5
От лица Максима
День тянулся бесконечно. За окном мелкий дождь барабанил по подоконнику, не давая забыть, что осень — это про серость, холод и скуку. Стас где-то пропадал, вроде пошёл за продуктами, а может просто ушёл гулять, кто его знает. Аня, как обычно, сидела у себя, не показываясь на глаза.
В доме стояла странная тишина, будто сам воздух устал от этой недели. Телефон сел, музыка не спасала, и я сидел на диване, глядя в потолок.
Потом внезапно — щёлк.
Свет моргнул пару раз и пропал.
— Да что за… — выругался я и ударил по выключателю. Ноль реакции.
Дом погрузился в темноту. Лишь из-за окна лился мутный уличный свет, серо-жёлтый, от фонаря под дождём.
Через минуту послышался тихий голос:
— Макс?..
Аня. Конечно, Аня.
— Свет вырубился, — ответил я. — Проверю пробки.
На ощупь я добрался до кухни, открыл ящик и достал старую свечу. Нашёл спички, щёлкнул — пламя дрогнуло, осветив комнату мягким жёлтым светом. Всё сразу стало другим: кухонный стол, кружки, коробка с чаем — всё выглядело будто из другой жизни, спокойной и далёкой.
— У тебя фонарик есть? — раздался голос из коридора.
— Нет. Свеча—это максимум. — я обернулся. — Заходи, если не боишься.
Она вошла тихо, почти неслышно. На ней была простая кофта, волосы распущены, глаза блестят от отражения света.
— Стас ушёл? — спросила она.
— Не знаю. Может, сдох где-то в магазине.
Она нахмурилась.
— Не шути так.
— Да расслабься, — отмахнулся я, но сам почувствовал, что сказал глупость.
Мы сели напротив друг друга. Я достал чай, поставил на стол две кружки — себе и ей. Она не отказалась.
Минут пять мы молчали. Только звук дождя и потрескивание фитиля.
Я поймал себя на том, что смотрю на неё. Она не боялась — по крайней мере, сейчас. Просто сидела, держа кружку двумя руками, и следила за пламенем.
— Что, страшно без света? — спросил я, больше чтобы нарушить тишину.
Она перевела взгляд на меня.
— Тебе не надоело спрашивать, боюсь ли я?
Я усмехнулся.
— Может, я просто интересуюсь.
— Или хочешь убедиться, что всё ещё могу бояться тебя. — Её голос был тихим, но уверенным.
Я не ответил сразу.
— А может, просто хочу понять, изменилась ли ты.
— Изменилась, — спокойно сказала она. — Только вряд ли ты заметишь.
От её слов внутри будто что-то щёлкнуло. Не злость, не раздражение — просто непонимание. Я отвернулся, сделал глоток остывшего чая.
— Тогда скажи, какой ты была раньше, — сказал я, глядя в сторону.
— Глупой, — ответила она почти сразу. — Доверяла людям. Даже тем, кто этого не заслуживал.
Слова попали прямо в цель. Я хотел ответить, но не смог. Просто сжал кружку сильнее.
— Знаешь, — продолжила она после паузы, — когда нет света, всё как будто становится честнее. Люди не могут прятаться за выражениями лиц. Всё видно по голосу, по молчанию.
— Или просто темно, и не видно, кто на кого смотрит, — буркнул я.
Она чуть улыбнулась.
— Может, и так.
Мы снова замолчали. На душе было странно спокойно. Как будто за эти пару минут мы перестали быть врагами. Не друзья, конечно, но и не те, кто живёт в постоянном страхе.
Ветер за окном усилился, свеча дрожала. Я незаметно отодвинул чашку ближе к ней — вдруг обожжётся. Мелочь, но почему-то именно это движение заставило сердце сжаться.
— Ты ведь ненавидишь меня, да? — спросил я вдруг.
Она подняла взгляд.
— Нет. — Помолчала. — Я просто не понимаю тебя.
— Ну, хоть кто-то честно сказал, — усмехнулся я, но без злобы.
Она посмотрела на окно, где стекло дрожало от ветра.
— Знаешь, я всегда думала, что ты другой, когда никто не видит. Может, не такой страшный.
Я поднял глаза на неё.
— И что, угадала?
— Не знаю. Пока темно.
Я не удержался и тихо засмеялся. Не издевательски, а по-настоящему. Впервые за долгое время.
Свет так и не включился. Свеча почти догорела.
Аня зевнула, встала и пошла к себе. Уже в дверях обернулась:
— Не туши сразу. Пускай горит.
— А если загорится? — спросил я.
— Ты же “дикий”, справишься. — Улыбнулась едва заметно и ушла.
Я остался один, глядя на пламя. Почему-то от него не хотелось отворачиваться. Этот огонь был единственным тёплым, настоящим в этой чёртовой тьме.
И впервые за восемь лет мне стало интересно — кем она стала на самом деле.