за поворотом
Утро — довольно размытое слово. Это понимает Чимин в тот же вечер, когда они с Юнги разошлись.
Он придёт за ним рано? И если да, то насколько рано? На рассвете? А вдруг он имел в виду позднее утро? Стоило ли ему пойти и уточнить?
Чимин тяжело вздыхает и устало ложится на своё подобие постели. Он совсем с головой не дружит, если ему приходят такие идеи. Омега ощущает себя глупым, а ведь он никогда таким не был.
Что бы парень себе не думал, всё равно не узнает. В следующий раз он будет точнее, а в этот… Он всегда встаёт рано, так что не пропустит визит альфы.
***
— Чимин, ты не поверишь!..
Омега хлопает глазами на приход своего друга, абсолютно обескураженный его появлением. Петухи только пропели, что он тут забыл?
— Тэхёна, что…
— Нет! Я ничего не скажу! — после заискивающей паузы, он выразительно добавляет: — Ты сам всё увидишь!
Чимин трясёт головой, но Тэхён упорно избегает то, насколько глаза друга увеличились в размерах. Он хватает его за руку и оттаскивает с порога, напоследок крича его матери в дом, что они гулять. Женщина выглядит лишь слегка удивлённой.
— Тэтэ, милый, мне нужно быть дома…
— Всё потом!
— Тэ-э…
Видимо, умоляющий тон омеги заставляет сумасбродного парня замедлить шаг и даже облегчить хватку на чужом запястье.
— Что такое?
Чимин глядит почти виновато, когда замечает грустные глаза напротив.
— За мной должен зайти Юнги, — шепчет омега, а Тэхён вмиг становится прежним собой: взволнованным и взбудораженным. Его взгляд загорается неподдельным интересом, вперемешку с бесстыдной насмешкой. Будто он знает что-то, чего не знает Чимин.
— О? — тянет Тэхён. — Зачем?
— Отведёт меня в свой дом.
Теперь же глаза омеги загораются непростительным любопытством, а рот растягивается, становясь квадратным и оголяя белые зубы. Он улыбается.
— И чем вы там будете заниматься?
— А мне почем знать, — Чимин непроизвольно надувается, и голос его встаёт в защитном тоне. — Он просто сказал, что отведёт меня к себе домой.
Не переставая улыбаться, Тэхён облизывает губы, заговорщицки подходя ближе.
— Это же то самое, — шепчет он едва слышно, а Чимин от такого тона опускает голову вниз, прикрывая горящее лицо. — Он хочет с тобой заняться… Ну, ты знаешь.
Чимин поднимает голову, смотря с вопросом в глазах.
— Ну всяким, — добавляет Тэхён. У него самого щёки красные, а сердце бьётся громче, чем он говорит. — Ну разным.
Пак округляет глаза, когда смысл того, что сказал друг, доходит до его ума. Он больно бьёт мальчишку по руке, и тот сразу же грустнеет от удара.
— Нет же, — шипит Чимин. — Он просто покажет мне, где живёт. Не придумывай. Юнги никогда не стал бы…
— Ах..
Тэхён выпрямляется, и выражение на его лице напоминает некое облегчение.
— Ну ладно тогда. Но ты мне всё равно скажи, как всё пройдёт.
Чимин кивает.
— Так что за дело? — спрашивает он.
Сложив губы в форму буквы «о», Тэ ударяет себя рукой по лбу.
— Точно! Помнишь, мы видели Чхве Бао на ночи выбора?
Чимин кивает, а перед глазами возникает милый высокий омежка в старой рубахе со слезами на щеках, убегающий в лес.
— Ты не поверишь, какого альфу он выбрал в пару!
Тема резко становится интересной, и Чимин загорается любопытством.
— Ну?
— Ким Сокджина!
Глаза омеги округляются в неверии.
— Быть не может! Ким Сокджина? Сына главы?
— Да! Он уже третий год приходил на выборы, но к нему почти никогда не подходили, потому что считали, что единственные хорошие вещи в нём — это симпатичное личико и положение. Но даже если кто и подходил, он сам отказывал, не принимал ничьи дары и всё тут!
Чимин кивает, показывая, что помнит. Всерьёз Сокджина мало кто воспринимал. Многие считали его положение практически бедственным: богатый и красивый, будущий глава, но никогда не избранный для омеги. Потому как худощавый, не внушающий доверия. Да еще смеет рисоваться — омежкам, которые клюнули на его деньги, отказывает!
— А почему Чхве Бао? — спрашивает Чимин.
Тэхён поднимает один палец вверх, тыча им в небо, с улыбкой произнося:
— Сокджин увидел Бао, когда тот ломанулся в лес после отказа, и последовал за ним. Там сел с ним на землю, утешил, выслушал. А потом Бао поднял на него свои мокрые, красные глазёнки, да как скажет: «Будь моей парой».
— О, святые духи, — шепчет Чимин, прикрывая рот.
— Именно! Но самое главное то, что ответил Сокджин на это, — Тэхён прокашливается, делая серьёзное лицо, видимо, пытаясь изобразить сына главы: «В жизни не встречал такого наивного и доброго человека. Я согласен. Буду твоим».
Омега ахает после слов друга. Ну кто же мог подумать! Какая трепетная история вышла у них двоих!
— Погоди, — проговаривает Чимин, — а ты откуда это всё знаешь?
— Так со слов Бао же и знаю, — отвечает Тэхён. — Мы с ним дружили давно, просто вы двое редко виделись наедине, а так он всегда в нашей компании бывал. Он тихий такой, спокойный. Я за него переживал, так что решил расспросить, что да как. Ну и вот.
— Это… прекрасно.
Не знает Чимин, почему, но он тоже мыслями возвращался к тому пареньку, раздумывая, как у него сложились дела. Он рад за Бао, искренне и всем сердцем. Сокджина он знал недостаточно, но тот, кажется, был вовсе не плохой. Трудолюбивый и умный, он всегда приходил на помощь жителям, хорошо справляясь со своими обязанностями.
— Да, — соглашается Тэхён, — прекрасно. Ой! А вот и они!
Чимин поворачивается в ту же сторону, в которую его друг грубо тычет пальцем.
Из-за поворота выходят Ким Сокджин, за руку держась со смущающимся Чхве Бао. Мальчик выглядит потерянным, но счастливым. Будто бы очень расслабленным и спокойным. Сын главы что-то рассказывает с мягкой улыбкой, а Бао кивает, тоже улыбаясь.
Очень красивая пара.
Внезапно перед глазами всё плывёт, а сам Чимин чуть не падает, когда его друг резко дёргает омегу в сторону, даже не заботясь о его безопасности. Они начинают быстрым шагом идти в сторону дома Чимина, когда он спрашивает:
— Тэ? Куда мы так спешим?
— Юнги же должен прийти! Или запамятовал об этом? Ладно я, но это же твой альфа! — запыхаясь произносит Тэхён, не сбавляя шагу.
Сердце ухает вниз от испуга.
Боже, как он мог забыть об этом?
Чимин опережает Тэхёна, срываясь на бег, при этом рукой помахивает, будто прощаясь.
— Я сам добегу! Иди домой!
***
Когда Чимин оказывается на прямой тропе, ведущей к его дому, он видит подходящего к нему Юнги. Альфа спокойно направляется к ограде, видимо, решив постучать по ней, сообщая о своём приходе. Прежде чем о нахождении мужчины здесь становится известно его родителям, Чимин обхватывает его со спины, буквально врезаясь в неё на бегу. У Юнги весь воздух выходит из лёгких, когда это происходит, и он застывает на месте в непонимании.
— Чимин?
— П-прости… — омега пытается отдышаться, всё еще не выпуская альфу из своих объятий. Он довольно грубо держит его, не давая возможности развернуться и посмотреть на раскрасневшегося мальчишку, который похож сейчас больше на ребёнка, чем на взрослого омегу, годящегося в пары. — Мы с Тэхёни гуляли, и я замотался… И не стучи по ограде, — он закусывает губу, стыдясь произносить следующее: — Я не говорил родителям, что иду к тебе.
Альфа грузно выдыхает на эти слова, а Чимин замирает в страхе. Всё звучит так, будто он стыдится своего выбора. Юнги хочет развернуться, но парень крепче стискивает его, потому что не глядя в глаза легче признаться.
— Ты не думай только, — он сглатывает, опасаясь чужой реакции. Юнги красноречиво молчит, — что я тебя стыжусь или… Я просто, — губа омеги терзается зубами от нервов, — боялся, что они меня не отпустят.
Они стоят так еще немного. Чимин даже успевает успокоиться, просто прижимаясь к альфе со спины и слушая его дыхание. Но вот мужчина нежно обхватывает его ладони, осторожно отстраняя от себя, и оборачивается. Чимин сдерживает вздох, когда наконец встречается глазами с Юнги. Его эмоция непонятна омеге, он просто вдумчиво осматривает его лицо. Запоздало парень чувствует, что альфа всё еще держит одну его руку, настолько невесомо и ласково, что почти неосязаемо.
— Мы должны сказать, — вдруг произносит Юнги, а лицо Чимина вытягивается в непонимании, что вызывает неуловимую улыбку старшего.
— Зачем?
— Они — твои родители, — будто это всё объясняет, — и я тебя не краду, а зову посмотреть дом.
Это весомые доводы, но Чимин всё равно не удерживается и морщит нос.
— Как скажешь, — соглашается он самым вредным тоном, который у него есть, что опять вызывает у Юнги несдержанную улыбку губами.
Они вдвоём проходят в дом, и Чимин зовёт свою маму. Та показывается из комнаты и, когда видит альфу рядом со своим сыном, морщит нос. Точно так же, как это сделал Чимин минуту назад.
— Матушка, я иду к Юнги.
Женщина раскрывает рот от удивления и честности двоих. С неверием она осматривает альфу, с ног до головы окидывает изучающим взором, а мужчина даже не шевелится. Лишь продолжает смотреть из-под челки по старой привычке, что матери Чимина очевидно не нравится, но та решает на это не обращать особого внимания, чтобы не расстраивать сына почём зря.
Она вздыхает тяжело, сдаваясь, и кивает.
— Отец вернется поздно вечером. Тебе лучше успеть.
В большом удивлении Чимин поднимает глаза на мать, затем его взгляд смягчается, и в нём плещется благодарность.
— Спасибо, матушка.
Женщина кивает, с нежностью смотря на Чимина. Она согласилась, потому как сильно любит его.
— Спасибо вам, — произносит Юнги, кланяясь.
Мама омеги вновь обращает свой взор на него, слегка прищуриваясь.
— Думалось мне, — говорит она, — что ты немой.
Чимин сжимает губы, чтобы сдержать улыбку. Он знает этот тон. Та явно зло, но шутит.
— Мы с отцом Чимина ожидали, что ты его без спроса к себе заберёшь, — продолжает она, — но, как видно, даже мы можем ошибаться.
Чимин явственно ощущает чужое облегчение и улыбается.
— Спасибо, — вновь говорит альфа признательно.
— Идите уже, — женщина машет на дверь, скрываясь в своей комнате.
***
— Если бы там был отец, — вдруг тихо говорит Чимин, глядя себе под ноги, — меня бы не отпустили.
Юнги мягко сжимает чужую ладошку, пока они идут в другую часть деревни.
— Значит, мне повезло.
***
Дом альфы был большим, но скупым на какие-либо украшения. Под рукой было только то, что могло понадобиться в неожиданный момент: вот к стене маленького сарайчика приставлены инструменты для обработки земли, вот кружка на лавке, чтобы можно было выпить прохладной воды после изнурительной работы. Чимин заглядывает за дом, лишь немного, и видит там раскинутый, ухоженный огород.
Юнги открывает дверь и заходит первым, чтобы открыть окна, пуская лесной ветер, и зажечь лампу, которая будет освещать для них тёмные углы комнаты.
Чимин ощущает странный трепет, осматривая жилище альфы. Пока он не чувствует себя здесь, как дома, но это место вполне может стать чем-то важным для него. Тут уютно: пахнет древесной стружкой и везде напоминания о присутствии альфы. Этот дом, как и Юнги, ощущается заботой, теплом и защитой.
Юнги внимательно наблюдает за тем, как Чимин переходит от одного места к другому, иногда несмело прикасаясь к лежащим вещам, стульям и деревянному столу. Затем он бросает взгляд на закрытую дверь, задерживаясь на ней дольше.
— Там.?
— Моя комната.
Чимин кивает и тут же отводит глаза. Слова Тэхёна всплывают неуместно и глупо, заставляя омегу краснеть.
— Хочешь посмотреть?
Чимин вскидывает голову, встречаясь взглядом с альфой. Тот, хоть и выглядит, как всегда, уверенным и непоколебимым, всё равно слегка краснеет ушами, что сразу замечает Пак. Он не уверен, что правильно осознал слова омеги, а ещё, видимо, переживает, что Чимин может понять ситуацию как-то не так. Как тот разговор о детях. Ах, Юнги умеет смущать.
— Хочу, — отвечает Чимин, не имея в виду что-то несуразное и тайное. Он всего лишь желает одним глазком взглянуть на комнату своего будущего мужа.
Юнги тут же с уверенностью кивает и, не поколебавшись, идёт ровным шагом к двери. Он открывает её перед омегой, безмолвно приглашая войти первым.
Чимин распахивает рот сразу, как оказывается в комнате. У Юнги есть кровать. Если подумать, это не должно быть чем-то неожиданным, ведь альфа занимается резьбой из дерева, он сильный и способный, так что ему вполне могло хватить на неё денег, или даже собственных сил, чтобы соорудить кровать своими руками. Но Чимин всё равно удивляется, не сдерживая судорожный выдох.
— У тебя кровать…
Юнги в непонимании хмурит брови, окидывая Чимина взором и пытаясь выяснить, что случилось. На кровать он так ни разу и не посмотрел, всё своё внимание отдавая мальчику с распахнутыми глазами.
— У меня никогда не было кровати, — делится Чимин шепотом, — и у моих родителей тоже. Мы спим на полу, стеля одеяла из козьей шерсти.
Юнги молча смотрит на заворожённого парня, а в голове крутится слишком много мыслей. Одна из самых больших — он хочет сделать для Чимина кровать. Но в его доме попросту негде будет её поставить.
— В моём доме ты будешь спать на кровати, — вместо глупых предложений говорит Юнги. Чимин вздрагивает на этих словах, и альфа уже думает, что вновь сказал что-то не так. Но вот омега поворачивается к нему, отчего Юнги забывает, как дышать, и с мягкой, благодарной улыбкой говорит:
— Это… спасибо.
Он смущённо опускает голову, так что уже не видит кивнувшего ему Юнги.
— Я налью тебе чай, — после долгой тишины произносит Юнги, выходя из комнаты. Чимин, не получая просьб следовать за ним, теряется. Такое ощущение, что альфа уже разрешает ему здесь хозяйничать и ходить, где он желает. Это как-то неприлично, да и не знает пока омега, что делать с этой вседозволенностью, так что выбегает следом за мужчиной, осторожно прикрывая за собой дверь.
Они располагаются за добротно сделанным дубовым столом. Юнги ставит перед мальчиком чашку с горячим травяным чаем, и Чимин, снова благодарно кивнув, берёт кружку в руки.
— Тут уютно, — вслух делает вывод Чимин, на что у альфы появляется блеск в глазах.
— Я думаю, — медленно говорит он, помолчав, — что это хорошо. Что тебе здесь уютно.
Омега кивает. Да, это и правда хорошо. Ему же всё-таки здесь жить в будущем. Чимин греет незамерзшие пальцы о кружку, осматривая пространство вокруг себя. Вдруг он вспоминает кое-что важное и вскидывает любопытный взгляд на альфу, который глаз всё это время с него не сводил.
— А где ты занимаешься резьбой?
Юнги приподнимает брови, будто не ожидал такого интереса к этому делу, но почти сразу вновь берёт себя в руки, и даже немного расслабляется, опуская плечи. Эта тема его явно растомляет, что очень нравится Чимину.
— В сарайчике, — у омеги сразу всплывает вид на маленькое строение, к которому были приставлены различные инструменты, — чтобы не разводить в доме грязь.
Понимающе промычав, Чимин ставит кружку на стол.
— Мне понравились те фигурки, которые ты принёс на ночь выбора, — говорит он, а Юнги вдруг отводит глаза в неком смущении и нервозности.
— Ах, это… детские игрушки.
Чимин переводит взгляд на стену, к которой прибиты полки. На них также стоят несколько фигурок, что вызывает искреннюю улыбку у омеги.
— Да, я понял. К слову, спасибо ещё раз за фигурку птицы… Лебедя, ты говорил? Она мне очень понравилась.
Юнги кивает, отставляя свою кружку с чаем, из которой так и не сделал ни глотка.
— Я рад, что она тебе пришлась по вкусу. Это обычная фигурка…
— Вовсе нет! — вскидывается омега, удивляя мужчину напротив. — Это очень кропотливая работа. Там даже маленькие пёрышки вырезаны, я рассмотрел. Я её ещё Тэхёну покажу, он мне обзавидуется.
Юнги давит в себе улыбку, рвущуюся наружу. Омега невероятно мил и искренен в своих чувствах.
— Вы очень дружны, — говорит альфа, озвучивая очевидное.
— Мы знакомы с детства, — улыбается парень, вспоминая взъерошенные волосы и квадратную улыбку. — Он — моя семья. Надо сказать, он очень желает с тобой свидеться.
Юнги, удивляясь, осматривает лицо омеги, заставляя того заёрзать на месте.
— Зачем?
Чимин прочищает горло, прежде чем ответить
— Мы с ним давно хотели, чтобы наши альфы подружились, и все мы могли общаться семьями.
Юнги кивает, немного ведя плечом, принимая ответ. Хотя ему наверняка трудно. Только с одним Чимином сколько тревог и забот, а тут еще Тэ. Омега, перебирая пальцами край своей рубахи, беспокойно добавляет:
— Он хороший. Любит болтать, громкий, когда не волнуется много, а еще очень искренний паренёк.
— Всё хорошо, — перебивает его Юнги, вновь смотря в глаза. — Я просто не привык. Но для тебя это важно.
Они смотрят друг на друга еще какое-то время, и только потом Чимин кивает едва заметно.
— Ты прав. Просто, мы действительно семья. У него папенька очень строгий, а моя матушка тоже иногда такой бывает, на том они и сошлись. Нам тогда едва ли шесть стукнуло.
Вслушиваясь в речь младшего, Юнги вдруг понимает, что ему до безумного приятно его слушать. Голос Чимина мелодичный, успокаивающий, тихий. Альфа молчит, думая о своём, пока омега, пользуясь возможностью, осматривает свою пару со стороны. У Юнги острая линия челюсти, ровный нос и волевой подбородок, как у отца, что, отчего-то, заставляет приятное чувство щекотать его изнутри.
— Моя матушка умерла, когда мне было шестнадцать, — внезапно произносит Юнги тихим, спокойным голосом, раз они заговорили о родителях, но новость всё равно заставляет Чимина вздрогнуть и посмотреть на альфу большими, слезливыми глазами.
— Мне очень жаль, — шепчет Чимин. Через открытое окно в комнату залетает прохладный ветер с лесной опушки, что не удивительно, ведь дом мужчины находится если не у самой кромки леса, то достаточно близко к ней.
— Всё хорошо, не нужно, — отмахивается Юнги, переводя взгляд на окно. — Я ведь почему на выборы пошёл в шестнадцать. Я один остался. Отца никогда не было, матушка тоже покинула меня. И я… испугался. Я всегда был тихим, необщительным, и потому подумал, что совсем один буду. Так я оказался на ночи выбора.
Чимин слушает, закусив губу. У него только что слёзы не бегут из глаз, но сердце уже жалостливо сжалось. Он ведь… никому не рассказывал об этом, омега уверен. Юнги из тех, кто всё решает сам, даже если ничего не получается. По нему видно, что он рассчитывает только на себя одного. И понятно почему. Шестнадцать лет — ребёнок, совсем еще ребёнок.
— Тебя никто не выбрал, — сглатывает омега комок слёз, — из-за возраста.
Юнги медленно переводит на него взгляд, аккуратно протягивает руку, чтобы смахнуть одну предательскую слезинку с щеки. Он до нестерпимой боли мягко и нежно улыбается Чимину, а тот хочет изо всех сил его обнять.
— Когда я пришёл на следующий год, и на следующий, был всё еще мал. А затем кто-то пустил дурной слух, что я который год хожу на выборы, но меня никто не забирает, потому как я не внушаю доверия. Только страх.
Чимин зло пыхтит сквозь жалкие, подавляемые им же самим всхлипы. Юнги не коза на рынке, чтобы забрать его к себе домой, заплатив пару монет.
— Я говорю это не для того, чтобы ты плакал, — заканчивает альфа, вновь смахивая осторожным движением слезу с чужой щеки. — Я просто хотел, чтобы ты знал…
У Чимина ёкает сердце еще перед тем, как Юнги произносит:
— …я не плохой выбор. Я смогу сделать тебя счастливым. Клянусь.
Юнги поднимает взгляд и всё, что видит — это огромные, красивые глаза своего омеги, который шмыгает носом, сдерживая слёзы печали и тоски за него. За Мин Юнги.
— Я знаю это, — шепчет Чимин, рукавом рубахи стирая еще одну слезинку. — Боги, Юнги, я… Я знал это еще тогда, на ночи выбора, когда протягивал свой платок. Я почувствовал всей душой, всем сердцем ощутил твою доброту и честность, твою незримую заботу и нежность. Юнги, ты… Ты вовсе не… Ты не страшный. Ты просто очень спокойный, но ты не… — омега всхлипывает, поднимая красные глаза на Юнги. Тот смотрит со щемящим сердцем на парня, готовый в любой момент прижать к себе для успокоения. Тепло разливается в груди от чужих слов. Не страшный… Добрый… Заботливый…
— Спасибо, — проговаривает Юнги, как он это умеет, медленно, с легким шепелявением.
Чимин мотает головой в разные стороны.
— Нет-нет, ты не, ах… — он смаргивает последние слезинки, обретая свой голос вновь, — ты не должен благодарить. Не за правду. Ах, Юнги!.. Мои родители тебя так полюбят, только узнают поближе.
Улыбка альфы заставляет омегу потупить от смущения взор.
— Я буду стараться, — отвечает Юнги.
— Тебе не нужно, — тут же возражает Чимин, — просто будь собой. Ведь ты так прекрасен.
Пока он это говорит, наклоняется к мужчине ближе, и Юнги, будучи в состоянии полного счастья в этот момент, тянется ближе, вдруг смыкая свои губы с губами Чимина.
Омега пару секунд хлопает глазами, а потом прикрывает их, сладко прижимаясь ближе, отчего Юнги запускает пальцы в чужие волосы. Это их первый поцелуй, и они немного неловкие оттого, как это ощущается. Слишком хорошо. Во всём теле будто жар от болезни, живот приятно тянет вниз, переполненный какими-то светлыми чувствами и эмоциями. Юнги безумно осторожен и аккуратен, как и всегда с омегой, но Чимин хочет больше, тут же краснея даже от простой мысли.
Они немного отстраняются, восстанавливая дыхание, и тут же ловят взгляды друг друга. У Юнги в глазах лишь Чимин, он отражается в них, так чётко, так ясно, что омега понимает: он для альфы теперь значит всё. И для него Юнги — целый мир. Он честен со своими внезапно обрушившимися чувствами.
— Можем мы… чуть-чуть… — Чимин не знает, как правильно выразить свои мысли и желания, и ему хочется заскулить от несправедливости и отчаяния, но Юнги сразу его понимает, без слов тянет ближе, целуя настойчивее, как омега того и хотел.
Он сминает чиминовы губы, наслаждаясь их молчаливой близостью. Пока Чимин рядом — всё остальное не важно. Пока мужчина здесь, рядом с ним, может его касаться и целовать, видеть его улыбки и давать всё, что тому нужно, — эта жизнь не бессмысленна.
Юнги вновь не один. Его сейчас настойчиво целуют мягкие, пухлые губы человека, который в нём нуждается. Нуждается в его присутствии.
И пропади всё пропадом.
Когда они еще раз отстраняются и тяжело дышат, не проходит и пяти секунд, как их губы вновь находят друг друга.
***
— Где ты был, сынок? — спрашивает отец Чимина. Омега теряется, кидая взгляд на свою матушку, которая, по-видимому, решила не рассказывать отцу всё.
И сначала даже проскальзывает мысль соврать, мол, сидел у Тэхёна, или гулял с ним, но потом перед глазами возникает образ Юнги, просящий его говорить родителям правду.
— Был с Юнги.
Отец недовольно сжимает губы, но молчит, спуская Чимину на этот раз всё с рук.
Матушка окидывает взглядом сына: у того волосы растрёпаны, губы краснющие, будто от частых покусываний, а еще глаза отводит, будто нашкодил, как в детстве.
Но и она просто вздыхает, отпуская.
— Спокойной ночи, — шепчет Чимин, задёргивая ткань за собой. Он счастливо валится в свою постель, вдруг понимая, что Юнги, наверное, даже от его дома ещё не отошёл.
На улице же темно. Альфа его проводил.