Будешь моей...

6 апреля.
Однако на съемках и в гримерке ничего порядком не изменилось. Адель и Влад по-прежнему обменивались парой ничего не значащих фраз, их взгляды, крадущиеся друг к другу, были полны тайного шифра, подвластного лишь им двоим. Никаких лишних прикосновений и чрезмерной близости — только рабочие взаимоотношения. Порой эта картина была до того неестественной, до того нарочитой, что воздух вокруг звенел от напряжения, но пара не обращала внимание на непонимающие взоры своих соперников. Всё, что было по-настоящему их, все сокровенные тайны, оставались за тяжелыми дверьми съемочного павильона. Стоило переступить этот порог, как между ними опускался незримый, но непробиваемый барьер, превращая влюбленных всего лишь в хороших, несколько отстраненных друзей.

Однако за пределами этой сцены, в мире, где не жужжали камеры, где никому не было дела до «их правды»... Там разворачивалась совсем иная история. История, о которой никто не смел даже догадываться.

Пара эзотериков, уверенные, что ни одна живая душа не разглядит паутину их личной жизни, поклялись хранить тайну до последнего момента. Скрывались достаточно хорошо, что вопросов, пока что, особо никто не задавал. Однако с каждым взаимодействием им все больше и больше казалось, что они находятся под чужими взглядами, чудилось, что каждый кирпич в стенах, каждый лучик софитов видел их насквозь.

Особенно Олег. Он, словно гончий пес, чуял ложь на инстинктивном уровне. Шепс невзначай спрашивал и самого Владислава об их отношениях с Горской, и к самой девушке подходил с намеками и догадками, в ответ на что получал лишь шутки с долей иронии и возмущенными возгласами о насущности глупых заинтересованностей. Но чем яростнее они отбивались, тем больше вопросов загоралось в его глазах. В общем, он, словно следователь, старался по малейшим уликам распознать ложь и правду, страсть и холод, добиться истины и справедливости. И ведь это он, Олег, столько сил вложил в то, чтобы эти два упрямых слепца наконец-то перестали метаться друг от друга и друг за другом! Это он был тем катализатором, что должен был привести их к счастью! А в итоге что? Упорно молчат! И даже знаков не подают! Неужели это и есть вся их благодарность — это ядовитое, унизительное игнорирование?

В укромном уголке гримерки, затянутой сладковатым дымкой духов и грима, теснилась группа экстрасенсов, чтобы тайком побеседовать насчет нового, недавно открытого ресторанчика рядом с местом съемок, где уже успели пообедать братья Шепсы. Говорили, что кухня и правда там прекрасна, особенно хваля пасту «Болоньезе» — ту самую, с фирменной подачей и секретным рецептом, от которой, по их словам, перехватывало дух.
А Аделина рекомендовала свое самое любимое кафе с невероятно вкусным бодрящим напитком и легким, но питательным завтраком. И пока она говорила, в ее памяти всплыл солнечный луч, выхвативший из полумрака того самого парня, что сейчас стоял в их компании. Та самая встреча, несколько месяцев назад, когда их взгляды столкнулись — не случайно, а многообещающе, словно давно условленная встреча. Но эту искру, эту сокровенную ниточку, связывающую ее с ним, она благоразумно утаила, спрятав от посторонних глаз под маской безмятежности.

Пока все были увлечены разговором, Череватый сразу же потерял суть обсуждения. Его сознание отключилось от обсуждения меню в тот миг, когда на его плече внезапно вспыхнуло прикосновение — обжигающе-теплое, женское. Он вздрогнул, будто от удара током, но мгновенно одел на лицо непроницаемую, стальную маску, не выдав и тени смятения.
Сзади оказалась Регина. Влад всем корпусом тела развернулся к ней и почувствовал невесомое напряжение. Чернокнижник не испытывал ни капли радости от ее вида, однако сорвать на ней внезапную ярость было бы безумием. Еще пару дней назад он относился к ней с полным доверием и почтением, а теперь, без каких-либо причин и поводов, начал бы показывать свою ненависть и пренебрежение к даме. Резкая перемена без видимой причины выдала бы его с головой.
После эмоционального разговора с Аделиной в нем что-то будто переменилось.

«Приворот... — навязчиво стучало в висках. — А что, если это правда? Почему я так стремительно распахнул перед ней душу? Я ведь почти не знаю эту девушку. Что бы это могло значить?»— долго думал Влад, но решил пустить все на самотек. Уверенности не было ни в чем — творила ли Регина над ним свое темное искусство, или же эта подозрительность, словная чума, передавалась от одного к другому, порождая коллективный психоз.

Череватый решил спокойно выслушать Регину — чем быстрее это случится, тем скорее закончится этот нелепый, ненужный разговор. Он был в этом уверен еще до того, как она открыла рот. Он видел по ее глазам — она подошла к нему без единой мысли в голове, и причину для беседы начала придумывать на ходу, прямо у него на глазах.

— Привет, Влад...— голос Регины дрогнул, затерявшись в пространстве между ними. За все их недолгое знакомство Влад еще ни разу не видел Бронте такой... растерянной. Словно тень набежала на ее обычно уверенное лицо. Она избегала его взгляда, уставившись в пол, а ее пальцы нервно перебирали пряди светлых волос, будто пытаясь нащупать в них потерянную нить разговора.— Слушай, сможем на следующей неделе еще поработать на кладбище?

Аделина, стоявшая неподалеку, одним ухом слушала забавные, такие совсем родные перепалки братьев Шепсов, прикрывая улыбку кулаком. Но второе ухо было всецело отдано диалогу Регины и Влада. Она мастерски изображала полное равнодушие, хотя каждый мускул в ее теле был напряжен до предела. Внутренний голос кричал, чтобы она вмешалась, но она лишь тихо молилась, чтобы Влад проявил благоразумие.

— Извини, на следующей неделе я объявил забастовку кладбищам,— отшутился Влад, но в его голосе слышалась неуверенность. Он смотрел куда-то мимо Регины, избегая ее настойчивого взгляда.— Я там практически прописался в последний месяц.

— Да? Жаль... Тогда, может, просто прогуляемся по городу? Зайдем в кафе, посидим, выпьем по чашке кофе?— уже более уверенно продолжила Регина, что Владислав даже растерялся. Нет, он надеялся на простое понимание со стороны девушки, но не на очередной альтернативный вариант проведения времени в обществе чернокнижницы. В его строго расписанные планы это явно не входило.

Аделину будто током ударило. Внутри нее что-то закипело — темное, горячее, неконтролируемое. Это была не просто ревность, нет. Это было животное чутье, шептавшее, что Регина таит в себе угрозу. Ее пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони. Она с трудом сдерживала порыв — вскочить, оттащить эту блондинку от Влада, встряхнуть ее за плечи. Девушка даже норовила одним движением своей руки сбросить все с барной стойки, что находилась позади нее. Теперь и расположение гримерной комнаты раздражало Горскую. Все было не так. Дыхание участилось, кровь гудела в висках, заливая лицо жарким румянцем.

— Ну... мне нужно посоветоваться с Толиком. Его желание — мой приказ,— оголил белоснежные зубы Влад и усмехнулся. Ну, Череватый, собственной персоной. Никто уже особо и не обращал на его каламбуры рьяного внимания — у него это в крови, он без шуточек словно солдат без автомата. Зато Регину такая реакция напротив стоящего завела еще больше.

Ее робость испарилась без следа, уступив место настойчивой уверенности.

— Спроси сейчас, мне не трудно подождать,— она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до неприличной. Ее движения стали плавными, почти хищными.

— Он занят сейчас,— Влад отступил на шаг, показывая пальцем вверх. — Говорит, дел «оттуда» много.

— Тогда передавай ему,— Регина кокетливо подмигнула, и в ее глазах вспыхнул опасный огонек,— что я буду очень рада положительному ответу.

С этими словами она развернулась, и ее белые волосы взметнулись снежной бурей. Она уходила, как снежная королева — высокая, недосягаемая, неоспоримо прекрасная и оттого еще более опасная. А за ее спиной оставались два взгляда — растерянный взгляд Влада и пылающий негодованием взгляд Аделины, в котором бушевала буря из гнева, страха и обреченной предчувствием тревоги.

Влад, с трудом переводя дух после странного диалога с Бронте, развернулся к компании. Если вначале разговора девушка выдумывала, как привлечь внимание чернокнижника, то в конце уже Череватый рылся в своих смешанных, запутанных мыслях, как бы ответить более терпимо и сносно, потому что эмоции были на грани взрыва.

Колдун отчетливо понимал, что пока они с Аделиной никому не рассказывают о своих отношениях и стараются меньше появляться рядом друг с другом в местах, где возможны чужие взоры, а позже и слухи, будет очень тяжело скрываться. Каждое такое столкновение будет испытанием. Постоянно придется выдумывать сумасшедшие отмазки прямо на месте происшествия, где времени на размышления не так много. Это как разгадывать головоломку с тикающей бомбой в руках.

— Влад, а ты чего так отшил-то её?— в тишину врезался едкий голос Олега.— Красивая же девчонка, смышленая, формы ничего...— его пронзительный взгляд скользнул по лицу Владислава, а затем устремился к Аделине, словно проверяя ее на нервы. Была ли это очередная уловка, чтобы докопаться до истины, или он и вправду считал Регину достойной претенденткой на сердце Череватого?

Влад волновался, что сейчас Адель как обычно не сдержится и ловить её придется уже возле выхода из замка, а шаг у нее стремительный, такой же, как и быстрота вспышки эмоций — с этим не поспоришь. Но на этот раз Горская лишь едва заметно пожала плечами и гордо вскинула подбородок. Ее лицо оставалось безупречной маской спокойствия, хотя внутри все переворачивалось от урагана эмоций, а ноги едва держали от выброса адреналина. Дель прекрасно знала, что ни одна душа не стоит рядом с ней на уровне любви Череватого. Она в любом случае занимает лидирующую позицию.

— Понравилась, Олег? Забирай!— Влад мгновенно перевел все в шутку, хотя в глазах еще плескалась тревога.— Благословляю от всей души! Только избавь меня от этой нечисти! — он отмахнулся с напускным безразличием, но где-то в глубине души понимал: призрак светловолосой девицы еще не раз будет являться ему в тревожных снах. Как ни странно, он был почти благодарен ей — ведь она невольно стала тем катализатором, что скрепил его связь с Аделиной еще прочнее.

Съемки прошли молниеносно. Каждый из экстрасенсов ушел в себя, лишь изредка бросая скупые взгляды на зеркало с его безжалостными оценками. Однако в этот раз очень даже выделилась Горская. Ее результат — восемь с половиной баллов! — вспыхнул на злосчастном экране под её именем и фамилией, ставя эго многих экстрасенсов на колени. Удивление девушки нельзя описать словами. Нет, даже если захочешь, просто не получится! Казалось, само небо решило вознаградить ее за прошлую несправедливость, когда Регина Бронте занизила ей балл.

Девушка застыла перед зеркалом, не в силах вымолвить и слова. Ее глаза, широко распахнутые от изумления, смотрели сквозь цифры, словно не веря их реальности. Мир вокруг потерял четкие очертания, превратившись в акварельный сон. Неужели это правда? Неужели то ноябрьское сообщение от редакции канала, тот шаг навстречу собственному счастью, привели ее сюда — к этому триумфу?

— Есть что сказать нашим телезрителям, Аделина?— голос Марата прозвучал тепло и проникновенно, будто он и сам разделял ее радость.

Она медленно повернулась к камере, все еще ощущая себя как во сне.— Я... не ожидала... — слова путались, разбегались, отказывались складываться в предложения. Где-то рядом стоял Влад, и один лишь взгляд на его сияющее лицо возвращал ее к реальности. Да, это происходило наяву.— Огромное спасибо всем, кто поставил мне эти высокие оценки. Благодарю за вашу справедливость, за то, что вы видите истинную работу людей... куда лучше, чем некоторые эксперты в этом зале.

Горская не повернулась, но своим нутром чувствовала полную победу над Региной. Победу со всех сторон, по всем фронтам. Где бы блондинка не старалась затмить Аделину, черноволосая всегда вырывалась вперед, не за счет каблуков или миловидности, а силой своего дара и умения очаровывать людей. Дель нисколько не уступала умением мания людей к своей личности. Так что чернокнижнице ничего не остается кроме того, как принять свой проигрыш.

— Владислав, а вы чего такой воодушевленный?— внезапно перевел взгляд на Череватого ведущий. Влад стоял, освещенный изнутри. Его темные глаза сияли, как две звезды, а на губах играла та самая дьявольская улыбка, что могла бы испугать кого угодно. Но не Аделину. Для нее в этом взгляде был весь мир.

— Да вот, за Аделину радуюсь,— честно проговорил Череватый, не отрывая взгляда от высоких цифр на огромном зеркале зала.

— Скажите честно, колдовали?— шепотом поинтересовался Башаров, играя в некие «кошки-мышки» с экстрасенсом.

Влад в ответ на шутку Марата лишь загадочно поджал губы и многозначительно покачал головой. Этот молчаливый жест говорил красноречивее любых слов.

— Адель, ты повнимательнее с ним,— с игривой ухмылкой вступила Виктория Райдос,— а то, не ровен час, и впрямь заколдует, не отвяжешься.— В ее голосе сквозила не только шутка, но и тень неподдельного убеждения, будто она знала о темных талантах Череватого нечто, недоступное простым смертным.

Зал уже не взрывался возмущенными возгласами при подобных шутках, как бывало месяцами раньше. Теперь парочку воспринимали как нечто цельное, нераздельное — разве что просто очень близких друзей. Ирония судьбы: когда они и вправду были лишь друзьями, все подозревали неладное, а теперь, когда между ними вспыхнуло настоящее чувство, окружающие видели лишь приятельские отношения. Аделина до сих пор ломала голову над этой странной закономерностью.

Все, вроде бы, улыбались, глядели то на кареглазого брюнета с дьявольским оскалом, то на брюнетку с ангельскими глазами, кои не сочетались с ее грубой внешностью, но добавляли изюминку в красоту Горской.

Адель медленно обвела взглядом собравшихся, и ее внимание сразу привлекли двое, выделявшиеся своим мрачным видом. Артём Краснов и рядом с ним стоящая Регина Бронте одинаково угрюмо слушали надоедливые разговоры своих соперников и хотели поскорее оказаться за стенами огромного замка. Если мрачное настроение Вампира еще можно было понять — его чувства к Аделине не были секретом, — то что творилось в душе Регины? Неужели она и впрямь питала к Владу нежные чувства и имела надежды на общее будущее? По ее побелевшим от гнева губам и сверкающему взгляду было ясно — блондинка уже вынашивала план мести.

Аделину вдруг пробрала ледяная дрожь, словно незримая рука провела холодным пальцем по ее спине. Она инстинктивно оглянулась — окна были плотно закрыты, ни малейшего сквозняка. Странно... Нехорошее предчувствие сжало ее сердце.

По окончанию съемок узналось, что на свое новое испытание отправляются трое сильнейших экстрасенсов — великолепная Виктория Райдос, всемогущий медиум Александр Шепс и опаснейший Вампир — Артём Краснов. Нестандартная тройка, однако.

9 апреля.

— И ради этого ты среди ночи поднял меня с постели?— голос Аделины прозвучал хрипло от сна. Она смотрела на бесконечный старый забор, тянувшийся вдоль дороги, и сдерживала зевок.— Свидание на кладбище? Серьёзно?

Череватый начал названивать девушке посреди позднего вечера и сказал быстро собираться, мол, покажет ей кое-что интересное — не самый лучший способ заинтересовать девушку на встречу, но Адель, на удивление, повелась моментально. И вот теперь они мчались через спящий город к погосту. Адель клевала носом, каждые тридцать секунд ее веки предательски смыкались, а в голове роились проклятия в адрес всего мира — и особенно в адрес вдохновенно рулящего парня. В эти мгновения она искренне сожалела, что вообще согласилась на ту судьбоносную встречу несколько месяцев назад.

— Кто сказал, что это свидание?— Влад бодро переключал радиостанции, заглушая ее недовольное сопение аккордами магнитолы.—Просто сюрприз.

— Романтик из тебя как из меня балерина,— с грустной иронией выдохнула Адель, прислонившись лбом к холодному стеклу. Ледяная дрожь пробежала по телу, покрывая кожу мурашками.

— Ладно, будет тебе свидание!— сдался он.— Вылезай, мы приехали.

И правда — пока она размышляла о том, как прекрасны его руки — эти тонкие пальцы, очерченные легкими прожилками вен, — машина незаметно остановилась у мрачных ворот погоста. Воздух вокруг сгустился, наполнившись тенями и шёпотами. Бесчисленные духи и сущности витали в ночи, готовые напугать любого случайного путника. Но для экстрасенсов это зрелище было привычнее, чем вид обычных, здравомыслящих живых людей.

Хоть днем и было достаточно тепло, ближе к ночи температура все равно опускалась до непривычно низких цифр, а снег все еще не успел до конца растаять из-за большого количества деревьев, создающих тень за оградой.

Влад, бережно поддерживая Аделину за пясть, помог ей выбраться из машины. Забрав сумку с ритуальными принадлежностями, он уверенно шагнул вперед, и пара, взявшись за руки, погрузилась в пучину кладбищенской тьмы.

Стояла такая непонятная мрачная атмосфера... Было слышно лишь шелест еще на половину голых деревьев, парень и девушка, идя по тропинке, слышали размеренное дыхание друг друга, слышали и собственные глухие из-за грязи и снега на земле шаги. Ничто и никто больше не смел нарушить окружающую кладбищенскую тишину.

Вскоре они достигли скромной могилы, где Влад принялся раскладывать свои таинственные инструменты. Пока он возился со свечами и покрывалом, Адель скользила взглядом по бледным силуэтам, толпившимся вокруг. Их было так много — старых и молодых, тех, кто едва успел родиться, и тех, кто дожил до седых волос. Она ловила себя на мысли: какие истории они унесли с собой? Какие судьбы оборвались слишком рано, а какие растянулись на целый век?

— Говорит, не свидание, а сам свечи притащил! Вот обманщик-то, Череватый,— бубнила себе под нос Аделина и смотрела за новой развивающейся реакцией на лице чернокнижника. Недавно она открыла в себе новую черту — любовь к подкалыванию людей. И она даже могла предполагать, откуда умение взяло свои истоки.

— Да ну тебя, Горская,— отозвался он, покачивая головой, но в углах его губ играла улыбка.— Откуда только свалилась такая на мою голову...

Когда Череватый закончил с подготовкой места для ритуала, он подозвал девушку и попросил сесть рядом с ним. Смотря в разбитое зеркало, Горская видела во Владе не её любимого чернокнижника, а сущего демона, в тот момент, когда он разрезал палец и капал своей кровью в специальную чашу.

— Дашь свою кровь?— его голос прозвучал как обжигающий шепот из самого мрака. Ладонь, испачканная алой жидкостью, протянулась к Аделине — не просьба, а ритуальный жест, не терпящий отказа.

Девушка нервно рассмеялась, пытаясь скрыть дрожь в коленях: — У вас, чернокнижников, и бракосочетание такое... готичное?— ее голос сорвался на высокой ноте, когда она увидела, как его кровь извивается в чаше, словно живое существо.

— Либо кровь, либо плюй, либо волос,— но Владу сейчас было не до шуток. Он был серьезен как никогда, настойчив, как на любом своем испытании.

— А ты на меня приворот не сделаешь?—прошептала она, но руку не отдернула, позволив ему принять свою ладонь.

— А оно мне надо? Ты уходить от меня собралась?— уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, и Влад задал достаточно логичный вопрос, ведь девушка и без всяких приворотов безумно влюблена в чернокнижника.

— Тоже верно...

Адель завороженно глядела, как мужские пальцы сжимают ее руку. Резкое движение — тонкая полоска алого на ее коже — и ее кровь соединилась с его в чаше. Он начал осторожно крутить плашку, смешивая две биологических жидкости и параллельно что-то начитывая шепотом. Капли воска падали в чашу с треском, а Адель тонула в его глазах — бездонных, как сама ночь, горящих демоническим огнем. В этот миг она понимала: это не просто обряд.

А потом вдруг прозвучал громкий рев — рядом появился бес Влада — Толик. Его дьявольская ухмылка обнажила ряд окровавленных клыков и почерневших зубов. Длинный змеиный язык облизнул пальцы с почти человеческой причудливостью, а огненный хвост извивался в такт его хихиканью.

— Пиздец кровь вкусная,— пророкотал он басом, от которого застыл воздух.— На развес даете?

Адель вздрогнула, узнав этот голос — тот самый, что когда-то помог ей пройти одно из первых испытаний. Ирония беса была до боли похожа на едкий юмор его хозяина.

— А Толик тут что делает?— удивилась Аделина присутствию злосчастной сущности. Соскучился что ли?

Влад тем временем поджег купюру в сто рублей, и ассигнация, извиваясь черно-алым пламенем, погрузилась в кровавую смесь.

— Я решил провести с тобой особый ритуал,— объяснил он, и в его глазах вспыхнули отблески пламени.— Теперь ты для Толика — второй владелец. Он сможет появляться рядом, когда захочет сам, когда тебе понадобится помощь... или по моей просьбе. Я принял тебя в династию Череватых.

Адель переводила взгляд с беса на колдуна, пытаясь осмыслить услышанное. Что это — дар или проклятие? Зависимость от демона или надежная защита в любой момент? Мозг отказывался воспринимать реальность происходящего — слишком уж фантастичным казался этот ночной кошмар наяву.

— Значит... он теперь и мой?— растерянно переспросила Аделина, не в силах отвести взгляд от демонической фигуры.

— В каком-то смысле, да,— кивнул Влад, но в его глазах мелькнула тень предостережения.— Но будь готова к сюрпризам. Иногда его помощь оборачивается новой проблемой. Постараюсь держать его в узде.

— А я ж чувствовал, что вы вместе будете!— внезапно провозгласил Толик, его голос звучал как скрежет камней под землей.— Сразу же, блять, сказал Владу: не упускай шанс, слепой! Ты ему с первого взгляда приглянулась... Да и мне тоже.

— Слышь ты, блять, рогатый! Пасть свою закрой— резко обернулся к нему Влад, и в его голосе впервые прозвучала настоящая ярость.

— У меня кровь твоя, недоумок. Я всевластен перед тобой,— в ответ язвительно твердил ему рогатый.

Адель не могла сдержать смех, наблюдая за этим сюрреалистическим спором. Казалось невероятным, что грозная сущность, перед которой трепетали духи, люди и все, кому она встретится в своем безличном образе, могла так отчаянно пререкаться со своим хозяином.

— А это значит, что я могу Толю еще и потрогать?— ясновидящая всё рассматривала беса и удивлялась от его необычного непропорционального строения туловища. Выглядел противно, нежели пугающе.

— Можешь, но не советую. Пальцы себе расплавишь,— ответил ей колдун, рассматривая помощника так, будто тот — его творение.

— Что ж, тогда без рукопожатия. Будем кентами, Толик Череватый,— Адель качнула головой и мысленно пожала костистую кисть сущи.

— Будем, Аделина Череватая,— тут же откликнулся демон, и в его глазах вспыхнула мстительная искра.

— Эй, не увлекайся!— тут же вспыхнул Влад, но Адель лишь рассмеялась, с наслаждением примеряя на себя эту странную, но такую родную фамилию.