в его руках
То, что Чимин думал произойдет, не случилось. Негодование, неуверенность в его выборе, разочарование? Конечно, это было бы разумно, ведь он выбрал того, кого не выбирал никто много лет. Но страх? Просьбы пойти к главе деревни, чтобы тот разрешил ему выбрать в следующем году?
— Матушка, что ты такое говоришь?
— Сыночек, дорогой, если он тебе что-то сказал, испугал, ты не бойся, мы тебя защитим.
Чимин глубоко и возмущённо вздыхает. Юнги не плохой, а его выбор — не глупая оплошность или нелепое решение юной души.
— Матушка, Юнги хороший.
Женщина резко хмурит брови и раздраженно мычит
— Хороший, как же! Он — злодей и жестокий зверь, готовый накинуться на такого наивного омегу с дурной головой. Что же ты наделал? Почему не Пак Кандэ? Он так на тебя смотрел, так долго откладывал и пришёл только в этом году. Как думаешь, почему? Всё из-за тебя!
Чимин сжимает губы. Ему не нравится, что родная мать не хочет услышать и поверить его чувствам. Ему не нравится, что опять говорят про этого альфу, который то и дело оказывался рядом последний год, жутко смущая и пугая своим присутствием и нежелательным вниманием. Чимин кожей ощущал рядом с ним внутреннюю настороженность и липкий страх. Этот человек хотел Чимина. Хотел его голос, его кожу, его взгляды, его тело и стоны. Омега не был настолько наивным, чтобы собственными руками отдать себя тому на растерзание. И он благодарил небеса за то, что этой ночью не встретил Кандэ.
— Кандэ страшный, и он…
— Опять ты за своё! У тебя помутнение рассудка, милый! Кандэ, по-твоему, страшный и неприятный, а Мин Юнги, этот недовольный жизнью человек, хороший. Ох…
Женщина обеспокоенно хватается рукой за голову и садится на деревянную скамью. Омега с тревогой помогает ей. Он мягко гладит ту по волосам, заглядывая в глаза. Чимин избегает смотреть в сторону отца: тот хмурый и суровый, руки сцепил да в пол глядел весь их разговор.
Им бы поспать, на утро поговорить, после такой напряженной ночи. Но матушка, только заслышав имя Юнги, будто лишилась здравого смысла. Она всеми силами старалась не верить в то, что Чимин добровольно сделал выбор. То же делал и отец. Хотя он и достаточно болен, чтобы не кричать посреди ночи в собственном доме, но его упрямство всё так же молодо и крепко.
— Сын, если сказать, что альфа заставил тебя… — начинает отец, но Чимин впивается в него жутко злым взглядом.
— Нет, отец. Я ничего менять не намерен. Мин Юнги — мой выбор. Нравится вам это или нет. Спокойной ночи.
После этих слов омега, пускай он сердит и недоволен, целует мать в макушку, а отца в щеку. Затем он тканью, подвешенной к балке, отгораживает своё спальное место и срывает с себя белую рубаху, бережно складывая её рядом.
Им нужно поспать.
Всё будет хорошо.
***
Чимин проспал до позднего утра. Уставший после длинной и беспокойной ночи, он просто не смог подняться так же на рассвете, как делал обычно. Родители, видимо, были согласны с тем, что ему стоит набраться сил раз не будили сына так долго.
Когда омега оказывается около деревянного стола, он хмурит брови. Никого в доме нет.
Проблема решается сама собой: матушка входит через главную дверь. Её глаза выражают всё внутреннее смятение и растерянность. Но как только она поднимает их на сына, то сразу недовольно сжимает губы. Чимин уже хочет спросить в чём дело, как раз когда выходит отец из их с матушкой комнаты, как женщина произносит:
— Там пришёл твой альфа, — после этих холодных слов она немного кривится, отец рядом подбирается, а омега пытается угомонить резко забившееся с особой быстротой сердце. Боги, он пришёл. Как обещал. Но почему он позвал его мать? Ответ приходит со следующей матушкиной фразой, которую она произносит вновь с той же растерянностью и неверием в глазах, с которыми вошла в дом. — Он принёс… кабана к нашему столу
Чимин выдыхает и уже не замечает вздрогнувшего отца и матушку, что крикнула ему надеть сверху что-нибудь тёплое. Он выскакивает на улицу так быстро, что у него кружится голова от всего того свежего воздуха, который ударил по нему.
Юнги стоит там, чиминовой матушке хватило вежливости запустить его на их местность.
Альфа крепко стоит на своих двоих: его тело выражает мощь и уверенность, которая была незаметна ночью настолько сильно. Но в нём также присутствуют та размеренность и спокойствие. Понимание того, что Юнги похож на ветер, приходит к Чимину неожиданно, но он не успевает развить мысль, ведь мужчина на звук открывшейся двери поворачивается так стремительно и внезапно, что парень задерживает дыхание. Пристальные темные глаза впиваются в омегу, быстро подмечая растрёпанные ото сна волосы, мягкие щечки и осторожные, неуверенные движения. Волшебное видение ночи исчезло, и воспоминания о том, что они сделали прямо перед домом Чимина спустя всего несколько часов знакомства, обрушиваются на их головы и заставляют смущение растечься по венам.
Помимо этого, правда, невероятное удовлетворение и приятное волнение гуляет мурашками по коже. Альфа смотрит на Чимина так, будто тот стал всей его жизнью.
Чимин не сможет солгать о том, что это не тревожит его бедное сердце, которое уже позабыло привычный ритм. Оно бешено колотится в груди от вида Юнги.
Наконец, омега отводит взгляд и смотрит на то, как возле ног альфы лежит туша огромного кабана.
Когда он осматривает зверя, вдруг понимает одну тревожащую его истину.
— Ты спал? — спрашивает Чимин, потому что понимает, что они попрощались почти под утро.
— Я вздремнул, — после нескольких секунд неуверенного молчания отвечает Юнги.
Их неловкое общение прерывает резко открывшаяся дверь.
Отец Чимина, решивший, видимо, самостоятельно поприветствовать постылого гостя, встаёт рядом с сыном. Юнги кланяется тому в пояс, даже не раздумывая, и не поднимает головы, пока старший альфа не заговаривает первый.
— Занеси в дом.
Похоже, он гордый, но трезво оценивающий силы в своих больных руках. Юнги кивает и закидывает кабана на плечи, занося того в дом. Он даже не смотрит на Чимина, когда проходит мимо, что, почему-то, оставляет неприятный осадок.
Кабан отправляется в прохладное подполье. Омега оглядывает альфу, ощущая себя виноватым: это он рассказал, сам, про то, что его отец больше не в состоянии приносить хорошую дичь в дом. Юнги его услышал и, пренебрегая сном и отдыхом, отправился за мясом в лес.</p>
<p>Но будет справедливо сказать, что у омеги текут слюнки от мысли, что они с матушкой этого кабана зажарят с овощами и рисом. Возможно, сделают похлёбку. Наконец-то, нормальное мясо!
Юнги дышит часто от приложенных усилий, стоит прямо, не смея согнуть спину от усталости перед родителями своей пары, а у Чимина сердце кровью обливается за него. Думается омеге, что мужчина уже пожалел, что его выбрал такой, как Чимин. С ним столько мороки. Его семья смотрит косо. Сплошное разочарование.
Но Юнги, будто ему нет дела до того, что думают о нем, просто выполняет свои обязанности, отдаёт дань традициям. И всё это с таким видом, словно он сам этого хочет. Такое вообще может быть?
Они молчат. Отец пристально глядит на Юнги, оценивая и делая собственные, известные только ему выводы. Затем он, не стесняясь и не переживая из-за своих ужасных, грубых слов, говорит:
— А теперь иди.
— Папа!
Чимин ловит взгляд Юнги и закрывает рот так же быстро, как только что воскликнул. Альфа просит глазами ничего не делать, и у парня просто хватает совести послушаться. Хотя ему, конечно, безумно больно.
Его выбор. Его альфа. Его пара. Это нечестно.
Он с грустью провожает глазами Юнги, запоминает образ его удаляющейся спины, и ему такой вид совершенно точно не нравится.
***
— Пак-самый ужасный на свете человек-Чимин.
— Здравствуй, Тэ.
Негодование Тэхёна заполнило всё пространство между ними. Они когда-то думали, какое оно, утро после выбора. Возможно, они будут со страхом рассказывать о неправильности своего решения? Или будут смущаться и краснеть, взволнованно обсуждая свою пару?
Всё оказалось мимо.
Возмущение Тэхёна — вот их утро после выбора.
— Пройдёмся, — робеет Чимин под взглядом друга, и тот, долго и прищурено разглядывая омегу, в итоге кивает, сдаваясь.
Их разговор наполнен чем-то невероятно трепетно-волнующим. Тэхён, пока слушает, несколько раз не удерживает громких вздохов и ахов неверия. А после рассказа Чимина об альфе, о его надёжной хватке, о неуверенности в голосе и охваченном волнением образе, так вообще округляет глаза. Невероятно.
— Звучит так, будто ты нашёл свою судьбу.
Чимин мычит в согласии.
— Значит, вся та молва, что шла о нём — глупость и нелепица?
— Да, Тэ. Юнги вовсе не такой. Он не грубый. И не страшный. Он очень и очень хороший.
— Я знал! Я знал, что нельзя доверять деревенским слухам.
Чимин смеётся на слова друга. Ким Тэхён — первый, кто поверит в любую сказанную просто так чушь и побежит её разносить повсюду. Но он не глупый или плохой, как можно было подумать, а всего-навсего доверчивый и слишком искренний.
— А по поводу родителей не бойся, — приободряет Тэхён. — Они следуют традициям, и все их возмущения лишь вода. Они ничего не смогут поделать. Я всегда на твоей стороне, милый. И, что бы не говорили про Юнги, я тебе верю. Всегда верил. Если ты говоришь, что чувствуешь, какой он на самом деле, значит так оно и есть.
— Спасибо, Тэтэ, — Чимин берёт его за руку и крепко сжимает, пока они продолжают идти по земляной тропе меж деревянных домов.
— Но Юнги постарше тебя будет, — задумчиво бубнит Тэхён, а потом неожиданно резко прикрывает рот ладошкой. — Ах, только не говори мне, что вы делали что-нибудь эдакое вчера ночью!
Чимин моментально заливается краской, вспоминая крепкие горячие руки на своей талии, и альфьи губы, посылающие мурашки, на шее. Он кусает губу, затем облизывает её и молчит, а Тэхён ахает еще громче.
— О, боги! Вы что-то сделали! Что случилось?
— Ничего не случилось, Тэ, отстань!
— Нет, ты темнишь. Ты не должен ничего скрывать от меня!
Чимин дует губы и, не сдержавшись, говорит:
— А вы с Чонгуком что-нибудь делали? Почему ты мне ничего не рассказываешь? Есть, что скрывать?
Чимин небом готов поклясться, что сказал это, только чтобы Тэхён замолчал. И он действительно замолчал. А ещё засмущался так, что закрыл свои щёки руками.
Пак восклицает и тут же закрывает рот ладонью, оглядываясь. Недалеко по деревне гуляют такие же молодые омежки, и, хвала богам, никто не обращает внимания на двух друзей.
Чимин ошалело округляет глаза, смотря на Тэхёна.
— Тэхён, — шепчет он.
— Он был таким милым, — взмаливается Тэ будто небесам, — и таким хорошим. И жутко красивым. Он так усердно старался мне понравиться, даже после того, как мы ушли оттуда вдвоём, после того, как я отдал ему свой гребень.
— Тэхён, — повторяет Чимин с укором.
— Мы стояли около моего дома. Он долго смотрел на мои губы, а я на его, и я просто моргнул, я даже не помню, как приблизился…
— Ты приблизился?!
— …и мы поцеловались. И, о, клянусь, Чимин, это было так потрясающе, он такой, такой… Боги, я пропал.
— Тэхён, папенька тебя убьёт, если узнает, — грустно лепечет Чимин, оглядываясь. Тэхён хватает его за рукав, крепко стискивая.
— Но он не узнает. Да ведь, Чимчим?
Светловолосый парень возмущенно щипает Тэ за бок.
— Не от меня уж точно. Но если кто видел вас, или…
— Никого там не было, — отмахивается Тэхён, но успокаивает скорее себя, чем друга.
Чимин знает папу Тэ. Тот не такой, как родители Чима, не отдаёт дань устоявшимся традициям в полной мере, но более строгий в плане близких отношений с альфами.
— Ладно. Будь осторожнее. И я хочу встретиться с Чонгуком. Мы же хотим дружить все вместе, правильно? Как и собирались?
— Это ты меня спрашиваешь? Конечно, мы собирались, но это не я выбрал самого нелюдимого альфу в деревне, — Чимин закатывает глаза на преувеличения Тэхёна. — Так что и я хочу с ним увидеться.
— Хорошо.
Они замолкают на время, рассматривая облака на небе и думая о своём, и проходит уже минута, когда Тэхён говорит:
— Если ты думаешь, что я забыл твои покрасневшие, будто гребень петуха, щёки, когда я спросил про ваши проделки ночью, то ты глубоко ошибаешься.
Чимин преувеличенно громко стонет, а затем толкает Тэ в бок, смеясь.
— Всё не так. Тебя я не переплюнул, не волнуйся.
Ким ответом не удовлетворён, но всё равно замолкает, больше ничего не спрашивая у Чимина.
***
Он встречает Юнги вечером. Тот ждёт его около чиминова дома, стоя недалеко от деревянной ограды. Омега, как только замечает фигуру альфы, подбегает к нему, будто они давно знакомы и долго не виделись.
У Юнги загораются глаза при виде парня. Он оглядывает его, и в груди поселяется теплота. Его пара.
— Ты давно меня ждёшь?
Альфа молчит, разглядывает глаза омеги, слушает его участившееся словно от бега дыхание. Он так рад его видеть. Он так хочет его обнять. И только смутившееся от пристального разглядывания личико Чимина заставляет Юнги вспомнить, что ему надобно ответить.
— Недолго, — и после неуверенного вздоха, принимает решение сказать: — Не волнуйся.
Он ведь волновался? Переживал? Из-за того, что альфа здесь долго стоял или…?
Все вопросы отпадают, когда Чимин хмурит свои до невероятного милые бровки, такие же маленькие, как он сам. Весь омега крохотный и хрупкий, будто может потеряться в альфьих объятиях.
— Как я могу не волноваться? Ты же и так всю ночь не спал. Еще на охоту ходил, на кабана, — в эту секунду что-то стукает в голову Чимина, и он округляет свои красивые глаза, вспоминая что-то важное. — К слову сказать, — бормочет он, неловко потупляя взгляд и вновь хватаясь за рубашку альфы, как делал это ночью, и Юнги, замечая этот жест, не может держать себя в руках. Он так счастлив, в нем разгораются чувства, — спасибо тебе за это. Я так давно не ел мясо кабана, а оно очень вкусное.
Альфа хочет пойти в лес прямо сейчас и добыть всех кабанов, которых там найдёт. Он так сильно желает принести их Чимину в этот момент, что удивляется тому, что всё еще стоит на месте. А потом вновь бросает взгляд на пальчики, сжимающие ткань его рубахи, и во всём винит именно их. Эти пальчики имеют такую огромную силу, что способны удержать взрослого и крепкого альфу на месте.
Да, во всём виноваты чиминовы крохотные пальчики.
— Я принесу тебе ещё.
Омега вскидывает взгляд и уже хочет сказать, что этого не нужно, как понимает, что он, на самом деле, уже мечтает о том, что его пара будет приносить ему кабанов, потому что может. Его альфа очень хороший охотник. Чимин горд и счастлив.
Он кивает смущенно, и уголки губ альфы подрагивают в попытке улыбнуться. Юнги держится изо всех сил.
— Так зачем ты здесь? — спрашивает Чимин, силой воли поднимая глаза на мужчину, и он так удивляется, когда всё-таки видит его улыбку. У омеги сердце заходится, он забывает, как сделать очередной вдох.
Боги, Мин Юнги улыбается.
Так открыто и нежно. Улыбается Чимину, смотря ласковым взором, из последних сил держа руки при себе, чтобы не коснуться его щек, его растрепавшихся волос, его хрупких плеч.
Вместо этого он говорит:
— Я пришёл увидеть тебя.
Закатное солнце становится свидетелем слабого омеги Пак Чимина, который сдаётся и, делая шаг вперед, разделяющий его и альфу, обнимает того своими руками. Юнги охает от неожиданности, но обнимает в ответ тут же, смыкая свои руки за омежьей спиной.
Они оба стоят около чиминова дома, под угрозой быть пойманными его родителями, но это не беда. Минута в объятиях этого альфы того стоит.
Чимин жадно дышит, пока есть возможность, надеясь, что он остаётся скрытен, ведь так бесстыдно вдыхать запах своей пары в первый их совместный день, наверное, неправильно. Но затем омега вспоминает Тэхёна и его поцелуй с Чонгуком, а еще ощущает, как Юнги не может сдержаться и начинает водить руками по его спине, даря теплые мурашки и напряжение в самом низу живота. Так что его жалкие потуги получить хоть каплю от своей пары — это ничего, и пускай Юнги это даже заметит. Скорее всего, уже заметил.
Юнги наклоняется ниже к чиминову уху, и омега хихикает от забавных ощущений, заставляя органы альфы скрутиться от умиления и чувств к этому мальчику.
Ураган эмоций от его голоса, запаха, прищура глаз и задорного смеха. И даже от любви к мясу кабана. Боги, он прекрасен.
— Я приду за тобой завтра утром, — шепчет Юнги, и Чимину становится не до смеха. Он сжимает свои руки на плечах альфы, собирая ткань и даже щипая так чужую кожу. Альфа не против. — Хочу отвести тебя к себе домой.
Омега не может произнести ни слова, потому лишь суетливо кивает несколько раз в грудь Юнги, надеясь, что он поймет его ответ. Он согласен. Он так этого хочет.
Они обнимаются еще долго, пока не слышат шум из чиминова дома. Только тогда они нехотя отстраняются друг от друга. Юнги поправляет прядь волос Чимина, позволяя себе такую вольность, и на его движение омега закрывает глаза от наслаждения и немого восторга.
Юнги вновь внимательно смотрит за мальчиком — будто того могут украсть прямо у него из-под носа — пока тот не скрывается за дверь.