Глава 20
В своей гордости она никогда не простит мне любви моей, — и мы оба погибнем.
Достоевский "Идиот"
Все вокруг было размыто. Приходилось прищуривать глаза, чтобы увидеть хоть что-то; тёмные и светлые пятна постепенно собирались в силуэты. Теперь можно было разглядеть очертания довольно мрачного пейзажа. К своему ужасу, оглядевшись, девушка обнаружила, что стоит в нескольких метров над обрывом, за которым виднелась почти черная пена бесконечного моря, плавно перетекающая на горизонте в темно синее небо. Сильный ветер хлестнул ее по правой щеке, сбивая волосы. Однако, поразительным в этом ветре было то, что она не почувствовала ни тепла, ни холода воздуха, так, тело, казалось, лишилось возможности осязать – это была не последняя странность.
Вдруг, глаза ее неожиданно наткнулись на тонкий тёмный силуэт, стоявший к ней спиной почти что у самого края. Брови сошлись на переносице – она не могла понять, почему не заметила человека раньше, он, а точнее она, будто появилась из воздуха. Стоящая фигура была настолько прозрачной, что было ощущение, как сквозь узкие плечи и тонкий стан и даже через чёрные, как ревущее внизу море, волосы просвечивался горизонт. Опущенная голова, казалось, смотрела в низ бездны – настолько близко она была к падению; будто бы эта женщина в белом, медленной поступью шла к самому краю, чтобы намерено упасть.
– Мисс, вы в порядке? Что с вами?Отойдите, пожалуйста, от края, вы можете упасть!
Голова раскалывалась, голос эхом разрезал воздух.
Женщина повернулась к девушке лицом. Бледное. Оно было болезненно худым; прежде живые глаза запали и потускнели; из тонкого греческого носика стекала по синим, дрожащим губам, бордовая капля крови.
Она была смутно знакомой.
Она была больше чем родной.
– Мама! Это ты? Что с тобой!
Си хотела подбежать к краю, но ноги ее будто бы приковали к земле, не давая сделать и шагу. Опустив глаза вниз, девушка чуть ли не закричала: голени ее крепко удерживали две большие руки, вдруг выросшие из самой почвы. Мощные кисти с длинными костлявыми пальцами впивались в кожу, а ногти до крови вонзились в плоть. Она начала судорожно пытаться высвободиться, но не получалось. Потянувшись всем корпусом вперед, девушка изо всех сил вытянула руку, желая ухватиться за тонкое запястье.
Вдруг, из ниоткуда, две другие массивные мужские руки схватили женщину за талию и потянули в чёрную пучину. Забирая с собой навсегда.
Последнее, что видела Синель перед ее падением, как из грустных карих глаз текли слезы. Мать протянула руку дочери, прошептав:
– Прости меня.
И измученное тело упало камнем вниз навстречу бездне.
– Мама нет! – Из глаз брызнули новые слезы. Внезапно появившейся гнев на свою беспомощность теснил молодую грудь. – Нет! Нет! Пусти же меня, чёртов сукин сын!
Но, руки уже медленно тащили ее под землю. Света, ей не хватало света. За него нужно бороться.
– Мамочка...
***
– Мамочка! – резко подорвавшись с дивана Си оглянулась. Хаотично раскиданные волосы теперь лезли в лицо. Резко убирая огненные пряди, глаза ее, как-то более по инерции, нежели по желанию, нашли окно.
Что это был за странный сон? Или не сон? Все было так реально, каждая мелочь была свежа в памяти, будто это было наяву. Она просила простить ее, но за что?
Еще одно серое и холодное городское утро приветствовало этот день. Дело близилось к зиме, и такая погода была не удивительна: серое небо, серые дома, серые люди.
Однако, все это было сейчас пустое. Сердце неприятно сильно колотилось, отдаваясь пульсацией в висках.
Девушка встала и, будто припоминая, как она здесь оказалась. От этого странного сна, руки еще дрожали. Картинки в голове довольно быстро сменяли друг друга. Подойдя к небольшому зеркалу, Си стала собирать волосы в хвост. Оттуда на нее смотрело замученное существо, с залегшими под глаза, синяками. Облик ее выглядел теперь немного задумчивым и каким-то бледным. Бледность эта относилась не к цвету кожи, а именно к самой фигуре, которая казалась потускневшей: волосы, глаза, губы и даже одежда выглядели измотано. С ужасом она поняла, что похожа, на свою мать из сна. Нужно было уходить. Девушка чувствовала, что сполна воспользовалась помощью своего нового друга, одевая уже высохшие туфли в прихожей, Сина почти лбом столкнулась с Мартином.
– Я принес завтрак, миледи! Ой, а куда это ты так быстро?! – Мартин вихрем влетел в дом, ставя пару бумажных пакетов на стол.
Мягкая и какая-то даже нежная улыбка тронула губы девушки .
– Прости, но мне правда уже пора. Я лишь хотела поблагодарить тебя за помощь.
– Ты можешь отблагодарить меня, позавтракав со мной. Ну же, давай! Я что зря все это покупал?!
Она колебалась. Немного рассеяно кивнув, скорее своим мыслям, нежели молодому человеку, девушка лёгкой поступью приблизилась к ароматным кушанья, которые ее собеседник старательно раскладывал. Есть действительно хотелось – живот неприятно скрутило.
Видя ее блестящие глаза, Мартин облегчённо выдохнул.
– Честно сказать, не знаю, что ты предпочитаешь из еды, поэтому пришлось брать на свой вкус, – он поставил перед девушкой несколько коробочек с ароматными круассанами, фруктовыми салатами и пирожными.
–Я готова съесть все – так вкусно выглядит.
– Не буду сдерживать тебя.
Они сели за небольшой кухонный стол и разлив по стаканам крепкий кофе, начали трапезу. Аппетит пришел сильнее во время еды и, когда через полчаса девушка откинулась на спинку стула, блаженно прикрывая глаза, чувство удовлетворённости окутало ее наконец.
– Ты выглядишь лучше, чем вчера. Еда и здоровый сон творят чудеса!
– Да, это правда. Спасибо тебе большое, – на ее бледных щеках появился наконец-то здоровый румянец. – Ты даже не представляешь, как помог мне.
Молодой человек озадаченно посмотрел на ее резной профиль. Синие глаза были прикованы к той же картине, которую они обсуждали вчера. Она, как и вчера, как-то тяжело смотрела на нее, даже скорее сквозь нее. Задумчивость в глазах говорили о том, что сознание ее безумно далеко от этого мира.
– Могу ли я спросить кое-что? – девушка кивнула. – Ты вчера плакала. Понимаю, что это только твоё дело, но все же. Скажи мне, это он тебя обидел?
– Нет, – Синель глубоко вздохнула, пряча большие глаза, – он тут не причём.
Мартина не убедил ее ответ. Он посчитал нужным объясниться:
– Я не хочу и не буду наседать на тебя с расспросами о вчерашнем дне так, как считаю, что это лишь твою дело, но если есть что-то, тревожащее тебя, ты можешь поделиться. Это останется между нами. Я не враг тебе.
Рыжие брови сошлись на переносице. Она казалась встревоженной. Лишь нервное постукивание женских пальчиков по столу нарушало тишину.
– С чего бы начать. Раз уж мы заговорили о Майкле, то у нас не совсем романтические отношения, я имею в виду...
– Мне известно о целях этого брака, – лаконично сказал молодой художник, но поймав удивлённый взгляд, разъяснил, – Генри мне рассказал, что Рокшильд задолжал много денег
не совсем честным людям и , ради того, чтобы выпутаться из долговой ямы, согласился на брак между тобой и Майклом.
Мимолётное успокоение растворилось, оставляя после себя лишь напряжение.
– Прости, не стоило так говорить.
Она молча смотрела на свои руки. Мужчина внутренне корил себя за свою не тактичность.
– Нет, все в порядке, ты прав. Так уж сложилось, что мы не смогли найти общий язык ни сейчас ни потом. Каждая стычка, по правде сказать, оборачивается скандалом или прочим язвительным говном, которое мы так любезно выливаем друг на друга, – голос ее немного звенел. – Вчера утром мы опять начали ругаться и...в общем, это не столь важно. Он отвёз меня, к одной женщине. То, что она оказалась младшая сестра моей матери, я узнала только при встрече. И ведь никто из родителей не упоминал даже вскользь о ней. Ладно отец, но мама! Когда я была маленькой и речь заходила про ее семью – она отмалчивалась в большинстве случаев или туманно говорила о какой-то пожилой дальней родственнице, имя которой я даже не вспомню. Главное, что даже в доме не было ни единой фотографии Лиз, даже совместной или прочего упоминания.
Так вот, эта женщина обхаживала меня кругами и методично, как ребёнку, объясняла, почему этот брак был так важен: с помощью этого союза она сможет защитить меня, так, войдя в их семью, люди, враждующие с папой не смогут меня достать. Однако, это не самое печальное. (приподнимаясь из-за стола, Синель прошлась по комнате, как бы невзначай разглядывая необычные предметы искусства). После, эта странная женщина положила передо мной тест ДНК и несколько справок, подтверждающие, что Джонатан Рокшильд не мой отец. Это было так...странно? Какие-то сюрреалистичные слова, даже сейчас. Лиз сказала, что папа убил моего настоящего родителя почти пятнадцать лет назад, а меня растил как родную дочь. На логичный вопрос почему он так поступил, Лиз, фыркнув, бросила: "Она, твоя мать, хотела сбежать с ним, оставив тебя."... Вопреки ее ожиданиям, я не поверила ей. Решив не слушать этот бред дальше, мои ноги сами понеслись прочь из этого мрачного особняка.
Я, понимаешь, вернее, в голове не складывались те два образа матери, которую я помню. Мои воспоминания рисовали мне женщину любившую и меня и папу. Помню, как она гладила меня всегда перед сном, напевая что-то нежное и успокаивающее, помню, когда мне было страшно, я приходила в их спальню и, зарывшись в мягкие одеяла, мы спали все вместе, обнимая друг друга...И было так тепло...
Я помню ее частое "люблю".
Эта женщина рисовала ее как несчастное существо, пострадавшее от рук отца. Он не мог быть таким жестоким и лживым, не мог врать мне в глаза! Мартин, я знаю точно, так же как и то, что мама хотела уехать, оставив меня! И я поняла, что не хочу и не буду слушать этот бред! Что сказать, я убежала. Думала хуже уже не будет, но какая ирония, – девушка неестественно громко засмеялась. – Он умер! Да не просто умер, а совершил, как сказала полиция, самоубийство! – Море, некогда жившее в синих глазах, с необычайной силой вышло из берегов. Речь ее была сбивчивой и дрожащей, накопившиеся чувства разом были выплеснуты сейчас.
– Милая...
Иногда, чтобы спасти человека, его нужно просто обнять.
– Я-я думала, ч-что сегодня будет уже не так плохо, и я-я смогу говорить спокойнее, но внутри что-то сильно с-сжимается лишь стоит вспомнить его окровавленное тело, – тонкие руки сжали тёмную рубашку на мужской спине. – Но это ничего, это пройдет, когда-нибудь боль притупится, и я смогу говорить без слез. Прости мне это.
***
Наспех укутавшись в мягкую куртку своего нового друга, которую тот чуть ли не силой всучил девушке все время повторяя, что она замёрзнет, Синель быстро перебирала ногами, перепрыгивая большие лужи. Остроносые туфли, предназначенные для летней погоды, опять промокли насквозь, и пальцы на ногах немного сводило от воды и холода. Она уже тысячу раз пожалела о том, что не воспользовалась предложением Мартина – вызвать такси. Девушке хотелось прогуляться и подумать еще раз обо всем или же, она оттягивала временя, чтобы скрыть другие причины. Си не хотела возвращаться в родной дом, не хотела увидеть тело отца в морге (потому что понимала, что не вынесет это вновь), не хотела копаться в этом дерьме с "призрачным" отцом и смертью мамы. Помимо прочего, большим и жирным плюсом во всей этой эпопеи становилась неминуемая встреча с мужем. За все время их знакомства, она точно поняла, что этот человек невероятно холоден и жесток, его мало волнуют чужое мнение, а уж тем чувства. Однако, по иронии судьбы, именно у него ей удалось найти успокоение после увиденного. Но это была лишь капля милосердия в море неописуемой жестокости. Понимание того, что жизнь с этим человеком будет полностью пропитана контролем и запретами, Си ненавидела его еще больше.
Ее ненависть была равноценна страху.
Потирая друг об дружку ледяные ладони, молодая женщина перешла мостовую, не встретив на своём пути ни одного человека. Погода была ужасной. Город был все еще мёртв, когда позади остановилась чёрная тонированная машина.
Вот, хлопнула дверь, и, спустя считанные секунды, девушку грубо схватили за локоть и ведут к машине.
Вырываться приходилось до тех пор, пока Си не услышала имя своего мужа.
Отправил, значит, своих псов.
Руки потяжелев, опускаются вдоль тела, голова никнет. Нет смысла бороться с неизбежным.
В теплом салоне, она позволяет себе снять капюшон и провести мокрой рукой по влажным волосам, распустив их и откинувшись на спинку кожаного сиденья, блаженно прикрыть глаза. Голова немного кружится и болит, и очень хочется спать.
– Мы ее нашли, – мужчина, сидящий за рулём, без эмоционально отчитался, на что Сина скривила губы.
Хах, машина.
Устроившись поудобнее, ей почти удалось заснуть, пока автомобиль плавно пересекал лесные массивы. Дождь почти перестал барабанить по стеклу, когда машина въехала в ворота того особняка, где она побывала после свадьбы.
Не успев как следует осмотреться, один из бугаев вновь подхватывает ее за локоть, не контролируя хватку, и ведёт внутрь помещения, где, надо сказать, было довольно светло, чем тогда. В ту ночь это место казалось очень мрачным и холодным, теперь же оно было как-то иначе.
– Отпусти, – рычания срывались с ее губ, но эта горилла не реагировала.
Кажется, останется синяк.
Минуя винтовую лестницу, мужчина подвёл Синель к двери, осторожно постучав, он пропустил девушку вперед. Стряхивая жёсткую лапищу с себя, Си повела предплечьем, неприятно шикнув.
Ее муж стоял, облакотившись о мощный дубовый стол.
В правой руке был телефон, он говорил с кем-то абсолютно спокойно, но если бы Сина была более внимательной в этом момент, то смогла бы увидеть, как подрагивают и сжимаются от бешенства его губы, а глаза опасно сверкают.
Бугай сзади прокашлялся, привлекая внимание молодого господина. Майкл стрельнул в их сторону глазами и мотнул головой мужчине, приказав уйти. Тот учтиво удалился.
Молодой мужчина не сводил с девушки глаз, из-за чего та поежилась. Сина оглядела помещение красивого кабинета в тёмных тонах, желая разорвать контакт. Но ут он внезапно заговорил:
– Полегче с угрозами, – Майкл как-то особенно хищно посмотрел на женщину перед ним. – Ты слишком скучный, детка, у меня сейчас есть дела поважнее, – он бросил телефон. Разговор был окончен.
Майкл облакатился спиной о письменный стол, скрестив руки на груди, медленно, с некой долей брезгливости, мужчина осмотрел девушку с ног до головы, отмечая появившиеся новые элементы одежды.
– Смотрю, погода не очень, – как-то лениво начал он.
Брови Синель взлетели вверх. Она ожидала чего угодно, но не того, что они начнут со светских бесед.
– Ага.
Мужчина оттолкнулся от стола и, как кот, начал обхаживать кругами свою жертву. Синель напряглась.
– Где ты была? – раздалось над самым ухом.
– У Мартина. Вернее сначала в парке, а там мы встретились и, когда начался дождь, он любезно пригласил меня его переждать у себя в мастерской. Там я и уснула, – довольно сухо отчитавшись, она закатила глаза. Было плевать, пусть знает, ей нет дела до этого. Хотелось закончить поскорее. – Как-то так.
– Как мило с его стороны приютить чужую жену, – ядовитая ухмылка слетела с мужских губ.
– Да, на свете еще остались неравнодушные люди.
– И что, этот несчастный смог утешить тебя во всех смыслах, дорогуша? Не смотри на меня так. Ты ночевала у какого-то парня при живом-то муже , что мне думать? – продолжая обхаживать девушку кругами, он вдруг остановился и провёл костяшками правой руки по покрасневшей от злости щеке. – Такая невинная зайка, у меня аж зубы сводит.
Она презрительно усмехнулась.
Видимо, так просто они не закончат.
– Не все такие бездушные ублюдки как вы, мистер Майкл Грей.
Мужчина усмехнулся. Эта маленькая женщина со вздернутым подбородком и идеально прямой спиной хотела казаться сильной. Потуги ее были тщетны в его глазах.
– Бездушный ублюдок. Бездушный ублюдок. Хах, ты повторяешься, – посмеявшись неожиданно резко, сокращая расстояния, мужчина запустил пятерню в ее немного мокрые волосы, больно сжимая на затылке. – Хотя, да, принцесса, наверное, ты права. Но ты моя жена, а не одного из этих сопляков (Мартина и Рея), и уходить ты куда-то будешь только с моего согласия. Я тебе не мальчик, чтобы терпеть все эти выкрутасы! Запомни, теперь ты – часть семьи.
– Иди в задницу ты и твоя семья! – с презрением бросила рыжеволосая. Она взвизгнула, на уголках глаз собрались слезинки. Крепкая рука , намотав волосы на кулак, приподняла голову вверх. – Отпусти!
– Будешь терпеть, – озлобившись, он прошипел у самых губ ее, – я не потерплю подобного тона. Ты слишком много себе позволяешь, мне это не нравится. Будешь ходить и делать так, как скажут, – видя, что девушка чуть ли не плачет, Майкл разжал негнущиеся пальцы. Она слишком много плачет. Мужчина чувствовал, что перебарщивает, но остановиться уже не мог. – Запомни, то, как и почему мы поженились, знают лишь несколько людей. Для остальных, в том числе и для работников этого дома, ты – моя дорожайшая, любимая, а главное послушная жена, достаточно ясно? Я не так уж и много прошу. Тебе нужно быть благоразумнее. Да и в конце концов, ты же хочешь видеть всех своих родных живыми?
У Синель было немного тех, кем она дорожила, поэтому она особенно сильно и горячо любила их. Смерть Энни, Рэя, тёти, или даже кузины, с которой они не всегда ладили, станет для нее ударом.
– Да.
Отходя на несколько шагов назад, мужчина еще раз мазнул глазами по женскому силуэту. Внезапное желание закурить возникло в голове; судорожно достав сигарету, пачка полетела в сторону. Женщина, стоящая перед ним в маленьком черном платье, подобно ребёнку, вытирала тыльной стороной ладошки крупные капли, падающие из глаз. Такой детский жест.
Она была так невинна.
Боже, она была так хороша!
Он, кажется, еще долго мог смотреть на это нежное и затравленное им существо. Внезапно, молодой человек потушил только начатую сигарету. Последующие действия были продиктованы каким-то мимолетным мгновением (так он потом оправдывал свой поступок): резко сократив расстояние, мужчина обхватил Синель за шею, касаясь большими пальцами скул, и его губы обрушились на ее, приоткрытые от удивления, холодные уста. Запах сигарет обжег ей язык. Он целовал молодую женщину с жаром и напором, практически вжимая ее в себя так, что та не могла отстраниться.
Она попробовала было бить его, но тут же ее руки перехватили, больно заводя за спину. Она мычала ему в губы, но Майклу было плевать. Желание до боли растерзать ее, наказать так, чтобы красивый уста, недавно бросавшие такие ядовитые слова, болели и кровоточили, завладело им.
Это поцелуй, если его можно так назвать, был также резко прерван, как и начат. Кто-то постучал в дверь. Лениво отрываясь от жены, Майкл напоследок мазнул губами по красной щеке, оглядывая Синель. Огромные, как два блюдца глаза с неподдельным шоком теперь смотрели на него; на искусанной нижней губе виднелись несколько капель крови. Она было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Майкл, улыбаясь, опередил ее:
– Входи.
Дверь открылась, на пороге стояла молодая девушка. Платье ее было весьма скромным и будничным, оливкового цвета, волосы аккуратно зачесаны назад. Си сразу поняла, что она работает в этом доме (слишком строг был ее вид).
– Что случилось, Чарли?
– Мистер Грей, секретарь мистера Адамса попросил передать лично в руки, – она протянула мужчине документы, мельком взглянув на Синель.
– Спасибо. Проводи мою жену в комнату, ей нужно переодеться и отдохнуть, – девушка послушно кивнула, – и да, покорми ее.
– Прошу за мной, миссис Грей.
Молодая госпожа покорно последовала за Чарли, не удостоив мужчину и взглядом.
Майкл облизнул губы, прикрывая блаженно глаза.
Теперь можно и выпить.
***
Спасибо вам большое за ваши тёплые коментарии! Для меня это очень важно. Понимаю, что читать какую-либо работу с опечатками неприятно. В скором времени буду потихоньку редактировать все. (к сожалению, сейчас очень мало времени, приходится писать по ночам и не все недочеты видны).