Будешь моей...

30 марта.
Долго состав битвы не мог оставаться неполноценным, именно поэтому во время воскресных съемок Марат объявил, что к участникам прибавляется новый экстрасенс. С напускной загадочностью он предложил профессионалам попробовать угадать, кто же сейчас стоит за той массивной дверью.

Аделину будто током прошибло. Еще до появления незнакомки её накрыло чужой, дотошной, удушающей энергией. Энергией самого настоящего дьявола и беса, от которой в жилах стыла кровь. Даже от самого Череватого таким леденящим духу холодом и жаром одновременно не веет.

— Женский поток энергии. Молодая девушка там, сильная духом, самоуверенная до бравады,— перечисляла Ангелина, улавливая кончиками пальцев нотки эзотерической силы нового соперника. Бабонька принюхивалась, входя в состояние ясновидения, втягивая наэлектризованный кислород.

— Чернушница, как наш Влад. С Максимом тоже потоки схожи, но с Владом будто одно целое,— подытожил Александр Шепс, указывая взглядом на максимально довольного в лице Череватого. Адель украдкой попыталась пересечься с ним взглядами, но тот в предвкушении ожидал новенькую, не отрывая взгляда от двери. Горская даже на долю секунды почувствовала просачивающуюся постыдную тайную ревность к этой неизвестной девушке, но моментально себя успокоила, поняв, что еще даже в лицо ее не видела, а уже выдумывает в своей голове различные развития событий, и при чем не самые положительные. Зато Краснов глядел то на Аделину, то на дверь, которая хранила за собой тайну нового сильнейшего. Они, кстати, с Артемом, так больше и не общались после случившегося. Адель боялась подойти первой — вдруг он отвергнет ее попытку примирения, не простив отказа в поцелуе? А может, ее душа сама не желала возвращать все на круги своя? Или это сама судьба нашептывала, что не стоит надеяться на какое-либо продолжение?

— Даже так? Владислав, а вы что думаете по этому поводу?— перевел стрелки Марат, устремляя глаза на высокого парня.

— Абсолютно согласен. Я, когда эту ауру почувствовал, у меня аж сердце ёкнуло, как-будто чем-то родным повеяло. Толик мой пока разобраться не может,— Череватый с таким энтузиазмом говорил о незнакомке, что Горская комментировала его слова одной лишь мимикой своих бровей. Шок, надменность, неподдельная злость, горькая грусть, вымученная радость, принятие — огромный спектр эмоций изобразила девушка на своем лице. Благо, её немой монолог остался без внимания глазастого господина Башарова. Иначе расспроса было бы не избежать.

— Что ж, тогда не будем томить, и я приглашаю в зал нашего многопочтенного новенького в этой Битве Сильнейших эзотерика! Узнаем, насколько ваши видения были верными,— объявил Марат, обращая внимание на огромную деревянную дверь.

Адель тяжело сглотнула, чувствуя, как поднимается её давление: в ушах звенит, глаза горячо застилает влажная пелена, руки потряхивает словно от пронизывающего холода, однако температура в зале однозначно была повышена. Её способности ясновидения практически прямым текстом говорили девушке, что не стоит ожидать чего-то хорошего от предстоящей встречи.

Буквально через несколько секунд в помещении стало на одного человека больше. Пространство заполнилось властным цоканьем каблуков и удушающим ароматом приторных духов, от количества которых даже слегка подташнивало.

Молодая девушка, словно королева на собственном балу, подошла к ведущему и встала подле него, с манерной небрежностью поправляя свои длинные блондинистые, с желтоватым оттенком, волосы — кажется, наращенные. Она имела острые черты лица, вытянутые глаза гремучего лесного оттенка, сделанные нос и губы (видно сразу, что явно не натуральные) и едва заметные ямочки на щеках — улыбалась по-кошачьи, по-хитрому. Ее пышные формы и худощавое тело обволакивало темным бархатным платьем, совсем немного прикрывающее все интимные места. Длинные худые ноги, осиная талия, высокий рост — на вид около ста восьмидесяти сантиметров.
И пусть она была внешне красива, было понятно сразу, что внутренний мир отличается кардинально. Та еще стерва. Она с призрением глядела на Адель, словно та уже неплохо так подпортила девушке жизнь. Прожигала пылающими зеленым огнем очами, проводя глазами снизу вверх, будто уже прикидывала, как ломает Горской ноги и скручивает шею. Брюнетку передернуло от волны животного страха, а мурашки мимолетно покрыли её щеки. Никогда в жизни она так не боялась первую встречную девушку. Напоследок блондинка опасно, по-волчьи оскалилась, и обратно перевела взгляд, проводя им по своим новым соперникам. Теперь Аделина была насторожена, а опасность обрела имя и лицо.

— Узнали свою новую соперницу?— в зале повисло тугое молчание. Никто точно не знал, кем является эта девушка. Только понимали, что она явно не была победительницей сезона.

— Меня зовут Регина Бронте. Я — финалистка девятнадцатого сезона Битвы Экстрасенсов. Потомственная чернокнижница, у меня есть личный демон, который помогает мне связываться с миром мертвых. В основном работаю с порчами и приворотами,— ее голос отличался высокомерным тоном, словно все остальные, находящиеся в зале, в её глазах казались просто дном, не выше. Однако на Владислава она смотрела с некой заинтересованностью, ощущая, что их энергии максимально схожи. Все внимание экстрасенсов было устремлено на новенькую, а Адель наоборот — смотрела куда угодно, только не на Регину. Такое глухое отвращение вызвал в ней всего один взгляд. Страшно было и подумать, что будет дальше.

— Зная Олега, вас и ваши работы он не будет воспринимать всерьез, раз вы занимаетесь порчами,— с усмешкой отреагировал Марат, напоминая всем о том, что Шепс-младший нисколько не верит в порчи и проклятия, считает их не больше, чем коллективным бредом обвороженных. Упомянутый парень улыбнулся одной стороной лица и слабо качнул головой, подтверждая слова ведущего.— А вот Череватому такое очень даже по душе.

— Мы сработаемся,— Влад дьявольским голосом согласился с высказыванием Башарова, оскалившись всеми своими белоснежными зубами, доставляя такую же улыбку своей новой сопернице. Сердце Аделины разрывалось на части от взаимодействия её любимого чернокнижника и её теперь нелюбимой чернокнижницы. Разрывалось от чувств к Череватому, которого ни с кем она делить не собиралась, даже в своих мыслях. В жизни бы не смогла представить кого-то рядом с ним, кроме нее самой. Каким бы это сумасшествием не казалось, для Горской ревность к Владиславу приравнивалась уже к ежедневным мучительным ритуалам.

К концу воскресенских съемок объявили, что следующими на свое новое испытание отправятся трое сильнейших: Аделина Горская, Олег Шепс и Ангелина Изосимова. Горской очень даже понравилась компания эзотериков, с которыми она скоро отправится на битву. Во всяком случае, это лучше какой-нибудь связки двух чернушников, которые задавили бы её своими дьяволами со всех сторон.

Голоса в и без того небольшой гримерке превращались в омерзительный гул спорящих эзотериков — хотелось поскорее оказаться дома, в тишине и спокойствии, рядом с пушистым вредным Марсом. Однако Владислав попросил девушку его дождаться, пока тот решит вопросы с редакцией. Он ведь так хотел довезти Горскую до дома, как и всегда. Адель стояла рядом и, особо не вникая в информацию, глядела в телефон, одним ухом улавливая голос Череватого в метре от себя.
Вдруг девушка почувствовала то самое ужасное энергетическое поле. Оно становилось все ближе и ближе. Регина, словно тень, зачем-то подошла к них небольшой компании.

— Влад, у меня есть к тебе одно небольшое предложение. Ты ведь тоже чернокнижник. Почему бы нам с тобой как-нибудь не объединиться и поработать вместе на кладбище? Во вторник, например?— несмотря на то, что Череватому сейчас было абсолютно не до глупых разговорчиков, Бронте его занятость нисколько не смущала — она любыми способами старалась привлечь внимание Влада. Никакой почтительности и терпения.

— Извини, но на вторник у Влада уже есть планы,— Дель, устав слушать непрекращаемые попытки блондинки заполучения ответа, сама решила её уведомить, как можно более сдержано, хотя каждое слово давалось ей с трудом, чуть ли не стискивая зубы от злобы и напряжения.

— А ты, что, его личный секретарь? Расписание ему составляешь? Я не с тобой разговариваю,— с таким надменным лицом и стервозным голосом ответила черновласой чернокнижница, что внутри все аж в узел закрутилось, в один такой большой моток. Чернокнижница дошла до крайностей — схватила парня за плечо и потрясла, отвлекая его от разговора со съемочной группой. Он, наконец, повернулся.— Влад, не против поработать во вторник на кладбище?

— Во вторник не смогу. Как насчет четверга?— несколько раздраженно ответил Владислав, прожигая блондинку уставшим взглядом, пока чернокнижница радостно хлопала ресницами. Адель даже почувствовала себя третьей лишней, чужой на этом празднике жизни, поэтому уперлась глазами в телефон, дабы не видеть, как эта выскочка строит глазки её Владу. Да, об этом никто не знает, даже сам Череватый, но для себя, в своем сердце, Горская давно все решила!

— Отлично! Тогда напишешь мне,— напоследок, перед своим уходом, Регина сладко подмигнула собеседнику и сунула ему в руку какую-то бумажку, которая по итогу оказалась визиткой, и явно заготовленной. Она словно заранее знала, что Владислав не сможет ей отказать. А что самое удивительное — даже несмотря на хамское поведение, Влад не сказал ей и слова против, хотя ему не характерно молчать, если не уважают его личные границы дозволенного.

— Какая-то она... странная, ты не думаешь? Самооценка выше крыши,— Аделина сложила руки у груди и встала в закрытую позицию, говоря полушепотом колдуну и тайком наблюдая за уходящей тонкой фигурой. Если бы не скверный характер девушки, то они бы точно стали подругами. Но Бронте выбрала другую позицию.

— А представь, какая ты со стороны иногда заноза,— сдавленно хмыкнул кареглазый и слегка толкнул рядом стоящую в плечо, также проводя взглядом по ровной спине новенькой. «Интересная личность, однако»,— мимолетно промелькнуло у него в голове.

— Это ты что, её защищаешь теперь? Или из меня эгоистку делаешь? Ясно. Домой на такси поеду,— Аделина раскинула руки в стороны в театральном жесте «сдаюсь» в плен своих эмоций и, демонстративно развернувшись, пошла на выходит из гримерки. Чего только не накрутит переодически женский мозг, что аж хочется спрятаться от собственных мыслей, скрыться за белой пеленой спокойствия и тяжелым стуком сердца. Разум иногда бывает гораздо глупее чувств. А может, они просто сговариваются и вместе издеваются над бедным человеческим рассудком?

— Дель! При чем тут это? Стой же ты, гангрена!

4 апреля.

Испытание девушка прошла с огромным трудом, что вытянуло из нее все соки, оставив после себя лишь звонкую пустоту и нервную дрожь. Задача им дана была не из легких: понять, что случилось с молодым человеком, а впоследствии еще и найти место его гибели.
А также вся сложная проблема испытания компенсировалась с постоянными мыслями о Череватом — они звучали в висках назойливым камертоном, сбивая любой душевный ритм. Аделина до конца не могла понять: может он демонов на нее своих нагнал, что она даже вздохнуть без мысли о нем спокойно не может? Каждый намек, каждое похожее звучание его голоса возвращало к размышлению о нем. заставляя сердце совершать болезненный кульбит.
Горская один раз даже случайно упомянула парня в диалоге с наблюдателями, как бы приводя его в пример в одной из ситуаций. В общем, нигде он ей покоя не давал.

Но, все таки, Аделине стоило радоваться тому времени, когда он был рядом, пусть и мысленно.

Она сидела в гримерке, ожидая, пока их позовут на съемки. Приехала пораньше и только ради одного — поболтать с Владиславом, лишь бы ухватить несколько минут его внимания, обменяться парой ничего не значащих фраз, которые для нее значили всё. Как бы постоянные мысли о нем не бесили Адель, она все равно неимоверно скучает за ним, когда долго не разговаривает с парнем. Даже просто о всякой глупости, особо значения это не имело.

А что по-итогу: ясновидящая уткнулась в экран телефона, лениво листая рекомендации социальной сети. Хотя, нет, она делала вид, что обращает внимание на перелистывающие видео. Взгляд её, на самом деле, был устремлен совсем не в экран, а в сторону парочки чернокнижников.
По ту сторону комнаты, будто на ярко освеченной сцене, существовали только двое: Влад и Регина о чем-то очень возбужденно общались, то смеясь, то взаимно шутя, вызывая улыбку на лицах друг друга. Обсуждали их вчерашнюю совместную работу на кладбище, а Бронте после заваливала эзотерика вопросами, что тот даже на секунду не мог от нее отойти. Они стояли так близко, что их ауры, казалось, сплелись в ядовитый, дурманящий коктейль, а их дыхание слилось в одно целое, образуя тяжелый, горячий ком в горле у Аделины.

— Приворот, что ли, на него сделала?— предположил Олег, незаметно присаживаясь около неожидавшей этого Аделины. Он также неотрывно держал взгляд на дуэте эзотериков, которая смущала его не меньше девушки.

— В смысле?— выдохнула Аделина, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Ну, ты только посмотри, как Влад с ней светится,— Шепс качнул головой в сторону своего друга, а Аделине после подобных слов даже находиться рядом с двойкой колдунов было неприятно. Да даже от одной мысли раскалывалась голова. А медиум еще и улыбался так насмешливо, словно нравилось ему. Или просто издевается над девушкой.

В ее ушах зазвенело. «Светится». Это слово раскалилось докрасна и выжгло все внутри. А Влад... Влад улыбался той самой, редкой, залитой солнцем улыбкой, которая, как ей казалось, принадлежала только им двоим.

— Ничего он не светится! Шутку, наверное, просто смешную рассказала, вот Череватый и давит лыбу,— разум девушки не мог переступить через собственные рамки дозволенного и подумать о чем-то против чувств Аделины. Никакой магии. Только совпадение. Только ее больное воображение.

— Не-е-е, они больше на счастливую парочку смахивают. Представь, если Влад сейчас её поцелу...— Шепс точно издевался над Горской. У него еще такая ухмылка на лице появилась, будто он и есть тот самый плохой купидон, действующий против правил. Олег дьявольски растянул последнее слово, наслаждаясь, как на ее лице проступает мука.

— Да пошел ты, Олег. Тоже мне Эрос-интригант,— Адель еле сдерживала себя, чтобы не влепить эзотерику оплеуху за такие резкие и необдуманные высказывания. В моменте даже не понимала, что слишком выдает себя и раскрывает потайные уголки души. Она, скрестив руки у груди, откинулась на спинку диванчика, настраивая дыхание на прежний лад.

— А чего ты, ревнуешь, что ли?— Олег, как змей-искуситель, верхней половиной своего тела наклонился к брюнетке и ткнул ту в плечо своим локтем, желчно посмеиваясь, словно скрежет по стеклу, точно унижая тем самым соперницу. Адель сейчас настолько была накалена, словно вулкан, что раз коснись её — пальцы до костей спалишь. Только пара из ушей не хватало для правдивости доказательства её пыла внутри.

— Заняться мне больше нечем,— сухо ответила Адель, когда ее проклятое воображение уже нарисовало картину: его губы, прикоснувшиеся к губам Регины. Перед глазами поплыли кровавые пятна, в висках застучал набат. Она должна была уйти. Сейчас. Пока не совершила чего-то непоправимого. Не было видно, но её волосы, кажется, встали дыбом, а клыки уже перегрызали шею блондинки. Горская решила остыть, иначе на съемках её сможет вывести любая мелочь. Показательности не желает вовсе.
Ясновидящая резко встала со своего места на диванчике, да так, что чуть в глазах не потемнело, и, торопливо поправив платье, поспешно направилась к выходу из гримерки с невыносимой атмосферой похоти и вожделения. Она уже начинала задыхаться от незаметного, однако ощущаемого страстного любовного, но завистливого препарата.
Адель, на самом деле, тайно изучила все об этой барышне и узнала, что та работает с Левиофаном — демоном зависти и ревности. Сразу все встает на свои места. Бронте просто сама в какой-то степени завидует Аделине и её близости к Владиславу, а сейчас ради подпитки заставляет соперницу показывать свои чувства собственности.

— Ну, точно ревнует. Ох, Адель-Адель, не умеешь ты скрываться,— твердил себе под нос Шепс-младший, понимая все от корки до корки сознания Горской. У него был собственный план, как подтолкнуть девушку на путь истинный. Устал он смотреть на этих пленников своих чувств и своих голословных сомнений.

А потом грохот.

На эмоциях, выходя из помещения, Аделина случайно сильно хлопнула дверью, что заставило наконец Череватого отвлечься от разговора с максимально заинтересованной Региной. Очарование рухнуло в одно мгновение. До этого момента он, словно околдованный, слушал её голос и забывал окружающий мир, посторонние звуки. А сейчас его будто током прошибло. Теперь его менее всего волновала какая-то девушка рядом, но ради уважения продолжал стоять и делать вид, что слушает, следя за тем, как вслед за его Аделиной вышел ненавистный ему Краснов.

И все. Мир сузился до этой точки. Девушка рядом, ее слова, ее смех — все растворилось, стало фоном, белым шумом. В горле запершило, а в голове, ясно и неоспоримо, вспыхнула единственная, паническая мысль, перекрывающая все остальное: «Только бы не за ней...» Но он уже знал ответ. Знало его и ноющее, сжавшееся в комок сердце.

Кожа Горской покрывалась тонкой волной мурашек от нарастающего снаружи ветра. Снег почти растаял благодаря теплой погоде в последнее время, но все равно отдавал слабым потоком холода в воздухе. Наконец Дель чувствовала себя на свободе, вдалеке от лишних противных глаз, которые постоянно снять с нее шкуру, сделать больно, отомстить за наигранное счастье. В данный момент лишь ветер, деревья, природа понимали её боль и по-настоящему сожалели, убаюкивая в своих леденящих объятиях. Думать совершенно не хотелось. Ни о чем. Голова устала от постоянно потока отрицательных мыслей, от непрекращающихся переживаний насчет чувств, любви. Мысли, эти назойливые осы, на мгновение умолкли, оставив после себя лишь блаженную, звенящую пустоту. Пусть теперь он, Влад, изнывает от сомнений, если ему вообще было что-то нужно.

Она так глубоко ушла в себя, что не сразу осознала — леденящие объятия ветра сменились плотными и живыми. Чья-то тень накрыла ее сзади, а сильные руки сомкнулись на ее талии, прижав спину к чужой, твердой и незнакомой в своей уверенности груди.

— Ты чего так резко убежала?— спросил столь знакомый для Аделины голос над ухом, который она не слышала уже долгое время. Впервые за несколько недель Краснов заговорил с ясновидящей. Сейчас он звучал словно выстрел в тишине.

— Подышать просто захотелось,— невозмутимо, но слегка дрожащим голосом злостно ответила Адель, особо даже не обращая внимание на то, в каком положении сейчас находится с Артемом. Больше её волновали алые от гнева щеки, которые в секунду могли превратиться в тяжелые слезы, плохо контролируемые после перепада настроения.

— Это из-за Влада, да?— он говорил мягко, как змеиный шепот, притворно-сладко, пытаясь надеть маску спасителя. Он читал ее как открытую книгу, и это бесило.

— Артём, перестань,— ее протест был слаб, и какая бы сейчас у нее не была ненависть к чернокнижнику, сердце не обманешь. И даже самые сладкие речи не заменяет ей его кривой говор и притупленный смех.

— А я ведь всегда знал, что он тебя поматросит и бросит,— он звучал как совесть, где-то далеко, за пеленой серого вещества.

— Ничего он меня не матросил!— Адель попыталась скинуть чужие руки со своего тела, но парень оказался сильнее, он лишь крепче вжался в хрупкие девичьи плечи, вдыхая запах ее волнистых непослушных волос.

— Да? То есть ты намеренно сейчас игнорируешь тот факт, что твой Влад стоит и любезно общается с Бронте, а на тебя даже внимание не обращает?— со стороны Артема подъехали вразумительные наезды. Каждый его удар был точен, как удар кинжала, вонзающийся в самое больное место. Он ждал капитуляции, но недооценил ее упрямство.

С резким движением, заставившим мир вздрогнуть, он развернул ее к себе, ловя за талию, чтобы она не упала. Его пальцы впились в ее бока, словно когти. Он пытался поймать ее взгляд, прочитать в ее глазах смущение и боль, но она упрямо смотрела куда-то мимо, в пустоту. От его тела исходил парадоксальный жар, но душа его веяла леденящим холодом. Он был как красивая, но бездушная фарфоровая кукла.

— Это не мое, и точно уж не твое дело. Может у них своя тема для обсуждения,— без конца оправдывала любимого Адель. С ее-то собственностью только влюбляться. Ее любовь была клеймом, которое, раз получив, уже не сжечь. И Влад попался в эту мышеловку.

— Я же вижу, что ты все равно на него обижена.

— Даже если так, Артём, что тебе от меня нужно?!— свои психи Аделина больше не скрывала и практически кричала фразу Краснову в лицо. Она ненавидит лишние расспросы, ненавидит, когда ковыряются в её кровяных ранах. Дель случайно перевела очи на лицо собеседника и уловила его поедающий взгляд. Артём не щурился из-за криков девушки, не собирался кричать в ответ, а просто наблюдал за её реакцией и интенсивно проносил у себя в голове различные мысли. Она увидела не гнев, а пожирающий, хищный интерес. Он изучал ее, как уникальный экспонат.

Парень плавным движением переместил свои руки на щеки подруги и криво улыбнулся, приглушенно усмехнувшись. Он словно завораживал Аделину своими медово-карими глазами. Та даже не шелохнулась, почувствовав чужую плоть у себя на лице.
Артём медленно сомкнул веки и стал медленно приближаться к физиономии соперницы. Их дыхание смешалось воедино, а мысли разбежались по углам. Мир сузился до точки.
Мужские губы сухо коснулись мягкой розовой кожи девушки, желая большего, желая той самой неизведанной страсти. Его поцелуй был не вопросом, а отчаянной мольбой, попыткой вернуть всё то тепло, что утекло между ними за последние недели. Он медленно двигал устами, сжимая девичий рот в своем, пока она стояла и недоумевала, её губы оставались безжизненными и холодными. Она не ответила. Не отстранилась сразу, а просто... застыла, позволив ему ощутить всю глубину её отчуждения.

И тогда, будто очнувшись от сна, она медленно, но неумолимо положила ладони ему на грудь и оттолкнула. Это был не резкий жест, а окончательный. Как закрытие тяжелой книги.

Он отпрянул, воздух между ними внезапно стал острым и колючим, как тонкий лед.

— Я так не могу, Артём,— прошептала она, тыльной стороной ладони проводя по губам, пытаясь стереть следы чужого вторжения. Ей было физически противно, но больше всего — страшно от собственной слабости, от того, что она на миг позволила этому случиться.

— Почему? Ты свободный человек, Адель! Имеешь права на лучшее в своей жизни, а на что в итоге её растрачиваешь?— теперь бесился Артём. Он правда не понимал, почему все не так, как было им задумано еще несколько дней назад. Для себя он решил, что не оставит девушку в покое, пока окончательно ее не добьется.

— Пойми, я не могу противоречить своим чувствам!— на это Адель получила непонимающий взгляд от Вампира, до которого до сих пор не доходила истина. Или просто не хотел в то верить.— Да, я люблю его.

Краснов опустил свой опьяненный темный взгляд вниз и усмехнулся от принятия всей ситуации. Ему все казалось дурным сном. И в звенящей тишине между ними осталось только горькое понимание, что некоторые стены одним поцелуем не разрушить.

— Ты еще пожалеешь,— непоколебимым тоном лаконично отрезал Вампир, даже не взглянув напоследок в сторону девушки, поспешил вернуться в гримерку.

И только теперь, когда он ушел, к ней пришло жуткое, ползучее осознание. Они целовались. Вернее, он целовал ее, а она... позволила. Стало до тошноты страшно. Что означала его фраза? Угроза? Пророчество? Тело помнило все: жгучий отпечаток его рук на щеках, давящую тяжесть его объятий, чужой, чуждый привкус на губах. Ей хотелось выть, бежать, скрести кожу до крови.

Вокруг все еще пахло его горячей кровью, на щеках ощущался горящий отпечаток рук, а на губах чужое присутствие. Хотелось помыть рот с мылом.

Пора возвращаться. Возвращаться под прицел чужих взглядов, под пронзительный, всевидящий взгляд Шепса, который, она чувствовала, уже все знал. Увидел ли кто-то, как Краснов последовал за ней? Этот вопрос висел в воздухе, как запах гроза, предвещая новую бурю.