8
От лица Максима
Утро было тихим. Слишком тихим.
Я проснулся раньше обычного — оттого, что в доме стояла странная, вязкая тишина. Даже часы тикали мягче.
За окном серый туман, холодный свет, будто кто-то стёр краски из мира.
Я сидел на кухне, глядя, как чайник выпускает струйки пара.
В голове крутилась одна мысль — не то чтобы важная, но липкая: она спала рядом.
Не просто рядом. На расстоянии дыхания.
И я почему-то не мог забыть, как её ладонь лежала у меня на груди. Маленькая. Тёплая.
Как будто во сне она искала защиты. От кого — не знаю. Может, от меня.
Я выругался тихо, чтобы самому себе не показаться идиотом.
Это была просто забота. Она болела. Я помог. Всё.
Но мысли упорно возвращались — к её дыханию, к теплу, к тому, как она выглядела, когда уснула.
Я открыл холодильник, достал молоко. Пусть будет чай с молоком — может, остыну.
Щёлкнула дверь.
Я обернулся.
Аня.
Стоит в дверях, бледная, волосы в беспорядке, глаза сонные.
Огромная кофта почти до колен, будто не своя.
— Ты чего встала? — спросил я, стараясь говорить ровно. — Тебе же хреново.
— Уже лучше, — тихо ответила она и улыбнулась. — Чай пьёшь?
— Ага.
Она подошла ближе.
— Мне бы какао.
— Какая привередливая.
— Просто какао вкуснее.
Я закатил глаза, но всё равно поставил молоко на плиту.
Она села за стол и смотрела, как я размешиваю порошок.
В этой тишине было что-то странное. Не неловкое — скорее, спокойное. Как будто нас обоих тянуло в этот момент.
Я поставил перед ней кружку.
Наши пальцы почти одновременно коснулись керамики.
Короткое касание — но от него будто искра.
Она взглянула на меня.
В глазах не было страха. Только лёгкая растерянность.
Я не выдержал и отвернулся.
— Вкусно, — сказала она, сделав глоток.
— Ну ещё бы, — усмехнулся я. — Я же не из тех, кто всё портит.
Она улыбнулась.
— Спасибо за вчера.
Я замер.
— Не за что. Ты просто была… никакая. Я не мог оставить.
— Даже монстров не испугался? — спросила она тихо, с едва заметной усмешкой.
Я поднял взгляд.
— Я хуже монстров, помнишь?
Она кивнула, но в её глазах не было страха.
Только тепло.
Мы замолчали.
Я поймал себя на том, что просто смотрю на неё. На тонкую шею, на светлые волосы, на губы, которые всё время прикусывает.
Каждое движение будто замедленное.
Она поставила кружку на стол, тёплый пар всё ещё поднимался между нами.
Я потянулся, чтобы забрать её чашку.
В тот же момент Аня взяла её тоже.
Пальцы коснулись.
Она не отдёрнула руку.
Я тоже.
Мы посмотрели друг на друга.
Близко.
Слишком близко.
Сердце ударило больно, будто предупреждая.
Она тихо выдохнула:
— Макс...
Я чувствовал её дыхание на своей коже. Всего полшага. Всего секунда — и...
Звонок в дверь.
Звук был таким громким, что будто лопнуло что-то внутри.
Аня вздрогнула, отпрянула, кружка чуть не опрокинулась.
Я резко встал, чувствуя, как всё во мне напряглось.
Она растерянно посмотрела на дверь.
Я шагнул к коридору.
И тут раздался знакомый голос:
— Эй, живые тут?
Я застыл.
Стас.
Он стоял в дверях — промокший, с пакетом еды, с привычной широкой улыбкой.
— Сюрприз, — сказал он. — Я раньше приехал.
Аня замерла.
Я посмотрел на неё, потом на брата.
Всё внутри вдруг стало холодным.
— Классно, — бросил я коротко. — Добро пожаловать.
Прошёл мимо них и пошёл к себе.
Дверь хлопнула громко.
---
В комнате пахло дождём и чем-то горьким. Я сел на кровать, провёл ладонью по лицу.
Перед глазами — её взгляд, дрожащие губы, почти-касание.
А потом — брат в дверях.
Я тихо усмехнулся.
“Почти поцелуй. Почти…”
Но почему от этого “почти” внутри так больно?