Глава 19
«Божья мудрость в том, что мы должны расстаться с нашими любимыми»
Нам не хочется верить во вранье своих близких. Мы лишь закрываем глаза на их грехи, боясь увидеть их настоящие лица. Но фокус в том, что ты не сможешь всю жизнь прятаться от правды.
В голове его крутились тысяча мыслей: одна за другой картинки хаотично и бессвязно всплывали перед глазами. Мужчина не мог собрать их в кучу, построить хоть какую-то последовательность. Единственное, что казалось, он мог - отпустить их в свободное плавание, смотря в одну точку и размеренно куря, пока холодные капли редкого дождика падали на его голову, плечи, кисти рук.
Казалось, он не заметил, что теперь не один - кто-то облокатился о соседнюю колонну ротонды, что стояла посреди небольшого сада.
- Я, конечно, всегда за то, чтобы курить крепкие, хорошие сигареты, но не в таких же количествах. Это расточительство, Майкл! - мужчина на это лишь беззлобно улыбнулся, не сводя глаз с серого неба. Поразительно, как погода всегда чувствует внутреннее состояние души.
- Ну так что же случилось?
- Почему должна быть причина, чтобы я находился здесь, Джереми?
Мужчина преклонных лет усмехнулся, зажигая большую папироску темно-коричневого цвета.
- Я знаю тебя с детства, мой мальчик. Я видел как ты растешь, взрослеешь и становишься мужчиной. Ребенком ты прибегал сюда, когда что-то тревожило сердце. Поэтому могу смело сказать, что есть нечто такое, что заставляет тебя волноваться.
- Да, пожалуй, ты прав. - мужчина прикрыл глаз, выдыхая едкий дым через нос. - Все очень сложно. Слишком много непредвиденных обстоятельств и непросчитанных деталей. - он сокрушался. - Да и еще эта девчонка не слушается ни хера! Я говорю - стой, она бежит, я говорю не делай, а она делает. Как можно быть настолько идиоткой? Что, блять, с ней не так?! - старший Аддамс усмехнулся.
- С ней все так, просто у нее есть характер и чувство собственного достоинства. - Майкл закатил глаза.
- Она просто упрямая маленькая дрянь. Ах, да, которая еще любит намекать мне на то, что я - педофил, - он всплеснул руками, на что Джереми рассмеялся.
- Должно быть, очень милое создание. О, кажется, оно сейчас бежит сломя голову к воротам. - на выдохе констатировал Джереми.
- Что? - теперь оба мужчины смотрели на движущуюся фигуру девушки. - Твою мать!
Майкл швырнул недокуренную сигарету и, извинившись перед собеседником, стремглав пошел за Синель. Девушка словно маленький огонёк перед ним то появлялась, то исчезала. Он подбирался все ближе и ближе, и вот, достигнув, схватил ее за рука. Сжав дрожащую кисть, Майкл сжал ее в тиски.
- Пусти меня! Я не хочу участвовать в этом дурдоме! - она отчаянно пыталась вывернуться, тем самым усугубляя свое положение - хватка становилась сильнее, почти выкручивая руку. Мужчина усмехнулся, находя в ней сильнее то некое сходство с трепыхающимся пламенем, которое он уловил несколько минут назад - Садист! Что здесь смешного? Хватит издеваться надо мной! Да отпусти же меня!
- она тяжело дышала, грудь то и дело поднималась и опускалась.
Чуть наклонись, Майкл заглянул ей в глаза. Си опешила от такой близости, отклониться назад ей помешала рука оказавшаяся вдруг на ее спине.
- Никто не издевается над тобой. - аккуратно он положил свою руку на холодную и мокрую от слез щеку. - Все что сказала Лиз - правда. Ты же видела бумаги, поэтому успокойся и...
- Мой отец не мог так поступить! - ее крик перебил молодого человека. Она потупила глаза, судорожно тараторя. - Это неправда. Я не верю.
Мужчина шумно выдохнул, отводя глаза. Ему от чего-то было тяжело смотреть на нее, но понимая, что другого выхода нет, сжал губы. Они молчали.
- Я хочу увидеть отца. Пусть он объяснит мне все, глядя в глаза.
Грей молчал с минуту, размышляя о правильности этого поступка.
- Хорошо, поехали.
***
Всю дорогу она молчала, а что еще можно сказать? Она так устала. Внутри лишь пустота и мрак. В голове не было ничего, лишь тишина. Пейзажи вновь сменяли друг друга.
- Что это? - нахмурившись, Си смотрела вперед на машины скорой помощи и полиции, которые стояли рядом с домом. Беспокойство охватило ее, пробегая мурашками по телу.
- Когда же это кончится. - сказал молодой человек в пустоту, потому что его спутница уже бежала к дому. Закатив глаза, Майкл направился за ней.
Страх вдруг сковал сердце девушки. Грудь защемило от какого-то нехорошего предчувствия. Она бросилась в дом, не замечая крики людей, пытавшихся остановить ее
Первый поворот, второй и вот перед ней распахнутая дверь в кабинет отца, в котором стояли двое мужчин, что-то бурно обсуждая и...
Сердце пропустило удар.
Оно пропустило и второй.
Этот чёртов кусок мяса, казалось, перестал биться вообще...
В комнате раздался крик, привлекший внимание говоривших. Девушка осела на пол, судорожно сжав рукой рот. Си не сразу осознала, что это был ее вопль. Щеки вновь стали мокрыми.
- Девушка - один из них, тот, что помоложе, кинулся к Си, помогая той подняться, аккуратно приподнимая ее за предплечья.
Они вдвоем что-то говорили ей, смотря в упор, переглядывались между собой, потом вновь пытались привлечь ее внимание. Однако их голоса заглушал шум в ее голове. В висках гудело, оставаясь почти парализующей болью, выдержать которую, казалось, ни одна черепная коробка не способна. Ее взор был прикован к фигуре отца, сидящей на кресле, с наклонной в левый бок головой. В височной кости виднелась багрово-черная дыра, из которой, заливая полностью ухо, красными полосами, рассекая шею, пачкая белый ворот рубашки, стекала кровь. Руки мертвеца были опущены вниз, неподалеку от левой руки валялся пистолет.
- Папа, - прошептала она - папочка - ничего не было видно из-за слез. Она потянула к нему дрожащую руку.
В лицо ей выдохнула смерть. Холодная и липкая.
- Мисс, не нужно, вам лучше покинуть комнату. Давайте я провожу вас. - взволновано сказал молодой человек.
Она не видела ничего перед собой, только искажённое лицо мертвеца. Два пустых , почти стеклянных глаза смотрели на нее в упор. В них не было ничего: ни укора, ни любви, ни жалости. Собрав остатки сил и, подойдя ближе, чуть ли не падая, Си первый раз взглянула на стол, заваленный бумагами. Молодой мужчина вновь попытался ее перехватить, но тот , что постарше остановил его жестом.
На столе лежала заколка цвета индиго с драгоценными камнями. Именно та закалка, что принадлежала матери. На столе покойника лежало украшение покойници...
- Господи.
Ноги подкосились, голова закружилась, девушка больше не чувствовала земли. Но упасть было не суждено - ее обхватили и, подняв на руки, крепко прижали к груди, унося прочь.
Синель рыдала в чужую шею, обнимая ее. Сейчас было плевать, кому она принадлежала. Запах ментола и мяты окутал ее вновь.
Мужчина интуитивно зашёл в одну из многочисленных комнат на втором этаже. Здесь было тихо и прохладно.
Посадив девушку в кресло, стоящее у камина, Майкл тем временем налил из графина стакан воды и, взяв Си за запястья, помог поднести ко рту хрустальный предмет. Она жадно припала к бокалу, стоило лишь капле попасть на пересохшие губы. Кивнув в знак благодарности, Сина откликнулась на спинку и прикрыла красные глаза.
Спустя несколько минут, Си уже спокойно, почти размеренно дышала, от былой истерики отголосками стали лишь тихие всхлипы. Тело еще потряхивало. Майкл наблюдал за происходящим отстранённо: скрестив руки на груди, он пристально разглядывал молодую жену, чьи огненные волосы волнами рассыпались по плечам, прикрывая часть лица, а голые руки покрылись мурашками. Его взгляд не выражал ничего. Изумрудные глаза лишь поблескивали холодными бликами в полумраке комнаты. Было бы удивительно ждать от него какие-либо признаки человечности, думала Синель.
Нам никогда не понять лейтмотивов чужой души.
Вот и девушка не пыталась понять. Как помешанная, она молча уставилась на свои кисти рук, оплетенные сине-фиолетовыми венами.
Он покинул ее.
Но теперь не только морально, но и физически.
Навсегда.
Он не вернётся! Никогда! Никогда...
Девушка запустила тонкие пальцы в волосы, судорожно сжав их со всей силы. Хотелось выть. Стоит ли описывать страдания, которые она испытывала? Это будет пустым описание чувств. И у кого из нас, в конце концов, костлявая рука не забирала близких, к чему описывать это чувство пустоты, знакомое всем?! Вдруг ее руки перехватил Майкл, присевший перед Си на корточки, равнялась с ней глазами. Это прикосновение было необычайно нежным и не свойственным для такого холодного человека.
- Отпусти - мягко прошептал он, с нажимом убирая женские пальчики от пышных кудрей. Ее нижняя губа задрожала, а маленький подбородок разрезали новые ручейки - Посмотри на меня - Майкл обхватил ее лицо рукам, поворачивая к себе, аккуратно большими пальцами стал вытирать холодные щёчки. - Принцессы не плачут. - прошептал он, как вдруг, дверь резко открылась. На порог влетела высокая женщина с бледным лицом и хаотично бегающих глазами.
- Энни! - Си подскочила и бросилась в объятья подруги.
Они крепко прижались друг к другу, так сильно, что казалось, будто ничто не способно их разъединить.
Немного погодя, Энни разорвала объятия.
- Ты - она закралась, ощущение будто воздух выкачали из лёгких преследовал ее уже не одно мгновение - знаешь?
- Да.
- Мне так жаль. - ели слышно прошептала темноволосая. - Я нечего не знала, только когда услышала выстрел, прибежала, а там - она тяжело задышала. Сина сделала подобие улыбки и ласково провела по холодной щеке подруги.
Вдруг в комнату ворвался молодой мужчина. Девушка сразу узнала в нем того молодого человека, что пытался помочь в кабинете отца.
- Мистер Грей, приехал мистер Фостер и мистер Адамс.
Майкл лениво встал и туша вдруг оказавшуюся в его руке сигарету, последовал за, внезапно исчезнувшим, молодым сыщиком. Но прежде чем окончательно скрыться, Грей поравнялся с девушкой. Разглядывая ее несколько секунд, будто выискивая что-то, он сказал:
- Будь здесь и не выходи никуда, - мужчина увидел огоньки мятежа в синих глазах и угрожающе добавил - поняла? - он вновь стал тем, кем был всегда. Она еле заметно кивнула.
- Милая, хочешь поговорить? - тонкая кисть ели ощутимо легла на плечо, после того, как мужчина ушел.
Говорить? А о чем?
Что можно сказать такого, от чего сердце залечится?
В висках пульсировало, голова болела так, будто кто-то кувалдой об нее приложился, горло саднило, а ноги становились вновь бескостными. Однако, все это, не имело сейчас значение, Синель судорожно обвела глазами комнату, натыкаясь на фотографию. Его фотографию с отцом. Здесь она первоклассница с огромными бантами в красивом шоколадного цвета платье, которое за несколько дней до начала учебы подарил ей отец. В тот день отец посадил ее к себе на шею, и напевая какой-то незамысловатый мотив. Всю дорогу они обсуждали предстоящий день в школе, и мужчина сокрушался, говоря, какая же взрослая она стала. Мама смеялась вместе с ними. Кто бы мог подумать...
Гребаный комок в груди, кажется, снова перестал подавать признаки жизни. Тоска, как липкая черная смола растекалась по телу, погружая его в трясину.
- Сина?
Эти четыре буквы своего, такого родного и такого чужого, имени вывели ее из транса.
- Сина? Ты слышишь меня?
Сина.
Си-на.
С-И-Н-А.
Так называл ее отец.
Слишком многое здесь хранит его память, даже слова.
Ватные ноги понесли рыжеволосую с необычайной быстротой. Она не разбирала дороги, хотелось лишь одного - бежать из этого дома, который еще свеж и полон воспоминаниями о минувшей трагедии, где кажется, что все стены смотрят на нее с упреком. Люди мелькали размазанными пятнами где-то по сторонам. В голове не было ничего , лишь внезапно появившееся желание убить себя этим кроссом. Хотелось заставить гореть легкие, а горло болеть от хрипов. Бежать так, чтобы ноги сломались.
Она опомнилась, лишь когда ее окружили деревья. Отцветающий парк - отдельный вид искусства, созданного природой и человеком вместе.
Медленно бредя по маленькой дорожке, Си наткнулась на заросли пруд и, присев на пологий берег , поджала ноги под себя, обнимаю колени и кладя на них подбородок.
Не было никого абсолютная тишина поглотила окружение. Травянистая, почти чёрного цвета вода слегка тряслась от слабого ветерка, и лишь одинокий увядающий лотос доживает свои часы. Он казался серым пятном света в этой толще мутного мрака.
Закрывая глаза Си видела всю свою жизнь в оттенках чего тёмного и неприятного. В голове лишь похоронный марш.
Природа чувствует нас, чувствует наше горе или радость. Ее ростки живут внутри нас и растут, если мы не затопчем их раньше.
Синель прикрыла глаза утыкаясь носом в колени. Дождь крупными и редкими каплями касался ее головы, плечей и голых ног. Стало холодно и стало плевать.
- Синель?
Девушка подняла голову, пытаясь сфокусироваться зрение на говорившем.
- Мартин? Что ты тут делаешь? - парень бесшумно подсел ближе, скрещивая ноги по-турецки. Скинув с плеча сумку, которая небрежно упала рядом на траву, парень обвел глазами мрачный пейзаж.
- Я делал зарисовки для картины. Вдохновлялся плачущей осенью так сказать. - улыбка исчезла с его лица, лишь стоило ему заглянуть в красные глаза, - Ты плакала? Почему? Если это из-за Рея, то не переживай, с ним все хорошо, он в больнице, серьёзных травм нет. За ним наблюдают лучшие доктора. Клянусь тебе, я лично с Фином доводил его до больницы .- тараторил он, накинув на плечи собеседница свое пальто. Ткань струилась вдоль сутулой спины и черным водопадом спадала на землю.
- О мой бедный Рей! Еще и тебя я потеряла. - прошептала она и спрятала лицо в ладони. Старые раны вновь открылись. Мартин непонимающе посмотрел на Сину, но не рискнул озвучить вопрос.
Дождь на порядок стал лить сильнее, от чего девушка поежилась и уткнулась лицом в колени. Тело ее не прекращает дрожать, а и без того бледная кожа на руках, вновь стала мраморной. Юноша заметив это, растирающими движениями проводил рукой вдоль женской спины.
- Кажется, дождь усиливается. Не стоит грубить себя сейчас. Пойдем, у меня здесь неподалеку мастерская, выпьем чаю, ты дрожишь. - она не хотела, чтобы этот милый юноша начал расспрашивать ее, потому колебалась. Мартин будто интуитивно поняла это нежелание, ответил - Я не буду тебя доставать расспросами. Ну же, Синель, пойдем.
Неуверенно, юная миссис Грей все же приняла его предложение, сжимая протянутую ладонь.
Через четверть часа они очутились в небольшой, но сухой и тёплой квартире на последнем этаже углового дома, который стоял на перекрёстке двух улиц. За то недолгое время, что пара прошла, дождь усилился, отчего оба промокли.
- Чай или кофе? - отозвался парень из кухни.
- Чай.
Девушка изумленно огляделась. Казалось, этот дом дышал искусством: здесь было огромное количество работ, точные копии с картин старых мастеров флагманских и итальянских школ. На старых полотнах на нее смотрели красивые барышни с пышными причёсками и роскошными платьями, они были абсолютно непохожи друг на друга: обнажённая Венера беспечно улыбалась зрителю, и очень отличалась от меланхоличной рыжей красавицей, стоящей полу боком к зрителям. Однако стоило повернуть голову чуть левее, для того чтобы увидеть уже незнакомые девушке работы, выполненные более по-импрессионистки, которые не уступали по красоте классическим произведениям искусства.
Знаете, когда смотришь на что-то великое, то чувствуешь, как душа будто взлетает и уносит землю из-под ног. Есть картины заставляющие нас плакать, есть те, смотря на которые мы улыбаемся, а есть те, заставляющие испытывать трепет и благоговение. Именно перед копией такой картиной стояла Синель - "Голгофа", пожалуй, одна из самых эмоционально тяжёлых работ, которую только видела Си. Разумеется, это была копия, но ее качество поражало. Огромное полотно доходило до самого потолка, а фигуры, казалось, выступали из него.
Она не помнила, как подошла к полотну и не знала, сколько смотрела на него, ей не удалось и припомнить в какой момент она дотронулась до нарисованной ноги Христа. Он был двух мерен, но настолько же настоящим, насколько мы с вами.
- Это одна из моих любимых. - Мартин, не глядя, протянул девушке кружке, с дымящимся чаем. Их глаза не смотрели друг на друга, они были прикованы какой-то невидимой силой к работе.
- Она бесподобна. - тихо прошептала Си. Она повернула голову к собеседнику, продолжила со слабой, но тёплой улыбкой - Я была права, считая, тебя одаренным художником. - юноша покраснел. Она была первая, кто говорил ему подобные вещи, помимо его бабушки которая искренне верила в Мартина.
- Не смущайся так, я права, к тому же, мне удалось окончить один курс искусствоведческого. - синхронных смех раскатисто пробежал по комнате.
- Почему только один?
- Отец задолжал какую-то крупную сумму денег, у не совсем честных людей, и не смог вовремя отдать. Они стали угрожать, и ради моей сохранности, папа забрал меня, сказав, что это только на половину этого года. - она потупила взгляд, пряча глаза за чёрными стрелами ресниц. При упоминании покойного ей стало нехорошо.
- То есть после этой зимы, ты продолжить обучение? - подходя к окну, Мартин прикрыл шторы, закрывая их от серости города.
- Раньше так и предполагалось, но теперь я едва ли знаю, что делать завтра, к чему говорить о большем.
- она вновь опустилась на диван., приваливаясь корпусом к подлокотнику. Девушка опустила голову на скрещенные руки, влажные от дождя волосы чуть подсохли и теперь торчали в разные стороны. Но, честно говоря, уже было плевать, хотелось одного - спать. Глаза будто слипались, тепло окутало ее, и Синель заснула.
- Синель? - молодой человек подошёл к девушке и, склонившись над ней, улыбнулся. Она спала так, как спят обычно люди, которые очень устали - крепко. Стараясь не шуметь, Мартин достал плед с верхней полки одного из шкафов и укрыл им девушку.
*****
Прошу прощение, что заставила ждать. Сессия - это нечто ужасное.
По-поводу пропущенных сцен: это было сделано специально, в последующих главах все прояснится.)))