7
От лица Максима
Утро началось странно спокойно. Ни звука, ни привычных шагов Стаса, ни его шума на кухне. Только тихое дыхание из комнаты Ани.
Я какое-то время лежал на диване, глядя в потолок. Голова гудела после бессонной ночи — то ли от недосыпа, то ли от мыслей.
Аня бредила, звала кого-то, просила не уходить. Я остался. Сначала просто сидел рядом, потом она потянулась ко мне, прижалась. И я не смог оттолкнуть. Не знаю, сколько так лежал. Просто помню, как слушал её дыхание и ждал, когда лихорадка отступит.
Сейчас от того жара не осталось и следа. Только вмятина на подушке рядом с ней.
Я встал, выругался тихо и пошёл на кухню. Надо было заняться чем-то, чтобы не думать.
Открыл холодильник. Яйца, молоко, пачка какао.
— Какао, — сказал сам себе, — вот и лекарство от всех бед.
Стал греть молоко. Вроде просто — размешай порошок, добавь сахара. Но, кажется, я перестарался. Сахар сыпался, как снег, а я всё мешал, будто от этого зависело что-то важное. Может, и зависело.
— Что делаешь? — тихий голос за спиной заставил меня чуть не уронить кастрюлю.
Я обернулся. Мышка стояла в дверях, бледная, в пледе, волосы растрёпаны.
— Какао. Для тебя. — Сказал я, будто оправдывался.
— Серьёзно? — удивилась Аня.
— Ага. Больных надо чем-то поить.
Она села за стол, кутаясь сильнее в плед. Выглядела, как маленький ёжик.
Я налил ей кружку и поставил перед ней.
— Осторожно, горячее.
Аня сделала глоток — и тут же скорчила такую гримасу, что я не удержался от смешка.
— Что там? — спросил я, стараясь не засмеяться.
— Ты что туда насыпал? — хрипло выдохнула она. — Это же сироп, а не какао!
— Значит, сладкая жизнь тебе обеспечена, — пожал я плечами.
Аня рассмеялась. Настояще, заразительно. Я не помнил, когда в последний раз слышал такой смех.
Мы смеялись оба. Без причины, без злости, просто потому что вдруг стало легко.
Когда тишина вернулась, я заметил, что Мышка всё ещё держит кружку, не отпуская.
— Всё равно вкусно, — сказала тихо.
Я фыркнул:
— Да ну, я сам пробовал — ужас.
— Нет. Просто… приятно. — Она подняла глаза. — Когда обо мне заботятся.
Я замер. Слова простые, но будто током ударили.
— Не привыкай, — буркнул я, глядя в сторону.
— Уже поздно, — ответила она едва слышно.
На секунду стало слишком тихо. Только шум дождя за окном и звук ложки о фарфор.
Я смотрел на её руки — тонкие, немного дрожащие, но живые.
“Вот дурак, — подумал я. — Она же просто девчонка. Сестра твоего лучшего друга.”
Но внутри всё равно что-то перевернулось.
Аня встала, поставила кружку в раковину и улыбнулась:
— Спасибо за какао, шеф.
— Не благодари. В следующий раз сварю нормальное.
— Тогда я жду, — ответила она и ушла.
Я остался один. На столе — кружка с отпечатком её губ.
Я взял её, посмотрел на дно — немного густого осадка, слишком сладкого даже для меня.
Вылил, но запах остался.
Сладкий, тёплый. Как будто этот дурацкий напиток оставил след не только в кружке, но и где-то глубже.
Я хмыкнул и покачал головой.
— Придурок, — сказал я себе. — Влюбляться в сестру друга — гениальная идея.
Но почему-то внутри стало тихо и тепло.
И впервые за долгое время мне не хотелось уходить из этого дома.