17
От лица Ани
Утром я проснулась не от будильника, а от поцелуев. У Макса явно случился какой-то прилив нежности.
Я открыла глаза, посмотрела на часы. Нахмурилась. 6:32, я хмуро посмотрела на Максима. Он лишь виновато улыбнулся.
— Макс… шесть тридцать две… — я хрипло прошептала, зарываясь лицом в подушку. — Это что, новое хобби — будить меня поцелуями?
— А что, плохое хобби? — усмехнулся он, снова коснувшись губами моего виска. — Гораздо приятнее, чем этот твой ебучий убийственный будильник.
— Мм… приятнее тебе, а не мне, — пробормотала я, делая вид, что сердита. — Я спать хочу.
— А я тебя хочу, — тихо сказал он, будто между делом.
Я приподнялась на локтях, глядя на него. — Ты неисправим.
— Возможно, — он улыбнулся, — но ты же всё равно не жалуешься.
— Ещё немного, и начну.
— Не начнёшь, — он провёл пальцем по моим губам, и я, не сдержавшись, улыбнулась.
— Ну ладно, ладно… ещё один поцелуй — и я встаю.
— Блядь, один? — Макс изобразил обиженную мину. — Нечестно.
— Один, — повторила я, но когда его губы коснулись моих, я почему-то забыла, как дышать…
Он целовал меня нежно, но итак по своё с маленькой грубостью.
Когда он отпустил меня я продолжила:
— Ты с ума сошёл, Максим, — пробормотала я, натягивая одеяло повыше. — Ещё только половина седьмого!
— Ну и что? — он наклонился ближе, касаясь губами моего виска. — Хочу тебя видеть, а не ждать, пока проснёшься к обеду.
— У меня, между прочим, организм не рассчитан на такие пытки.
— Да-да, конечно, — усмехнулся он, тихо хмыкнув. — А сама вчера обещала, что встанешь пораньше.
— Я не знала, что «пораньше» — это в шесть тридцать, — буркнула я, пытаясь спрятаться под подушкой.
Макс рассмеялся и безжалостно вытащил её из моих рук.
— Всё, вставай, принцесса. У нас сегодня ярмарка.
— Ярмарка может подождать, — я зевнула и снова легла. — А вот сон — нет.
— Сон подождёт, — сказал он, целуя кончик моего носа. — А если не встанешь… ну, придётся применять меры.
Я приоткрыла один глаз:
— Какие ещё меры?
Он ухмыльнулся, взгляд стал слишком знакомым, опасно тёплым.
— Узнаешь. Через три… две…
— Один?.. — я тихо спросила, чуть приподнимаясь на локтях.
Не успела договорить — Макс резко наклонился и прижал меня обратно к подушке. Его губы коснулись моей щеки, потом шеи. Я пискнула, зажмурилась, а он засмеялся прямо у моего уха.
— Вот это и есть «мера», — прошептал он. — Работает безотказно.
Я попыталась отпихнуть его, но от смеха сил не было.
— Макс! Перестань!
— Не-а, — протянул он, всё ещё улыбаясь. — Ты слишком мила, когда злишься.
Он наконец остановился и просто посмотрел на меня. Несколько секунд — тишина. Только наше дыхание. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, и всё вдруг стало слишком настоящим.
— Ты — моя проблема, — выдохнул он тихо. — И моё утро.
Я не ответила. Просто улыбнулась, чувствуя, как где-то глубоко внутри распускается то самое тепло, которое с ним всегда приходит внезапно.
Я уже не пыталась спорить. Макс всё ещё лежал рядом, лениво перебирая мои волосы, словно у нас впереди не было ни дел, ни ярмарки, ни вообще ничего, кроме этого утра.
— Ну всё, — я наконец улыбнулась, делая вид, что сдаюсь. — Идём. Но кофе ты варишь.
— С радостью, — он тут же поднялся, но прежде чем встать, снова наклонился и поцеловал меня в висок. — Без этого кофе не будет правильным.
— Ты неисправим, — вздохнула я, но сердце, кажется, пропустило удар.
Он рассмеялся и направился на кухню, а я, завернувшись в одеяло, ещё пару секунд смотрела ему вслед.
Снег за окном всё ещё падал — медленно, лениво, как будто мир тоже не хотел просыпаться.
И почему-то казалось, что это утро будет особенным.
На ярмарке
На улице пахло корицей, мёдом и чем-то невероятно сладким. Воздух щекотал щёки, снег тихо поскрипывал под ногами. Я натянула шарф повыше, а Макс шёл рядом, не отпуская моей руки ни на секунду.
— Холодно? — спросил он, чуть сжимая мою ладонь.
— Нет, — я улыбнулась. — Но если ты отпустишь руку, станет.
— Тогда не отпущу, — просто сказал он и поцеловал мои пальцы поверх варежек.
Мы остановились у прилавка, где продавали имбирное печенье. Всё вокруг сияло — гирлянды, маленькие лампочки на деревьях, улыбки людей. Казалось, сам воздух был пропитан ожиданием праздника.
— Хочешь? — он показал на пряники в форме звёзд.
— Конечно, — кивнула я. — Но выбираешь ты. У тебя вкус лучше.
— Вкус у меня хороший только на людей, — ухмыльнулся Макс, глядя на меня.
Я закатила глаза, но улыбку скрыть не получилось.
Он купил два пряника и протянул один мне.
— Пробуй.
— А если не понравится?
— Тогда придётся откусить мой.
— Как удобно, — хмыкнула я, откусывая краешек. — Вечно выкручиваешься.
Макс засмеялся и, пока я жевала, незаметно стер крошку с моего подбородка — пальцем.
— Аккуратнее, звезда, а то вся в сахаре.
Мы прошли дальше, и он вдруг остановился у катка. Музыка играла тихо, но весело.
— Пойдём, — предложил он.
— На коньках? Ты издеваешься, я на них стоять не умею!
— Тем более пойдём, — он улыбнулся. — Я тебя не отпущу.
Через пять минут я уже стояла на льду, цепляясь за его руку. Макс ехал уверенно, легко, а я — как котёнок на мыльном полу.
— Не смей смеяться! — я ткнула его перчаткой в грудь.
— Даже не думаю, — ответил он, едва сдерживая смех. — Просто ты слишком… очаровательна в панике.
Я закатила глаза, но в тот момент, когда хотела возмутиться, поскользнулась. Он поймал меня в ту же секунду — одной рукой за талию, другой за плечи.
Мы замерли.
— Поймал, — прошептал он.
— Угу… — выдохнула я, глядя прямо в его глаза.
И снова всё вокруг будто исчезло — только холодный воздух, снег в волосах и его дыхание рядом.
Он чуть улыбнулся, поправил мою шапку.
— Вот видишь, говорил же — не отпущу.
Я прижалась к нему, чувствуя, как под свитером стучит его сердце.
— Знаешь, — сказала я тихо, — если каждое утро будет начинаться, как сегодня, я не против просыпаться в шесть.
— Договорились, — он усмехнулся, наклоняясь ближе. — Но завтра — твоя очередь варить кофе.
Мы веселились весь день, а потом уже дома мы начали готовить праздничный ужин.
Когда мы вернулись домой, снег уже ложился плотным слоем на перила и окна. Макс снял шарф, отряхнул его и, проходя мимо, притянул меня за талию.
— Тебе идёт румянец, — сказал он, глядя на меня почти серьёзно.
— Это не румянец, это я просто замёрзла, — ответила я, пытаясь скрыть улыбку.
— Всё равно красивая, — буркнул он и поцеловал меня в нос.
Я засмеялась, оттолкнула его в сторону и прошла на кухню.
— Ладно, грей воду, повар, а я займусь тестом.
— Как скажешь, шеф, — отозвался он, но вместо чайника подошёл ко мне и обнял со спины.
Тёплые руки скользнули под мою кофту, и я вздрогнула.
— Макс, ты мешаешь, — выдохнула я, чувствуя, как щёки снова заливает жар.
— Я помогаю, — серьёзно сказал он, прижимаясь чуть ближе. — Проверяю, не замёрзла ли.
— Конечно, исключительно ради науки, — усмехнулась я. — А если я скажу, что всё в порядке?
— Тогда буду проверять дальше, для надёжности.
Он развернул меня к себе, и на секунду всё стихло — только потрескивание снега за окном и мягкий свет гирлянды на подоконнике.
Его взгляд был чуть усталым, но каким-то невероятно тёплым.
— Ты знаешь… — он тихо провёл пальцем по моему подбородку. — Сегодня было чертовски хорошо.
— Ещё бы, — улыбнулась я. — Даже не упала на катке.
— Только потому, что я рядом, — сказал он. — И буду рядом.
Я не ответила. Просто потянулась, коснулась его губ — сначала осторожно, потом чуть увереннее.
Всё вокруг будто растворилось в этом поцелуе — в запахе корицы, в тепле его рук, в тихом стуке наших сердец.
Когда мы отстранились, Макс тихо сказал:
— Вот теперь праздник можно считать официально открытым.
Я рассмеялась, ткнула его пальцем в грудь:
— Только не забудь потом помочь с тестом, герой.
— Обещаю, — ухмыльнулся он, — но предупреждаю: я лучше целую, чем пеку.
— Проверим, — ответила я, всё ещё улыбаясь.
Одна его рука забралась под лифчик, и ущипнула сосок.
— Ей! Если ты забыл то я напомню мне 16!
Он убрал руку мне на живот.
— Это не секс, солнце. — пробормотал он и пошел мешать салат.
Ужин
Мы ужинали прямо на кухне — за столом, заваленным тарелками, мукой и обёртками от шоколада. Макс жевал картошку, я — салат, и всё время смеялась, потому что он снова рассказывал, как «почти спалил чайник ради науки».
— Слушай, — я усмехнулась, подавая ему ложку, — может, тебе стоит записаться в кулинарное шоу?
— Только если ты будешь со мной в команде, — ответил он. — Чтобы хоть кто-то умел читать рецепт.
— Ага, и заодно вытаскивал из беды, когда ты забудешь выключить плиту.
— Вот видишь! Идеальная совместимость.
Мы переглянулись — и почему-то одновременно рассмеялись.
Было уютно. Как будто этот вечер существовал вне времени: без уроков, без школы, без всего остального. Только мы, чай с лимоном и снег за окном.
— А теперь, — сказал Макс, вдруг вставая. — Минуточку внимания.
Он отошёл к комоду и достал маленькую коробочку, перевязанную зелёной ленточкой.
— Это тебе. Не Новый год ещё, конечно, но…
— Макс! — я прижала ладони к щекам. — Ты чокнутый.
— В лучшем смысле, — ухмыльнулся он. — Открывай уже.
Внутри лежала простая тканевая нить с маленьким кулоном — в форме звезды.
— Это не золото, не бриллианты, — сказал он, чуть смущаясь. — Просто… чтобы у тебя было что-то от меня.
Я улыбнулась, нацепила браслет и тихо сказала:
— Спасибо. Он классный.
— Не больше, чем ты, — пробормотал он, и я закатила глаза, чтобы скрыть, что покраснела.
— Ну ладно, твоя очередь, — сказал он.
Я достала из сумки свой свёрток и протянула ему.
— Это глупость, но… мне хотелось.
Он развязал ленточку — и достал чёрную шапку с вышитой белой буквой М.
— Чтобы не мёрз и не путал с чужими.
— О, теперь я бренд, — усмехнулся он, натянув шапку. — Макс™.
Я прыснула от смеха.
Он вдруг стал серьёзным. Посмотрел на меня как-то… по-другому.
— Знаешь, Ань, — сказал он тихо. — Я не умею говорить красиво, но… ты — самая лучшая часть всех моих дней.
Сердце почему-то защемило.
— Макс…
— Я серьёзно. Я тебя… ну… люблю, наверное.
Он выдохнул и отвёл взгляд. А я просто подошла ближе, прижалась к нему и сказала почти шёпотом:
— А я — тебя.
Мы стояли так какое-то время, слушая, как за окном снег ложится на подоконник. Потом он мягко потянул меня к дивану.
Мы легли рядом, укрылись одним пледом. Он обнял меня, положив подбородок мне на макушку.
— Эй, — пробормотал он. — Если завтра опять проспим — я не виноват.
— Ладно, — я зевнула. — Главное, чтобы завтра было похоже на сегодня.
— Договорились.
Снег за окном всё падал, тихо, будто мир специально шептал нам: «Не торопитесь».
И пока Макс дышал ровно рядом, я подумала, что, может, именно так и выглядит счастье — простое, тёплое и немного неуклюжее.