15
От лица Ани
За окном кружился снег. Медленно, спокойно — как будто кто-то сверху сыпал белый сахар на город. Я сидела у окна, завернувшись в старую кофту, и смотрела, как снежинки падают на стекло, тают и превращаются в прозрачные капли.
В комнате было тепло, пахло корицей и чем-то ещё — домашним, уютным. Макс возился на кухне, что-то гремел ложками и кружками. Я слышала, как тихо шипит чайник, как он мурлычет себе под нос какую-то песню. Мне было спокойно.
— Эй, соня, — послышался его голос, — ты хоть поужинала?
Я качнула головой. Он вздохнул — громко, нарочно.
— Опять забыла? Я тебя когда-нибудь накормлю, или ты снова будешь делать вид, что “не голодная”?
Я улыбнулась, не поворачиваясь.
— Может, я просто жду, пока ты догадаешься принести мне чай?
Через минуту он уже стоял рядом, держа две кружки. Одна — с его любимым чёрным, вторая — моя, с малиновым.
— Вот, держи, — сказал он, ставя кружку на подоконник. — И не спорь, пока горячий.
Я взяла её, пальцы обожгло, но приятно. Макс присел рядом. Я почувствовала, как подоконник чуть дрогнул, и как его плечо коснулось моего. В груди что-то дрогнуло тоже.
Мы молчали. Только снег и тихий пар из кружек между нами.
— Как думаешь, снег когда-нибудь надоест? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — Особенно если смотреть на него с тобой.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Ты иногда говоришь такие вещи…
— Какие? — он повернулся ко мне.
— От которых хочется спрятаться под плед, чтобы не видели, как я краснею.
Он засмеялся. Настояще, тепло. Потом вдруг встал и, не говоря ни слова, куда-то ушёл. Через минуту вернулся — с огромным серым пледом в руках.
— Вот, спасение для всех, кто краснеет, — сказал он, накинул плед мне на плечи и сам сел под него рядом.
Теперь мы сидели вплотную. Я чувствовала его дыхание, его тепло. На мгновение захотелось просто остаться вот так — никуда не идти, ничего не говорить.
— Знаешь, — тихо произнесла я, — раньше мне зима казалась холодной.
— А теперь?
— Теперь она пахнет чаем и... — я замялась.
— И мной? — подсказал он с усмешкой.
Я кивнула, не поднимая глаз.
Он взял мою руку. Просто, спокойно. Наши пальцы переплелись, и я вдруг поняла, что больше не дрожу от холода.
Фильм шёл на фоне — какой-то старый, новогодний, где все обнимаются и мирятся под снегом. Макс что-то тихо комментировал, я хихикала, потом он сделал вид, что обиделся, и спрятался под плед.
Я потянулась за ним — и случайно упала прямо к нему на грудь.
— Ой… — я засмеялась, но не двигалась.
— Оставайся, — прошептал он. — Так теплее.
Я положила голову ему на плечо. Его рука легла мне на талию. Всё казалось слишком правильным, слишком тихим, как будто даже время решило нас не трогать.
За окном продолжал идти снег. В свете гирлянды он казался золотым. Макс проводил пальцем по моим волосам, иногда останавливался — будто запоминал.
— Макс, — позвала я шёпотом.
— Мм?
— Ты ведь никуда не уйдёшь?
— Только если ты вместе со мной.
Я улыбнулась, прижимаясь к нему ещё сильнее. Мы сидели так долго, пока чай остыл, пока фильм закончился, пока город за окном стал тише.
Потом он слегка сжал мои пальцы и сказал:
— Так бы и сидел с тобой вечно, слышишь?
Я ничего не ответила. Просто кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — не грустные, а тёплые.
Скоро Рождество. А значит, скоро всё изменится. Но сейчас — всё было именно так, как должно быть: я, он, плед, и снег за окном.
Впервые за долгое время мне не было страшно.