Огненная судьба Джейн Уизли

Можно сказать, что это была действительно единственная радость, потому что потом стало совсем плохо. Ближе к ночи Джейн, как обычно, играла в Запретном лесу. Когда они оба, наконец устав, приняли человеческий облик и сидели у дерева, послышался шелест листьев.
— Ты что-нибудь слышишь? — спросила Джейн, растерянно оглядываясь.
— Может, это Живоглот. Он недавно бродил здесь, — сказал Сириус.
Джейн тоже так подумала, но внутри было чувство, что что-то не так.
Внезапно, пока они отдыхали, кто-то появился позади них. Сириус и Джейн вздрогнули и резко отпрянули.
— Как у тебя хватает совести заставлять маленького ребенка помогать тебе? — раздался голос. Когда Сириус и Джейн посмотрели, это был профессор Люпин. Он направил палочку на Сириуса. В руке у него была Карта Мародеров — похоже, он нашел их именно так.
— Лунатик, ты неправильно понял, я не заставлял её, — сказал Сириус.
— Замолчи! — отрезал Люпин. — Я для тебя не Лунатик, и я тебе не верю. Ты предал нас. Ты стал причиной смерти наших друзей.
— Я никого не предавал! — закричал Сириус. — Это был Питер, не я!
— Как ты можешь бесстыдно сваливать свою вину на другого, особенно на мертвого? — сказал Люпин. — Джейн, иди ко мне. Тебе опасно находиться с преступником.
— Я не преступник! — сказал Сириус.
— Будешь рассказывать эту ложь перед Министерством, — сказал Люпин, намереваясь сдать его министру.
— Нет, Лунатик, ты не можешь так поступить, — сказал Сириус.
— Обязательно поступлю, — ответил Люпин.
Джейн вздохнула, глядя на них, и спросила:
— Вы что, супружеская пара?
— Что? — Сириус и Люпин непонимающе посмотрели на неё.
— Ну, вы ругаетесь прямо как супруги. Мои мама с папой разговаривали точно так же. Вы что, геи? — спросила Джейн.
— Нет! — выкрикнули они оба одновременно.
— Что за чепуха, Джейн, немедленно иди ко мне! — сказал Люпин.
— Нет, не пойду.
— Ты не понимаешь, что происходит, он преступник, — Люпин указал на Сириуса.
— Это вы не понимаете. Он не преступник. И скажу заранее: он меня не пугал и не заколдовывал, — сказала Джейн. — Я сама ему помогла.
— Это невозможно, — сказал Люпин.
— Почему? С одной стороны, я поверила, что он не преступник. Он ведь ваш друг. Если бы вы вернулись в свою молодость и вам сказали бы, что он преступник, вы бы поверили? — спросила Джейн.
— Нет, конечно, но я тогда был глуп и не знал, что он предатель, — сказал Люпин.
— Вы не глупы, и Сириус не виноват. Просто выслушайте нас, — сказала Джейн.
Когда Люпин, наконец, опустил палочку, Джейн рассказала ему всё, что произошло за это время. Люпин на несколько мгновений замолчал, а потом спросил:
— Значит, вы хотите сказать, что Питер жив?
— Вообще-то, я видел его на Карте, — сказал он.
— Вот, видишь? Питер жив, ты сам видел это, — сказал Сириус.
Так Люпин в итоге согласился с ними, и Сириус рассказал ему о своей жизни в Азкабане.
— Прости меня. За то, что считал тебя предателем, — сказал Люпин, едва не плача.
— Нет, ты тоже был прав в своих подозрениях, — ответил Сириус.
Они попросили друг у друга прощения и обнялись.
— Фу, лучше бы вы ругались, — сказала Джейн, с неодобрением глядя на их слезы.
На следующий день Люпин отвел Сириуса в «Визжащую хижину», чтобы спрятать его. Джейн узнала, что в этом доме нет ничего страшного, и что в него ведет секретный ход от Гремучей ивы, а само дерево было посажено специально для Люпина. Больше всего её поразило то, что Люпин — оборотень. Поэтому он болел в полнолуния, и Сириус с друзьями ради него стали анимагами. Джейн призналась Люпину, что стала анимагом и превращается в лису, и что училась этому вместе с Сириусом. Она тут же продемонстрировала ему своё превращение, приняв облик лисицы. Люпин, конечно, нахмурился и отчитал их, объясняя, насколько это было опасно. Но сделать он уже ничего не мог, так как трансформация в анимага уже свершилась .В любом случае, помощь Люпина очень пригодилась. Благодаря ему Джейн стало легче носить еду Сириусу. Он часто мог передавать её, пользуясь тем, что он профессор.
Затем Джейн вместе с друзьями поговорила с Хагридом после урока по уходу за магическими существами. Жестокий приговор подействовал на Хагрида как удар грома.
— Это я во всем виноват, — сказал он, заикаясь сильнее прежнего. — Я... там совсем лишился дара речи. Они такие важные, все в черном. Я... это... совсем запутался. Пергамент из рук выскальзывает... Гермиона, твои цифры тоже из головы вылетели... К тому же Люциус Малфой встал и начал их, конечно, обманывать. Что бы он ни сказал, они со всем соглашались.
— Ничего, мы подадим апелляцию! — вскипел Рон. — Не сдавайся. Мы занимаемся этим делом.
Хагрид проводил класс до замка. Впереди них, как обычно, шел Малфой в сопровождении Нотта и Забини. Малфой издевательски смеялся и то и дело оглядывался.
— Будет ли от этого толк, Рон, — грустно покачал головой Хагрид. — Разве с ними сладишь. Комиссия под каблуком у Малфоя. Я думаю так: пусть последние дни Клювокрыла пройдут максимально свободно и комфортно. Это мой долг...
Сказав это, Хагрид прижал к лицу огромный носовой платок и свернул к своей хижине.
— Ха-ха-ха! Гляньте, как он ревет!
Малфой со своими спутниками подслушивал у главных ворот замка.
— Вы видели что-нибудь более жалкое?! — крикнул Малфой. — И это наш учитель!
Джейн, Гарри и Рон бросились к Малфою, но Гермиона опередила их.
Шмяк! Она размахнулась и со всей силы влепила Малфою пощечину. Малфой пошатнулся. Джейн опешила. А Гермиона снова замахнулась.
— Не смей так говорить о Хагриде, ты, подлый мерзавец...
— Гермиона! — прохрипел Рон, пытаясь опустить её занесенную руку.
— Не мешай, Рон! — Гермиона выхватила волшебную палочку.
Малфой отступил на шаг.
— Пошли, — пробормотал он. Троица вбежала в замок и скрылась на лестнице, ведущей в подземелья.
— Гермиона! — снова повторил Рон, не скрывая удивления и восхищения.
— Молодец! Вот это моя девочка! — сказала Джейн с восторгом. — Вижу, берете пример с моего воспитания.
— Джейн, Гарри, вы обязательно должны победить в финальном матче! — Гермиона не могла успокоиться. — Если мы проиграем, я этого не вынесу.
— Сейчас у нас заклинания, — напомнил Рон, всё еще глядя на Гермиону с изумлением. — Быстрее, а то опоздаем.
Они почти бегом дошли по мраморной лестнице до класса профессора Флитвика.
— Вы опоздали, молодые люди, — слегка пожурил их профессор. — Садитесь скорее, доставайте палочки. Сегодня мы будем практиковать Манящие чары (Веселящие чары). Мы уже разбились на пары.
Гарри и Рон прошли в конец класса и сели за последнюю парту, Джейн села за парту перед ними и, открывая сумку, сказала:
— Гермиона, ты же сядешь со мной? — но, не получив ответа, она подняла голову и оглядела класс.
Рон тоже заметил это:
— А где Гермиона?
Джейн не поняла: она ведь была рядом с ними, когда они открывали дверь.
— Странно, — сказал им Гарри. — Может, зашла в туалет?
Но Гермиона не появилась на протяжении всего урока.
— Веселящие чары пошли бы ей на пользу, — пошутил Рон по дороге в Большой зал.
Класс вышел с урока в отличном настроении, лица у всех так и сияли.
Но Гермиона не пришла и на обед. В конце трапезы, после яблочного пирога, действие чар прошло, и Джейн, Гарри и Рон начали беспокоиться.
— Как думаешь, Малфой мог что-то с ней сделать? — спросил Рон, хмурясь по пути к гриффиндорской башне. Они прошли мимо троллей-охранников, сказали Полной Даме пароль («Флиббертигиббет») и вошли в гостиную.
Гермиона как ни в чем не бывало спала, положив голову на учебник нумерологии. Друзья сели рядом, и Джейн толкнула её в бок.
— А? Что? — проснулась Гермиона, непонимающе озираясь. — Пора идти? Какой сейчас урок?
— Прорицания, через двадцать минут, — привел её в чувство Гарри. — Гермиона, почему ты не пришла на заклинания?
— Что? Не может быть! — вскрикнула Гермиона. — Я забыла пойти на урок!
— Но как ты могла забыть? Ты же дошла с нами до самого порога!
— Не могу в это поверить, — Гермиона начала расстраиваться. — Профессор Флитвик сильно разозлился? Это всё из-за Малфоя! Я шла и думала об этом, и всё перепутала!
— Знаешь, Гермиона, — сказал Рон, глядя на толстую книгу «Нумерология», которая служила ей подушкой. — По-моему, ты... берешь на себя слишком много.
— Вовсе нет! — Гермиона тряхнула головой и начала искать сумку. — Я просто перепутала расписание. Найду профессора Флитвика и извинюсь... Встретимся на Прорицаниях.
Через двадцать минут она присоединилась к друзьям на первой ступеньке лестницы, ведущей в кабинет профессора Трелони. Вид у неё был совсем растерянный.
— Как я могла пропустить Веселящие чары! Они обязательно будут на экзамене. Профессор Флитвик только что на это намекнул.
Все четверо поднялись в кабинет профессора Трелони. Здесь, как обычно, было жарко и полутемно. На каждом столе тускло мерцал хрустальный шар. Гарри, Джейн, Рон и Гермиона сели за свободный стол.
— Я думал, мы будем изучать хрустальный шар в следующем семестре, — Рон осторожно огляделся, не видна ли профессор.
— Не переживай, — сказал Гарри. — Это значит, что с хиромантией покончено. Я устал от её фокусов: как только берет мою ладонь в руки, сразу закатывает глаза к небу.
— Надеюсь, теперь она хотя бы этим шаром не будет пудрить нам мозги, — сказала Джейн.
— Добрый день всем, — раздался знакомый туманный голос профессора Трелони из теней.
Парвати и Лаванда вздрогнули от волнения, их лица осветил молочно-белый свет от магического кристалла перед ними.
— Я решила начать занятия с магическим кристаллом чуть раньше, чем планировала. — Профессор Трелони села спиной к огню и окинула класс взглядом. — Боги судьбы сказали мне, что магический кристалл будет на вашем экзамене в июне.
Гермиона фыркнула.
— «Боги судьбы сказали», как же! Экзамен-то она сама готовит... Потрясающее предсказание! — Гермиона даже не пыталась понизить голос.
Трудно было понять, услышала ли её профессор, так как её лицо было в тени. В любом случае, она спокойно продолжила:
— Гадание по магическому кристаллу — тонкое искусство. Я не верю, что хотя бы один из вас, — пропела она, — заглянув в бездонную глубину кристалла, сразу совершит Ясновидение. Начнем с практики. Прежде всего, нужно научиться расслаблять сознание и внешний взор...
У близнецов (Джейн и Рона) из груди вырвался смешок, они зажали рты кулаками, чтобы не расхохотаться. А профессор Трелони продолжала говорить вкрадчивым голосом:
— Тогда ваш Третий глаз откроется, и заговорит интуиция. И если удача будет сопутствовать вам, возможно, в конце урока кто-то из вас удостоится чести Увидеть. Итак, начинаем.
Джейн пристально смотрела внутрь хрустального шара, и в её голове крутилось слово «чушь». Но она была не единственной, кто ничего не понимал — Гарри чувствовал то же самое. Рон то и дело фыркал, а Гермиона сидела с пренебрежительным и насмешливым видом.
— Вы что-нибудь видите? — спросила она друзей после пятнадцати минут пристального вглядывания.
— Да, вижу, — ответил Рон. — Подпалину на столе. Кто-то, видать, уронил свечу на этот стол.
— Пустая трата времени, — прошептала Гермиона. — Сколько полезных дел можно было сделать! Например, почитать про Веселящие чары.
Мимо, шурша подолом, проходила профессор Трелони.
— Помочь ли вам раскрыть тайну загадочных туманных знаков внутри кристалла? — пропела она, звеня браслетами.
— Мне не нужно, — прошептал Рон. — И так понятно, что они значат. Сегодня вечером будет туман.
Гарри, Джейн и Гермиона не выдержали и засмеялись.
— Пожалуйста, не мешайте, — мягко попросила профессор Трелони. Все ученики обернулись и посмотрели на друзей. Парвати и Лаванда недовольно переглянулись. — Вы нарушаете вибрации пространства ясновидения.
Профессор подсела к их столу и впилась взглядом в шар.
— Здесь что-то движется, — прошептала она, приблизив лицо к шару. — Что это?
«Эх, началось», — подумала Джейн про себя.
— Мой мальчик... — вздохнула профессор, глядя на Гарри. — Оно здесь, видно четко как никогда... Подкрадывается, приближается... Гр...
— О боже мой! — вскрикнула Гермиона. — Снова Грим? Как смешно!
Профессор Трелони уставилась на Гермиону огромными глазами, Парвати что-то шепнула Лаванде, обе уставились на бунтарку. В глазах профессора вспыхнул огонь гнева.
— К сожалению, деточка, с того самого момента, как ты переступила порог этого класса, мне стало ясно, что в тебе нет качеств, необходимых для благородного искусства ясновидения. У меня еще никогда не было настолько духовно бедного ученика, как ты.
На мгновение в классе воцарилась тишина.
— Прекрасно! — Гермиона встала и запихнула учебник «Как рассеять туман будущего» в сумку. — Прекрасно! — повторила она, надевая сумку на плечо и чуть не столкнув Рона со стула. — Моё терпение лопнуло. Я ухожу.
Все были так поражены, что Гермиона просто пнула люк, открыла его и вышла из класса.
Через несколько минут всё успокоилось. Профессор Трелони, будто забыв о Гриме, отвернулась от Гарри, Джейн и Рона, сильнее кутаясь в тонкую газовую шаль.
— Профессор Трелони! — внезапно вскрикнула Лаванда, заставив всех вздрогнуть. — Профессор Трелони! Знаете, что я вспомнила? Вы ведь предсказывали её уход! Помните, профессор? «Накануне Пасхи один из нас покинет нас навсегда». Вы говорили это давным-давно, профессор.
Лицо профессора Трелони прояснилось, она улыбнулась.
— Да, Лаванда, я знала, что мисс Грейнджер уйдет от нас. Но всегда надеешься, что предсказание не сбудется. Третий глаз — тяжелая ноша...
Парвати и Лаванда посмотрели на профессора с великим уважением и освободили место рядом с собой, чтобы она присела.
— Для Гермионы сегодняшний день выдался непростым, да? — прошептал ошеломленный Рон.
— Похоже на то! — ответил Гарри, глядя в свой кристалл.
— Как бы там ни было, мне нравится её сегодняшний образ, — радостно добавила Джейн.
На пасхальных каникулах отдыха не было. Третьекурсникам навалили гору домашних заданий по всем предметам. Невилл Долгопупс был на грани нервного срыва. И не только он.
— И это они называют каникулами! — взорвался на третий день Симус Финниган. — До экзаменов еще сто лет! О чем они только думают!
Но тяжелее всего пришлось Гермионе. Хоть она и бросила Прорицания, предметов у неё было гораздо больше, чем у остальных. Вечером она уходила из гостиной последней, утром приходила в библиотеку первой. Как и у Люпина, у неё под глазами залегли тени, а глаза то и дело наполнялись слезами.
Рон взялся за подготовку апелляции. Нужно было спасти Клювокрыла. Закончив свои уроки, он погрузился в толстые тома с интересными названиями вроде «Психология гиппогрифов», «Зверь или хищник? Исследование свирепости гиппогрифов», забыв даже о своей ненависти к Живоглоту.
Гарри и Джейн подстраивали выполнение домашних заданий под график тренировок и бесконечные советы Вуда. Матч между Гриффиндором и Слизерином был назначен на первое воскресенье после каникул. Сейчас слизеринцы опережали все команды на двести очков. А это значило, что гриффиндорцы выиграют Кубок только в том случае, если наберут больше очков, о чем Вуд не уставал им напоминать.
Предстоящий матч сводил всех гриффиндорцев с ума. В последний раз они выигрывали Кубок семь лет назад, когда легендарный Чарли Уизли (второй брат Джейн) был ловцом. Еще ни один матч не проходил в такой накаленной атмосфере. К концу каникул отношения между командами и факультетами достигли предела. В коридорах то и дело вспыхивали мелкие стычки, что в итоге вылилось в большую драку между четверокурсником Гриффиндора и шестикурсником Слизерина. В результате обоих пришлось отправить в больничное крыло — у них из ушей вырос лук-порей.
Накануне матча в гостиной Гриффиндора никто не занимался привычными делами. Даже Гермиона отложила книги.
— Не могу работать, — сказала она встревоженно. — Невозможно сосредоточиться.
От шума в гостиной закладывало уши. Фред и Джордж, чтобы выплеснуть эмоции, кричали громче обычного и хулиганили. Оливер Вуд в углу уставился в карту поля, передвигая палочкой фигурки игроков и бормоча что-то себе под нос. Анджелина и Алисия смеялись над выходками Фреда и Джорджа. Джейн сидела рядом с друзьями, стараясь ни о чем не думать.
На следующее утро, когда Джейн вместе с остальными игроками сборной Гриффиндора вошла в Большой зал, их встретили оглушительными аплодисментами. Лица команды просияли, когда они увидели, что им хлопают не только свои, но и ученики Когтеврана и Пуффендуя.
Во время завтрака Вуд требовал от всех игроков съесть как можно больше, но сам к еде не прикоснулся. Затем, не дав никому доесть и до того, как зал покинул хоть один человек, он немедленно увел команду наружу. Вуд хотел, чтобы они первыми узнали погоду. Когда они выходили, аплодисменты грянули снова.
— Удачи, Джейн! — крикнул Диггори. Джейн обрадовалась и удивилась, откуда он знает её имя.
— Очень хорошо... ветра нет... солнце немного яркое, будет слепить глаза, не забывайте об этом, — бормотал Вуд, расхаживая по полю и озираясь по сторонам. — А земля достаточно твердая, это хорошо... значит, мы сможем сильнее оттолкнуться и лететь быстрее...
Наконец они увидели вдалеке, как открылись ворота замка и вся школа повалила на поле.
— В раздевалку, — скомандовал Вуд напряженным голосом.
Они молча надели свою алую спортивную форму. Джейн заметно нервничала — она, конечно, никогда не боялась слизеринцев, но после того, как в прошлом году подлый Филч (Малфой?) специально её ударил и она сломала руку, она сомневалась, что они будут играть честно. Вуд объявил, что пора выходить на поле.
Когда они вышли из раздевалки, по трибунам прошла настоящая волна оваций. Три четверти зрителей размахивали алыми флагами с эмблемой Гриффиндора — львом — или транспарантами с надписями «ВПЕРЕД, ГРИФФИНДОР!», «КУБОК — ЛЬВАМ!». На трибуне Слизерина сидело около двухсот болельщиков в зеленом, на их флагах блестела зеленая змея, а в первом ряду, как и все вокруг одетый во всё зеленое, сидел профессор Снегг с усмешкой на лице.
— Вот и сборная Гриффиндора вышла! — закричал Ли Джордан, который, как обычно, был комментатором. — Поттер, Уизли, Джонсон, Спиннет, Уизли, Уизли и Вуд. Все признают, что это лучшая сборная Гриффиндора за последние несколько лет...
Недовольные крики со слизеринской трибуны прервали слова комментатора.
— А вот на поле вышла команда Слизерина, — продолжил Джордан, когда стадион немного притих. — Её ведет капитан команды Маркус Флинт. Он внес несколько изменений в свой состав, похоже, отдав приоритет крупному телосложению, а не мастерству...
Слизеринская трибуна снова зашумела от возмущения. — Капитаны, пожмите друг другу руки! — скомандовала мадам Трюк.
Вуд и Флинт обменялись рукопожатием. Со стороны казалось, что оба хотят сломать пальцы сопернику.
— Седлайте метлы! — сказала мадам Трюк. — Раз... два... три!
Её свисток утонул в реве стадиона, и четырнадцать игроков взмыли в небо. — Мяч у Гриффиндора, Алисия Спиннет сжала квоффл и несется к кольцам Слизерина. Вперед, Алисия! — начал свой комментарий Джордан. — О нет — квоффл перехватил Уоррингтон. Уоррингтон летит к полю Гриффиндора... БАМ! — его остановил бладжер. Отличная работа, Джордж Уизли! Уоррингтон выронил квоффл, его... да, это Джонсон, мяч снова у гриффиндорцев! Давай, Анджелина! Она технично обошла Монтегю... осторожно, Анджелина, это бладжер! ГОЛ! ДЕСЯТЬ — НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА!
Анджелина победно вскинула кулак и пролетела вокруг колец Слизерина, а под ней ликующее море болельщиков в алом кричало от радости...
— ОЙ!
Анджелина чуть не свалилась с метлы — в неё внезапно врезался Маркус Флинт.
— Извини! — буркнул Флинт под недовольный гул стадиона. — Не заметил её!
В следующий миг подоспевший Фред Уизли огрел Флинта битой по затылку. Флинт ударился носом о рукоятку собственной метлы, и на поле закапала кровь.
— Прекратить! — яростно закричала мадам Трюк, зависнув между ними. — Сборная Гриффиндора получила право на пенальти за необоснованную атаку на их охотника! Сборная Слизерина получила право на пенальти за преднамеренную атаку на их охотника!
— Да бросьте вы, мисс! — обиделся Фред, но мадам Трюк дунула в свисток, и Джейн полетела к кольцам Слизерина, чтобы пробить пенальти.
— Вперед, Джейн! — голос Ли Джордана прорезал тишину стадиона. — ДА! ОНА ОБХИТРИЛА ВРАТАРЯ! ДВАДЦАТЬ — НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА!
Джейн резко развернула метлу, чтобы увидеть, как Флинт идет пробивать штрафной к кольцам Гриффиндора. У Флинта из носа текла кровь. Перед кольцами парил Вуд. Его зубы были крепко сжаты.
— Конечно, Вуд — чудесный вратарь! — сказал Ли Джордан, пока Флинт ждал свистка мадам Трюк. — Просто поразительно! Его очень трудно обхитрить, чертовски трудно. ДА! НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ! ВУД СПАС СВОИ ВОРОТА!
Джейн продолжила играть со своей командой. — Мяч у Гриффиндора... нет, перешел к Слизерину, — продолжил Ли. — Нет, Гриффиндор снова перехватил мяч.
В это время квоффл был у Джейн, она летела к кольцам Слизерина.
— Квоффл у Джейн Уизли, она рвется к кольцам Слизерина... ЭТО ПРЕДНАМЕРЕННОЕ НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ!
Причиной стал Монтегю, охотник Слизерина: он преградил путь Джейн и вместо того, чтобы забрать мяч, вцепился ей в голову. Джейн закрутилась в воздухе и, хоть и не упала, выронила квоффл. Джейн сильно разозлилась, зная, что они так играют.
Мадам Трюк резко свистнула, подлетела к Монтегю и начала на него кричать. Через минуту Джейн успешно исполнила пенальти, оставив вратаря Слизерина не у дел. В этот момент Джейн с усмешкой и отвращением посмотрела на слизеринцев. — ТРИДЦАТЬ — НОЛЬ! — закричал Джордан. — Вот тебе достойный ответ за твою нечестную игру, грязный...
— Джордан, если вы не можете давать беспристрастные комментарии... — прервала его профессор МакГонагалл. Она, как обычно, сидела рядом с комментатором и присматривала за ним.
— Я только описываю происходящее, профессор! — обиделся он.
Джейн на лету увидела, как загонщики Слизерина Дерек и Боул, нацелив биты, летят на Гарри с двух сторон. Но в шаге от столкновения Гарри резко направил свою «Молнию» вверх. Боул и Дерек врезались друг в друга. Послышался неприятный хруст костей.
— Ха-ха! — закричал Ли Джордан, видя, как слизеринские загонщики разлетелись в стороны, держась за головы. — Опоздали, ребята! Вам не под силу обогнать «Молнию»! А теперь мяч снова у Гриффиндора, его перехватила Анджелина Джонсон, сбоку к ней подлетает Флинт... Ткни ему в глаз, Анджелина! Профессор, это просто шутка, просто шутка... О нет, Флинт перехватил мяч, развернулся к кольцам Гриффиндора... Давай, Вуд, останови его!
Но Флинт забросил квоффл в кольцо под ободряющие крики болельщиков Слизерина. А Джордан выдал такое ругательство, что профессор МакГонагалл попыталась отобрать у него магический микрофон.
— Простите, простите, профессор! — быстро заговорил Джордан. — Больше не повторится! Итак, Гриффиндор ведет со счетом тридцать — десять, мяч у Гриффиндора и...
Для Джейн это был самый грязный матч. Слизеринцы шли на всё, чтобы отобрать у них мяч. Когда Джейн летела с мячом, трое даже окружили её, и их мысли были не о мяче, а о самой Джейн: они пытались её ударить со всех сторон и сбить. В итоге Джейн выронила мяч, чтобы сохранить равновесие. Не успев упасть, она выровнялась и крикнула: «Проклятые сукины дети!». Хуже того, Боул ударил Алисию битой и оправдался перед мадам Трюк тем, что перепутал её с бладжером. Джордж Уизли в отместку заехал Боулу локтем по лицу. Мадам Трюк назначила еще два пенальти, Вуд в великолепном прыжке снова защитил свои кольца, а разрыв в счете увеличился до тридцати очков.
Джейн, захлебываясь от ярости, убегала от них, покатываясь со смеху, когда они врезались друг в друга, и когда мяч, наконец, оказался у неё в руках, она забросила его в кольцо — счет стал пятьдесят — десять. Фред и Джордж Уизли подняли биты, окружая сестру, чтобы слизеринцы не отомстили.
Боул и Дерек воспользовались их отсутствием и направили оба бладжера в Вуда. Тяжелые черные мячи один за другим попали в живот капитану Гриффиндора; у Вуда перехватило дыхание, он скрючился и соскользнул с метлы. К счастью, он не выпустил метлу из рук и просто повис на ней, не упав на землю.
Мадам Трюк была готова взорваться от гнева.
— Нельзя атаковать вратаря, если квоффл находится вне штрафной площадки! — крикнула она Дереку и Боулу. — Пенальти!
Анджелина безупречно исполнила штрафной, и разрыв в очках достиг пятидесяти. Через несколько мгновений Фред Уизли направил бладжер в Уоррингтона, выбив квоффл у него из рук, а Анджелина подхватила его и забросила в кольцо Слизерина. Счет стал семьдесят — десять.
Зрители кричали так, что голоса охрипли. Преимущество Гриффиндора теперь составляло шестьдесят очков. Гарри тоже, кажется, заметил снитч. Он резко набрал скорость, ветер свистел в ушах, он уже протянул руку, как вдруг «Молния» начала замедляться...
Гарри в ужасе оглянулся и сразу понял, в чем дело. Отставший Малфой отчаянно вцепился в прутья метлы Гарри и тянул её назад.
Малфой тяжело дышал, из последних сил удерживая «Молнию» — его лицо было залито потом, но глаза злобно блестели. В итоге он добился своего — снитч снова исчез.
— Пенальти! Пенальти! В жизни не видела такого грязного приема! — мадам Трюк подлетела к Малфою, который съежился на своей метле «Нимбус-2001».
— ПОДЛЫЙ ГАД! — закричал Ли Джордан, вскочив с микрофоном и отпрыгнув подальше от профессора МакГонагалл. — ГРЯЗНЫЙ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ...
Но профессор МакГонагалл даже не подумала сделать ему замечание. Она с ненавистью смотрела на Малфоя, сжав кулаки, и, не замечая, что её островерхая шляпа упала на землю, что-то яростно выкрикивала.
Алисия попыталась пробить штрафной, но так разозлилась, что промахнулась по цели. Это происшествие вывело гриффиндорцев из себя, а слизеринцы, наоборот, воодушевленные поступком Малфоя, стали действовать увереннее.
— Мяч у Слизерина, Слизерин в атаке; Монтегю забил мяч, — вздохнул Ли Джордан. — Семьдесят — двадцать в пользу Гриффиндора...
Джейн возненавидела Малфоя и слизеринцев еще сильнее. Продолжая играть, она получила квоффл от Анджелины. И когда она летела к кольцам Слизерина, путь ей преградили все остальные, кроме Малфоя, — даже вратарь бросился на перехват
— Насколько же можно быть бесстыдными! — в ярости крикнула Джейн.
В этот момент Гарри развернул «Молнию» и, прижавшись к рукоятке метлы, пулей полетел на слизеринцев.
— А-А-А-А! — послышался испуганный крик.
Сборная Слизерина разлетелась в разные стороны, открыв путь Джейн. Она была благодарна Гарри и, воспользовавшись моментом, забила гол в кольцо.
— ОНА ЗАБИЛА! ОНА ЗАБИЛА! — закричал Джордан. — Гриффиндор ведет со счетом восемьдесят — двадцать!
Гарри снова заметил снитч. — Ну же! Ну же! Ну же! — Гарри мысленно торопил метлу, отчаянно крича внутри себя. Он постепенно приближался к Малфою. Прижавшись к метле, Гарри успел уклониться от бладжера, пущенного Боулом. Его голова поравнялась с ногами Малфоя, летевшего рядом... вот они сравнялись...
Гарри всем телом подался вперед и выпустил метлу обеими руками. Одной рукой он оттолкнул руку Малфоя, тянувшуюся к мячу, а другой...
— ДА!
Он поднял руку к небу, выходя из пике, и стадион чуть не взорвался от аплодисментов и криков. Со слезами на глазах Вуд подлетел к Гарри, обнял его за шею и, положив голову ему на плечо, разрыдался. Следом подоспели Фред и Джордж, со всей силы хлопая его по спине, затем послышались крики Анджелины, Алисии и Джейн: «Кубок наш! Кубок наш!». Сборная Гриффиндора, превратившись в одно многорукое и многоногое существо, приземлилась с охрипшими криками.
В тот же миг на поле одна за другой хлынули алые волны болельщиков. Их кулаки градом сыпались по плечам и спинам игроков. Спустившись на землю, Джейн крепко обняла Гарри:
— Молодец, Гарри! Мы победили! — её радости не было предела.
Все поздравляли его, даже сам Хагрид.
— Ты разгромил их, Гарри! — кричал великан. — Я обязательно расскажу об этом Клювику!
Джейн увидела Перси Уизли, который прыгал от восторга. А профессор МакГонагалл плакала еще сильнее Вуда, вытирая лицо огромным флагом Гриффиндора. Пробившиеся сквозь толпу Рон и Гермиона не знали, что сказать, и просто улыбались Гарри. Народ донес Гарри до трибуны, где стоял Дамблдор с Кубком в руках.
Джейн, показывая на злых уходящих слизеринцев, сказала:
— Вот что бывает с теми, кто играет нечестно! — и показала им язык.
Празднование победы длилось неделю, все были несказанно рады. Но потом никому стало не до праздников — приблизились экзамены. Вместо того чтобы гулять на улице, гриффиндорцы, не обращая внимания на летний ветерок из окон, изо всех сил учились, не выходя из замка. Даже Фред и Джордж Уизли были вынуждены зубрить уроки. Задача Перси была еще серьезнее — он готовился к сдаче П.А.У.К. (Ж.А.Б.А. — Высшая Академическая Аттестация). Это была высшая степень в Хогвартсе. Так как Перси планировал устроиться на работу в Министерство магии, ему нужны были только высшие баллы. Он стал раздражительным и по вечерам строго наказывал тех, кто нарушал тишину в гостиной. Только один человек выглядел еще более встревоженным — это была Гермиона.
Троица давно оставила попытки спрашивать, как она успевает на несколько уроков одновременно. Но когда они увидели расписание экзаменов, которое Гермиона составила для себя, они не выдержали. В первой колонке было написано:
Понедельник
09:00 — Нумерология
09:00 — Трансфигурация
Обед
13:00 — Заклинания
13:00 — Древние руны
— Гермиона, — тихо спросил Рон, так как знал, что в последнее время её легко разозлить, если отвлечь от учебы, — ммм... ты уверена, что правильно написала здесь время?
— Что? — Гермиона выхватила расписание и пробежала глазами. — Да, уверена.
— Наверное, нет смысла спрашивать, как ты собираешься быть на двух экзаменах одновременно, да? — сказала Джейн.
— Наверное, нет, — коротко отрезала Гермиона. — Никто не видел мою книгу «Нумерология и грамматика»?
— Конечно, я взял её взаймы, чтобы почитать перед сном, — пробормотал Рон едва слышно.
Ища книгу, Гермиона начала перебирать кучи пергаментов на столе, и в этот момент из окна послышался шорох — прилетела Букля с письмом в клюве.
— Это от Хагрида, — сказал Гарри, открывая письмо, — апелляция назначена на шестое число.
— Это же последний день экзаменов, — отозвалась Гермиона, не прекращая поиски книги.
Гарри читал дальше:
— «Пройдет здесь. Приедет кто-то из Министерства и... и палач».
Гермиона в ужасе подняла голову:
— Они везут на апелляцию палача? Но это... это значит, что они уже всё решили!
— Да, похоже на то, — медленно произнес Гарри.
— Они не посмеют! — закричал Рон. — Я нашел столько материалов для защиты Хагрида! Потратил столько времени! Они не имеют права просто махнуть на это рукой!
— Не хочу портить тебе настроение. Но когда всё уже решено, не думаю, что кто-то станет слушать тринадцатилетнего ребенка, — сказала Джейн.
— То есть ты предлагаешь просто смотреть? Сдаешься? — спросил Рон.
— Конечно, нет, я никогда не сдамся, — ответила Джейн.
С началом экзаменационной сессии в замке воцарилась удивительная, даже неестественная тишина. В понедельник в полдень третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации бледные и измученные. Они обсуждали результаты, жалуясь на сложность задания — например, нужно было превратить фарфоровый чайник в черепаху. Всех разозлило, что Гермиона сокрушалась из-за того, что её черепаха стала больше похожа на морскую, чем на обычную; для остальных это казалось пустяком.
— У моей черепахи вместо хвоста остался носик чайника, какой позор...
— Кто-нибудь слышал, могут ли черепахи дышать паром?
— Смотрю, на панцире остался синий узор чайника. Снимут ли за это балл?
Затем, наскоро пообедав, они без перерыва поспешили наверх, на экзамен по заклинаниям. Слова Гермионы сбылись: профессор Флитвик действительно включил Веселящие чары в экзамен. Джейн разволновалась и слишком сильно применила заклинание на Роне, на котором тренировалась. Рон смеялся до упаду, и в итоге его пришлось запереть в отдельной комнате на час, пока он не пришел в себя. После ужина студенты поспешили не отдыхать, а в гостиную, чтобы готовиться к следующим экзаменам — уходу за магическими существами, зельеварению и астрономии.
Во вторник утром первым уроком был уход за магическими существами. У лесничего совсем не было настроения, было заметно, что его мысли где-то в другом месте. Он принес в класс большую чашу, полную флоббер-червей, и объявил, что те, у кого черви останутся живы до конца часа, считаются сдавшими экзамен. Так как этим неприятным созданиям нужно было только, чтобы их «не трогали», это был самый легкий экзамен. Четверым, наконец, удалось поговорить с Хагридом.
— Клювокрыл почему-то грустит, — прошептал лесничий, делая вид, что проверяет червей Гарри. — Наверное, из-за того, что слишком долго сидит взаперти... Ну а там... послезавтра всё решится — либо так, либо... этак.
— Животные чувствуют, — грустно сказала Джейн, намекая на то, о чем не хотелось говорить.
Для Джейн одним из самых легких экзаменов было зельеварение. Как и говорил Снегг в прошлом году, у неё действительно были способности к приготовлению зелий, она смогла загустить «Сбивающее с толку варево». Но ей казалось, что из гриффиндорцев легко было только ей.
Затем в полночь, на вершине одной из самых высоких башен, прошел экзамен по астрономии. В среду была история магии. Они писали сочинение о ловле ведьм в Средние века. Джейн пыталась вспомнить то, что слышала от Флориана Фортескью, а в душном классе ей вдруг захотелось съесть мороженое с фруктами, которым угощал Фортескью. В среду после обеда экзамен по травологии прошел в теплицах, на сильной жаре. У многих обгорели шеи. Вернувшись в гостиную, все мечтали о том, чтобы завтрашний последний час поскорее закончился.
В четверг утром прошел предпоследний экзамен — защита от темных искусств. Профессор Люпин подготовил самое необычное испытание — полосу препятствий. Сначала нужно было перейти вброд глубокий омут, где прятался гриндилоу; затем пройти через ямы, полные красных колпаков; после этого, не поддавшись на обман фонарника, пересечь болото. А в конце зайти в дупло старого дуба и сразиться с боггартом.
— Великолепно, Джейн, — сказал Люпин, когда Джейн, радостно улыбаясь, вышла из дупла дерева. — Высший балл.
Охваченная чувством победы, Джейн ждала остальных троих. Вскоре пришел и Гарри, он тоже получил высокий балл, и так они вдвоем ждали Рона и Гермиону. У Рона дела шли хорошо, пока он не дошел до фонарника, но то существо заманило его в болото, и Рон увяз по пояс. Гермиона выполняла всё безупречно, пока не дошла до дупла с боггартом. Но пробыв внутри минуту, она с криком выскочила наружу.
— Гермиона! — удивленно поднял бровь Люпин. — Что случилось?
— Там п-п-профессор МакГонагалл, — едва переводя дыхание, проговорила она, указывая на дупло. — Она сказала, что я провалила все экзамены!
Гермиона успокоилась не сразу. Когда она пришла в себя, друзья направились к замку. Рон хотел подразнить Гермиону из-за её боггарта, но от вида, который они застали перед главной лестницей, все шутки вылетели из головы.
Наверху лестницы в своей неизменной полосатой мантии стоял слегка вспотевший Корнелиус Фадж. Он оглядывался по сторонам. Увидев Гарри, он твердо шагнул к нему и повернулся.
— Рад тебя видеть, Гарри! С экзамена идешь? Всё сдали?
— Да, сэр, — ответил Гарри. — День выдался чудесный, — продолжил Фадж, глядя на озеро. — Жаль, очень жаль, очень жаль...
Он печально вздохнул и снова повернулся к Гарри:
— Я здесь по неприятному делу, понимаешь... Комиссии по обезвреживанию опасных существ понадобился свидетель при исполнении наказания для разъяренного гиппогрифа. Так как я всё равно ехал в Хогвартс проверить ситуацию с Блэком, они попросили меня поучаствовать в этом деле...
— Значит, апелляция не была принята? — спросил Рон, выходя вперед и вступая в разговор.
— Нет-нет, рассмотрение назначено на сегодня. — Фадж с интересом посмотрел на него.
— Значит, вам может и не понадобиться быть свидетелем! — горячо сказал Рон. — Может, гиппогрифа и не приговорят к смерти!
Прежде чем министр успел ответить, из дверей замка вышли два волшебника. Один — очень старый старик, который, казалось, вот-вот рассыплется, а второй — огромный великан с черными усами. Джейн поняла, что это представители Комиссии, так как старый волшебник посмотрел в сторону дома Хагрида и слабым голосом пробормотал:
— Боже мой, я слишком стар для таких вещей... Так значит, в два часа, я правильно понял, Фадж?
Затем Джейн заметила, что за пояс огромного великана с черными усами заткнут топор с грозно поблескивающим лезвием — он то и дело поглаживал пальцами блестящую рукоять топора. Рон хотел что-то сказать, но Гермиона толкнула его локтем в бок и указала головой на двери замка.
— Почему ты меня остановила? — возмутился Рон по дороге на обед. — Вы видели? Они даже топор приготовили! Что это за справедливость!
— Рон, твой отец работает в Министерстве магии. Тебе лучше не разговаривать с его начальником в таком тоне, — рассудительно сказала Гермиона, но было заметно, что она тоже встревожена. — Если Хагрид на этот раз сохранит спокойствие и четко изложит свои доводы, может, они и не убьют Клювокрыла...
— Не думаю. Если бы они верили словам Хагрида, они бы давно не выносили это решение, — сказала Джейн. — И Рон прав, кем бы он ни был, нельзя быть настолько жестоким.
Во время обеда все были в восторге: сегодня же последний день сессии! Но у четверых не было настроения. Последним экзаменом у Джейн, Гарри и Рона были Прорицания, а у Гермионы — Магловедение. Они вместе поднялись по мраморной лестнице, на втором этаже Гермиона отделилась от друзей. Трое поднялись до восьмого этажа, на винтовой лестнице сидел весь класс: кто-то листал учебник, кто-то вспоминал пройденное.
Джейн специально села рядом с Лавандой и Парвати. Они ведь, как ни крути, знатоки этого предмета. Она пыталась получить от них информацию, пока её саму не позвали. Вскоре вызвали Парвати, и через некоторое время она спустилась, сияя от радости.
— Она сказала, что у меня есть дар ясновидения. Я увидела так много всего... Ну, желаю удачи.
Затем настала очередь Лаванды и Джейн. Джейн тоже вскоре вернулась. К удивлению, она тоже сдала экзамен. Она просто пересказала то, что слышала от Лаванды и Парвати, и добавила про свои неудачи. Лаванда и Парвати встретили её и похвалили.
Затем она пошла в комнату гриффиндорцев. Там не было никого, кроме Рона и Гермионы.
— Кажется, я сдала. По крайней мере, она меня похвалила. Я даже не ожида...
Но, увидев их лица, она замолчала на полуслове.
— Что случилось? — спросила Джейн, и в этот момент вошел Гарри.
— Профессор Трелони, — начал Гарри, едва переводя дух, — мне только что...
Но и он замолчал, увидев их.
— С Клювокрылом покончено, — тихо сказал Рон. — Посмотрите, что прислал Хагрид.
На этот раз письмо не было залито слезами, пергамент был сухим, но рука лесничего так дрожала, что надпись едва можно было разобрать:
«Проиграл апелляцию. Казнь состоится на закате. Вы ничего не сможете сделать. Не приходите. Не хочу, чтобы вы это видели. Хагрид»
— Ужас! Мы должны пойти! — сразу сказала Джейн.
Гарри поддержал её:
— Мы не можем позволить ему сидеть там одному и ждать палача!
— Да, но на закате же... — Рон печально посмотрел в окно. — Нам никогда не разрешат... А о тебе, Гарри, и речи быть не может.
— Есть же мантия-невидимка! — сказала Джейн.
Но, увидев неуверенное лицо Гарри, она спросила:
— Где она?
Гарри рассказал, где она — в тоннеле под статуей одноглазой ведьмы.
— ...Поэтому, если Снегг снова поймает меня в том районе, будет беда! — закончил он.
— Это правда, — согласилась Гермиона, вставая. — Но это только если он тебя поймает... А как открывается горб той ведьмы?
— Очень просто... — Гарри еще не понял, что она задумала. — Касаешься волшебной палочкой и говоришь «Диссендиум». Но...
Гермиона не дослушала. Она быстро пересекла гостиную, толкнула портрет Полной Дамы и исчезла.
— Она пошла за мантией? — удивился Рон.
— Судя по всему, да, — сказала Джейн.
Через четверть часа Гермиона вернулась; под её мантией была спрятана аккуратно сложенная серебристая мантия.
Рон был поражен:
— Гермиона, что с тобой в последнее время? Ударила Малфоя, поссорилась с профессором Трелони...
Было видно, что Гермиона в душе рада этим словам. После ужина друзья не вернулись в башню вместе со всеми, а поспешили в холл.