сейчас его здоровье не позволяет выслеживать дичь, как раньше.
Юнги молчит, продолжая уверенно ступать по промерзлой земле, и Чимин распознаёт это, как знак, что он слушает.
— Я умею вышивать благодаря матушке, — говорит он, чувствуя, как альфа чуть стискивает его руку, когда парень вновь слегка оступается. — Рубаха на мне — её рук дело.
На этом моменте мужчина оглядывается на Чимина и вновь осматривает его одежду. Ему с самого начала понравилось то, как она смотрится на омеге. Что-то лёгкое и даже невесомое сквозит в его образе, заставляет альфу послушно склонять голову перед нежным парнем, хотя тот, видимо, этого пока не замечает. Лишь краснеет, когда на него в очередной раз смотрит Юнги. Взгляд альфы чересчур пронзительный и заставляющий нервничать.
— Мы живем в восточной части деревни, — делится Чимин, отворачивая голову в сторону. Через несколько секунд хриплый голос альфы произносит:
— Мой дом находится в западной.
Омега прикусывает язык, чтобы не произнести грубое я знаю.
Все знают. Каким-то образом неспособный найти пару Юнги превратился в местную легенду за несколько лет. При случае молодые омежки собирались около озера, чтобы постирать одежду, а в действительности посплетничать, и в тот момент, когда речь заходила об альфах, непременно обсуждали того самого Мин Юнги. Говорили всякую чушь о том, что он страшен и жутко груб с омегами, отчего и пары у него до сих пор нет. Собирали в большую лживую кучу всякий бред, ведь никто никогда с Юнги, как оказывалось позже, не встречался.
Но зато все знали, что не стоит забредать в западную часть деревни, ведь именно там живёт жестокий альфа, хотя точное расположение дома тоже никто не знал.
И вот сейчас Чимин идёт рядом с Юнги. Он чувствует себя смущённым, нервничающим от общения с мужчиной, напряженным из-за неизвестного будущего, но нисколько не напуганным. Юнги не дал ни одной причины усомниться в себе, а Чимин никогда не слыл трусом без повода среди своих друзей.
— Ты покажешь мне свой дом? — спрашивает Чимин, ведь ему больно хотелось взглянуть на быт альфы.
Юнги уверенно кивает.
— Он не большой, — тихо проговаривает он, — но я сделаю пристройки, если нужно. Ещё пару комнат, чтобы тебе было удобно.
У Чимина в сердце загорается любопытство.
— Сам?
Альфа неопределенно ведет плечом.
— Мне помогут друзья, но в остальном да, сам.
Омега поджимает губу, кусает её, но всё же спрашивает, ведь теперь он ясно чувствует, что ему ответят.
— Зачем еще несколько комнат? Мне не нужно много.
Юнги на эти слова хмурится, но не сердито, а будто он не соглашается с парнем, но спорить не имеет желания.
— Тебе комната, — тихо шепчет Юнги, и его перебивает громкий шелест деревьев. Альфа слегка замедляется, а затем и вовсе останавливается, чтобы не спеша повернуться к любопытно смотрящему на него омеге, — и нашим детям.
Чимин явственно ощущает свои горящие щёки. Он отводит взор, после того как округляет свои глаза. Это… довольно неожиданно слышать. Немного волнующе, немного страшно. В основном смущающе. Омега смотрит на свою ладошку, а точнее на то, как она скрывается в нежной хватке альфы, и подбирает слова. И когда он набирается смелости и открывает рот, бросает мимолётный взгляд на Юнги, и его хватает, чтобы сомкнуть губы, так и не произнеся ни звука. Уши мужчины красные от стыда и смятения. Будто он сам не ожидал услышать от себя такое.
Это заставляет Чимина еще раз подумать, что именно он хочет сказать. Спросить. Или лучше вообще промолчать. Юнги в растерянности и тревоге ждёт омегу, хмуря брови, думая, что его напугал. Он этого совершенно точно не хотел.
— Не сейчас, — звучит довольно твёрдое от Чимина.
Юнги вскидывает взгляд на озабоченное лицо парня, а затем произносит:
— Не сейчас, — соглашаясь, — когда ты скажешь.
Что-то тёплое и медовое поселяется в груди мужчины, когда он смотрит на слегка качнувшего головой мальчика. Он не против. Он не просто выбрал Юнги, он готов создать с ним семью. Пускай не сразу, альфа и не настаивает, понимает, как и без того тяжело бедному омеге, но когда-нибудь. Даже думать об этом — болезненно хорошо.
Мужчина уже давно думал о своём мучительном одиночестве, не рассчитывал, что что-то в его жизни может поменяться. Он появлялся на выборах пары пять лет подряд и давно утерял тот огонёк внутри, заставляющий его зажигать лампу и привлекать внимание. Когда всё началось? Почему его так усердно избегали? Не было ответа на эти вопросы, оставалась лишь жалкая крупица надежды в душе, которая тянула его в лес, на знакомую поляну среди зелёной глуши, каждый год.
Так что Юнги довольствуется тем, что ему даёт Пак Чимин.
После до ужаса неловкого, но довольно приятного для осознания важности их решения, разговора о детях, они идут почти молча. Только омега продолжает иногда что-то тихо рассказывать про свою семью, Тэхёна, любимое занятие.
В какой-то момент, Юнги, который всё это время мучился от разных мыслей, говорит:
— Прости.
Его голос всё ещё немного хриплый, чему Чимин не придаёт значения, лишь удивляется неожиданному извинению.
— За что?
Юнги тихо ступает, всё так же держит руку омеги и молчит, обдумывая свои слова.
— Я мог показаться грубым, — он вновь вспоминает своё неуместное упоминание о детях, когда они с Чимином только познакомились. — Я не умею общаться с омегами. И я не очень хорошо понимаю, о чём могу говорить с… тобой.
Эти слова трогают омегу, и он сводит брови, слегка улыбаясь.
— Всё хорошо, — ему так неловко, а еще при этом щемит сердце от искренности своей пары. Он немного прокашливается. — Ты хорошо справляешься.
Он надеется, что звучит честно. Юнги, как уже повелось за эту ночь, ему ничего не отвечает, но парень знает, чувствует, что альфе становится немного легче. Это от чего-то заставляет его сердце радостно затрепетать.
Чимин не замечает, когда они выходят из леса и начинают брести по тропам деревни. В его голове столько мыслей, которые роются беспорядочным пчелиным роем, заставляя путаться в своей же голове. Ему нестерпимо сильно хочется побежать к Тэхёну, расспросить про его альфу, а потом вновь встретиться с Юнги, и говорить с ним, много говорить, чтобы лучше узнать этого человека, пока незнакомого, но уже занимающего особое место в жизни парня.
Но вот Чимин видит свой дом: старый заборчик, который некому подлатать, деревянную дверь, за которой его наверняка ждёт неспящая матушка.
Со стороны альфы Чимин может почувствовать незримое недовольство, которое таится где-то в чужой груди. Юнги расстроен из-за их скорой разлуки?
Они останавливаются прямо около старого забора, когда мужчина отпускает омежью ладошку, и в его сердце поселяется особая пустота и нужда, которую альфа успокаивает, говоря самому себе, что завтра они вновь обязательно встретятся. Утром он уже будет около чиминова дома, чтобы хоть на мгновение его увидеть. Всё хорошо, он больше не один.
Омега переминается с ноги на ногу. Что-то необходимо, если Юнги уйдёт просто так, то их встреча, а точнее конец этой встречи будет неправильным. Он ощущает это пальчиками на руках, он знает это душой. Какое-то время Чимин стоит и хмурится, а альфа наблюдает за ним без тени раздражения. Если его паре нужно молча стоять и думать, то Юнги будет рядом до самого рассвета, но не уйдёт, пока тот не зайдёт в дом и не окажется в безопасности.
Омега смотрит на одежду своей пары, внимательно оглядывая рубаху альфы и обдумывая своё уже принятое в голове решение. Затем он без промедления тянется рукой и хватает жёсткую ткань пальцами, заставляя Юнги удивиться действиям мальчика и выдохнуть от напряжения.
— Хочешь.?— нервно тянет Чимин, слегка склоняя голову, оголяя шею. Глаза альфы мерцают в ночном свете на это движение, но он продолжает спокойно стоять на месте, не шевелясь.
— Ты не обязан, — говорит он.
И тут у Чимина появляется мысль, которая страшно его волнует и заставляет покраснеть от своего жуткого бесстыдства.
— Но я хочу.
Он и правда хочет.
Ему это нужно. Это нужно альфе. Им обоим. Так почему они должны противиться собственным желаниям?
Чимин никогда не слыл трусом среди своих друзей.
Поэтому, когда альфа становится невероятно тесно и до неприличного близко оказывается своим лицом у шеи омеги, тот позволяет себе лишь легонечко вздрогнуть. Кожа в месте, которого касается Юнги, покрывается мурашками. Чимин ощущает уже знакомые руки на своей талии, а лёгкая ткань рубахи только усиливает интимность момента, когда горячие ладони начинают водить по ней и крепко прижимать к телу напротив.
Юнги не был робким, но был осторожным. Не имея желания испугать, он аккуратно и медленно, как произносил слова, касался дрожащего Чимина, томно прикрывающего глаза от наслаждения и глухо застонавшего от того, как Юнги прижался к его шее носом, а потом и губами.
Горячо. Так волнительно. Желанно.
Чимин ощущает сухие губы на своей шее, за ухом, на скуле и щеке. Альфа ласково и просяще выводил узоры на омежьей коже, без шанса поверить в то, что всё происходящее не сон, а Чимин перед ним — не его воображаемая мечта.
Этот отзывчивый омега — его пара.
Он задерживается на щеке поцелуем подольше, оставляя свои невидимые прикосновения, и когда отстраняется, то замечает, как прелестно Чимин прикрывает глаза от наслаждения заботливыми касаниями. Они сталкиваются носами, и омега надеется, что Юнги его сейчас поцелует прямо в раскрытые пухлые губы, но вот он ждёт, проходит время, а мужчина в итоге делает неуверенный шаг назад. Столько сомнения было в его действии, сколько никогда и ни в чём, но теперь дело касалось Чимина. Всё по-другому. От него отойти сложнее, прекратить его трогать — сродни муке. Видеть в его глазах детскую обиду вдруг почти больно.
Тяжело.
Чимин понимает, что все эти мгновения не отпускал альфью одежду.
— Тебе пора, уже поздно, — шепчет Юнги, и Чимин качает головой в согласии, но не уходит.
— Ты придёшь завтра?
Мужчина уверенно кивает.
— Я буду ждать, — делится, смущаясь, Чимин. Он с трудом отпускает края чужой одежды и, развернувшись, ходко идёт к своему дому. Если всё сделать быстро, то будет не так тяжело прощаться.
Это не правда.
Юнги провожает маленькую фигурку в белом взглядом, зорко наблюдая, пока мальчик не скрывается за дверью своего дома.
. ***
— Ты так долго, дорогой мой! — вздыхает женщина, когда Чимин наконец входит в большую комнату. Любимый сын обнимает пылко, прижимая к себе родную и неповторимую.
Та улыбается краешком губ, хитро щурится, взлохмачивая чужие волосы.
— Ты выбрал? — шепчет почти радостно, и Чимин, краснея, опускает взгляд вниз, но улыбку от матери спрятать не в силах ни одно дитя.
— Я выбрал.
— Кто он, милый?
Чимин делает глубокий вздох.
— Мин Юнги.