Чёрная роза

Почему в этом чертовом доме так холодно?!

Свесив ноги с подоконника, Синель босыми ступнями коснулась холодного пола. В два шага она оказалась у шкафа, распахнув массивные дверцы которого, девушка вытащила черный свитер. Встав перед большим, прямоугольным зеркалом, Синель натягивала на себя тёплую, мешковатую вещь.

Настроение было препоршивое.

Отчего-то конечности ослабли, вытянувшись вдоль тела. Огромное, черная клякса – именно так последние дни она ощущала себя.

Однако, мы не можем ее осудить за это. Никто из нас не знает, когда постучится в нашу дверь горе, и как мы будем его переживать. Синель была ранимым существом, принимающим все близко к сердцу, отчего очень много страдала и, как следствие, раздражалась.

  Ей не верилось в то, что отец сам убил себя, даже если полиция твёрдо заявляла, что это правда. Наверное, тяжело поверить, что кто-то из близких способен на такое. Странное ощущение: видеть родного человека живым каждый день, а потом найти его с пулей в голове.

Осторожно приоткрыв дверь спальни, рыжая голова прежде чем высунуться, предусмотрительно осмотрелась. Убедившись, что никого нет, а именно ее мужа, Синель аккуратно проскользнула вниз. Ей не хотелось его видеть, но не только резкая неприязнь двигала ею – чувство страха давало о себе знать не меньше. Интересно,  что оно теперь почти не покидало ее.

С их последней встречи прошло около пары суток, за это время мужчина почти не появлялся дома: приходил только в ночи безумно злой и запирался в кабинете, а утром вновь пропадал. Девушка много обдумывая возможность высказать ему свое недовольство нынешним затворническим положением (по его милости), но каждый раз отголоски трусости и внутренней раздавленности давили на нее. Синель знала о его появлениях лишь от Чарли, с которой за такое короткое время успела немного наладить контакт. Девушка, казавшаяся, холодной, была очень живой и мягкой в общении. Ее мягкий голос имел чарующую особенность  – он успокаивал своей мелодичностью, напоминая щебетание птички.
И вот сейчас, Синель облокотившись о дверной косяк кухни, наблюдала, как Чарли что-то усердно искала в поварской книге. Будто почувствовав чужое присутствие, горничная подняла светлые глаза.

– Миссис Грей! Желаете чего-нибудь перекусить?

– Извините, что помешала, я просто хотела заварить себе кофе. В комнате как-то холодно, – проведя плечами, Си поправила свисающий с плеч свитер.

– Конечно, садитесь. Я все сделаю, – она начало суетиться, открывая и закрывая шкафчики.

– Я сама могу, не нужно, Чарли – с нажимом ответила девушка.

Она знала, что поступает некрасиво, но ей так надоел этот бесконечный контроль, который так старательно вокруг нее построили. Теперь даже при выходе отсюда, ее сопровождала охрана. Все доходило до такого абсурда, что она ели смогла оговориться, чтоб иметь возможность мыться самой.

Чарли растерянно подняла брови, кладя все приборы на стол, возвращаясь в прежнее положение. К щекам Си прилила кровь.

– Простите меня, я просто устала, – пролепетав это, девушка принялась заваривать крепкий напиток.
Не услышав ничего в ответ, Синель не решилась говорить более. Взяв горячую чашку, она собралась уйти, как вдруг, Чарли неожиданно ее окликнула:

– Через несколько минут будет готов пирог, не хотите попробовать? А то пить кофе впустую, как по мне, невкусно, – она весело подмигнула.

– Даже не знаю, – смущённо усмехнулась девушка, – звучит здорово.

Поставив чашку на стол, молодая госпожа опустилась на кожаный стул и, спустя пару мгновений, перед ней стоял большой, румяный пирог, богато украшенный вишней, сок которых небольшими ручейки стекал по стенкам.

– Пахнет вкусно, – пока девушка, прикрыв глаза, жадно втягивала сладкий аромат выпечки, Чарли ловко порезала еще горячую выпечку, отчего аромат разлетелся тут же по всей кухне. Мягкая улыбка трогала ее лицо, при взгляде на этого курчавого, как ей казалось, ребенка, по-детски шмыгающего носиком.

– Угощайтесь.

Си, уже было начав, вдруг остановилась.

– Поешьте со мной, – Чарли вновь удивлённо повела бровями. – Не люблю есть в одиночестве.

Без лишних слов молодая девушка, взяв чашку и тарелку, села напротив.

Они разговаривали о самых простых вещах, так, как это делают люди не близкие, но очень расположенные друг к другу.  Но вдруг оперевшись о руку, Чарли прикрыла глаза, ответы ее были все медленнее и невнятнее.
Синель перевела глаза на часы, время было почти одиннадцать вечера.

Теперь понятно, почему так клонит в сон.

– Вы, кажется, засыпаете. Может вам, стоит пойти отдохнуть? Уже так поздно. Я сама все уберу.

Девушка встрепенулась, отгоняя хандру. Сделав большой глоток, Чарли похлопала себя по щекам:

– Ничего, я в порядке. Мистер Грей сказал, что придет после двенадцати и возможно не один.

Синель нахмурилась, возмущаюсь.

– Ты что же это, и ночью работаешь?

– Бывает иногда, – убирая посуду в раковину, Чарли умыла лицо холодной водой.

– Не понимаю. Какая помощь ему может понадобиться так поздно?

– Ну, по-разному. Иногда нужно просто накрыть на стол, принести выпивку или подготовить гостевую комнату, а иногда, – девушка замялась, из-за чего нотка какой-то странной тревоги уколола Си, – помочь сделать перевязку, зашить, уколы и так далее. Каждый раз по-разному. Думаю, вы понимаете, – все это она говорила очень быстро и почти шепотом.

– И...часто так происходит?

– Раньше было редко, примерно два или три раза в полгода. Однако, в последнее время чуть ли не через день. Вчера, вот к примеру, я с Жаклин зашивали господину плечо, – она хотела сказать что-то еще, но поглядев на напряженное лицо Сины, Чарли остановилась. Губы молодой госпожи поджались, а лицо помрачнело,  она бы списала это на волнение за супруга, но глаза девушки  выражали лишь холодное презрение. И какого было удивление, когда рыжеволосая красавица произнесла следующее:

– Я бы очень хотела поразиться, но наверное, больше уже не смогу, – она поднялась из-за  стола, ставя чашку в раковину, резко заканчивая диалог. Лишь пробурчала себе под нос, – не хочу, чтоб меня это касалось, –поднимая глаза на Чарли, она неожиданно ласково произнесла, – Спокойной ночи, Чарли. Вы здорово подняли мне настроение. Спасибо за это.

В следующее мгновение ее тонкая фигура растворилась во мраке коридора. Нам сложно сказать о том, какое же впечатление произвела миссис Грей на Чарли, но по выражению ее лица известно одно – этот разговор ее удивил, заставил усомниться в искренности любви молодой госпожи к мужу. Такая нежная всегда и с такой львиной долей холодности и безразличия она каждый раз говорила о нем, называя его как угодно, но не по имени, казалось, ей и вовсе плевать.

Как может искренне любящий человек быть таким отстранённым и чужим?

Может потому, что любви нет.

Этот ответ первый закрылся в голову,  но она откинула эти мысли, ожидая возвращения господина, который надо сказать, вернулся позже назначенного времени. На часах минул второй час ночи, как Майкл Грей и еще двое мужчин переступили порог почти что спящего дома.
Молодой гангстер шёл впереди, за ним тенью шли еще двое. При слабом освещении можно было заметить, как позади идущий тащат на себе человека, который находился на грани больной реальности и блаженного обморока: все лицо его было избито, а закатившиеся глаза немного подрагивали. Он, трясущейся рукой, держался за окровавленный бок, ели волоча ноги. Тот, что помогал ему, выглядел лучше – лишь пара ран и кровавых полос испещрили его лицо.
Услышав их шаги, Чарли подорвалась с места по направлению к выходу. Увидив этих троих ее глаза округлились.

– О боже! Мистер Грей, что случилось?

– Не важно, Чарли. Подготовь комнаты для Тома и Лукаса, им нужно отлежаться. Они останутся у нас, и позови Жаклин, нужно обработать раны, – понимающе кивнув, светлая девушка тут же скрылась в коридоре. Хозяин был взвинчен, а значит, лучше делать и ничего не спрашивать.

Не прошло и четверти часа, как в одну из гостевых спален второго этажа положили ели живого Тома. Он, тяжело постанывая, держался за бок.

– Ребро не сломано, но есть трещина, – женщина лет пятидесяти, опустила мужскую рубашку, скрывая темно-фиолетовый синяк, который расплылся по всей правой стороне грудной клетки, и принялась разглядывать ключицы и плечо. – ушибы сильные, – приложив руку к его лбу, Жаклин констатировала, – Жар спадает. Выпейте обезболивающее. Нужна тишина и покой дня три.

Мужчина послушно проглотил таблетку и застонал от неприятного жжения при подъёме.

– Постарайтесь не двигаться и заснуть.

Том откинул голову на мягкую подушку и тяжело и рвано задышал. Пот бусинами осыпал его лоб, и теперь клонило в сон. Скоро обезболивающие подействует, и боль отступит, но прежде, все покинут комнату.

Майкл подошёл к женщине,  сказав:

– Спасибо, Жаклин, ты очень помогла.

Женщина кивнула, переводя на него обеспокоенный взгляд.

– Как ваше плечо?

– Ничего, потягивает, но жить буду, – непривычная мягкая улыбка сорвалась с его губ, он немного повел перемотанной рукой.

– Вам нужен покой, мистер Грей. Рана серьёзная, – обеспокоенно она рассматривала мужскую руку.

– Покой мне только снится, – они оба ели заметно хмыкнули.

Чарли, проводившая Лукаса в соседнюю комнату, теперь поравнялась с подругой, ожидая дальнейших указаний.

– Что ж, можете идти спать. Спасибо вам еще раз, вы знаете, я в долгу не останусь, – он потер уставшие глаза, пытаясь вновь сфокусироваться зрение ( два дня бодрствования дали о себе знать). Но прежде чем уйти, он спросил:

– Чарли, с Синель все было хорошо сегодня?

– Да. Госпожа почти не выходила, спустилась лишь пару раз поесть, – она нахмурилась, будто что-то припоминала, –
еще миссис Грей постоянно кутается в свитера.

– Хорошо, я распоряжусь насчёт отопления.

Мягкой поступью он подошёл к их спальни, отворяя дверь. Тёплые лучики вбежали в комнату, освещая  лицо спящей девушки, что раскинулась на кровати, точно спящая красавица. Ее рыжие волосы разбросанные по подушке, прядками разделяли лицо. Майкл прикрыл за собой дверь, подходя ближе к кровати.
Она спала так безмятежно, так сладко; одна рука была закинута на подушку, а вторая покоилась на животе, и на ее пальчике, при свете луны поблескивало обручальное кольцо.

Проведя указательным пальцем по нежной коже скулы, Майкл ели заметно улыбнулся. Интересно, что бы она сказала, увидев его сейчас, стоящего над ней и улыбающегося как безумец? При мысли об этом, мужчина скривился. Нет, уж лучше пускай спит, ей так больше идет. Си заворотилась, и стоило ей облизнуть пересохшие губы, как мужчина судорожно сглотнул.

Будто опомнившись, на него накатила внезапная, дикая усталость, и он отправился в ванную, чтобы смыть с себя грязь этого дня. Бросив окровавленную рубашку в корзину, мужчина осмотрел свое плечо: оно еще саднило, но красноватый шов уже не истекал кровью – это хорошо.

Вернувшись через несколько минут, Майкл чувствовал себя не просто человеком, он чувствовал себя отчищенным от чужой крови (плевать, кому она принадлежала, будь то Том или кто-то еще) и грязи человеком.

Это неважно.

Важно то, что он сейчас здесь, в этой хоть мрачной, но уютной спальне, и сейчас хотелось, как ни странно, одного – спать.
Мужчина опустился на их с Синель теперь совместное ложе, поворачиваясь на бок, лицом к девушке, которая сладко посапывала. Он задумался, глядя на нее. Длинными пальцами правой руки Майкл невесомо пробежался по овалу женского лица, кожа которого была мягкой и прохладной на ощупь. Он очерчивал контур острого подбородка, когда случайно коснулся губ. Невольно картинки их поцелуя всплыли в голове; тогда они были такими же холодными, а он столь же разгоряченным. Майкл усмехнулся, вспоминая ее потерянное лицо. Да, девчонке пришлось проглотить столь грубое отношение к себе.

Ну, ничего, будет ей уроком.

Как бы хотелось преподать его вновь.

Будто чувствуя его мысли, Синель повернулась к нему спиной, отодвигаясь.

Неосознанно, его рука потянулась под одеялом за ней следом, обвивая за талию, как змея, прижимая к себе. Она была на удивление холодной, как снежная королева. Видимо Чарли была права, в доме и вправду холодно. Мужчина не мог понять, как не почувствовал это раньше?

Ее ледяные ноги тут же сплелись с его. Майкл обхватил девушку крепче, утыкаясь носом в рыжую макушку, почти зарываясь в нее, вдыхая запах кокосового шампуня. С ней было так спокойно, тихо и тепло. А мысль, что она прижимается к нему, пусть неосознанно и лишь из-за холода, была приятной.

***
Очень хочется сказать, что в Лондоне по утрам за окном поют птицы, но это не так. Синель в полудремлящем состоянии потянулась. Звук вырвавшийся из ее губ был больше похож на стон. Повернув голову, разлепляя заспанные глаза, девушка почувствовала на себе тяжёлую руку. Она перевела взгляд сначала на Майкла, потом на его руку, потом еще раз. Кисть немного пошевелилась на ее животе, и теперь девушка обратила внимание на сбитые костяшки. Поднимая глаза выше, глаза ее лицезрели  чёрную ленту нарисованной змеи, которая оплетала его предплечье. Ее пасть с жадностью кусала яблоко. Дальше рисунки переплелись уходя в повязку на плече, из которой тоже просвечивалась крови и сукровица. У него явно был не лучший вечер вчера. Глаза ее вновь вернулись. Очень хотелось убрать руку, но она не могла решиться, потому что тогда он проснётся – этого не хотелось больше, чем ощущать чужие прикосновения.  Аккуратно вывернувшись, девушка прошмыгнула в ванную, а потом, наспех одевшись, вышла.

Дом приветствовал тишиной. Повернув голову на тикающие часы,  девушка с удивлением обнаружила, что сейчас всего восемь утра. Мягко переступая ступеньки, она добралась до кухни; на удивление там никого не оказалось.

– Может оно и хорошо, – подходя к холодильнику, Си задумчиво разглядывала содержимое многообразие. Глаза то и дело бегали от полки до полки, – значит, омлет.

Выложив на стол продукты, Синель включила плиту, ставя сковородку, и параллельно поставила чайник. Немного пошипев от нагретого масла сковородка обжаривала помидоры, а чуть позже девушка залила туда светло-жёлтую смесь. Покуда все это готовилось она успела сделать себе кофе и нарезать салат. Поставив миску и кружку на стол, она уже стала перекладывать кусочек омлета в тарелку, когда услышала хриплый, чуть сдавленный  голос:

– Доброе утро– резко обернувшись на голос, девушка чуть не выронила сковородку. – Извините, не хотел подкрадываться, – мужчина поднял руки в извиняющемся жесте.

Перед девушкой стоял молодой человек лет двадцати пяти с коротко стриженными черными волосами. У него была очень красивая кожа цвета кофейных зёрен, которая смягчала немного крупные черты лица. Однако, даже ей не под силу было оставить незаметным его изодранное лицо – несколько длинных красных полос расчерчивали теперь его правую половину лица, проходя вдоль скулы, задевая нос, и еще одна проходила на расстоянии сантиметра от глаза. Он немного хромал, – это было заметно не сильно, но было видно, что наступать ему было больно.

– Вы меня действительно напугали, – незнакомец виновато улыбнулся, – ничего, присаживайтесь, наверное. Не хотите есть? – она опустила сковородку, показывая ему содержимое.

– Пахнет вкусно, – улыбнувшись левым уголком губ, мужчина присел за стол,– я так голоден, кажется, ел последний раз вчера утром, – он чуть отпрянул, когда Си поставила перед ним тарелку с едой. – Спасибо. Ах, да, забыл представиться. Мое имя Лукас, а вы...

– Синель, – она улыбнувшись, пожала руку, поправляя съехавший с плеча свитер. – Очень приятно!

– Так вы жена Майкла! А я то подумал, – он замялся, –  впрочем, неважно.

– А вы, как я понимаю, его друг?

Купидоньи губы растянулись в полу усмешке:

– Что-то вроде того, – он начал есть, и ел с такой быстротой, что Си испугалась, что он подавится.

Стоило ему закончить есть, и он корпусом откликнувшись на спинку стула, попивая кофе, произнес:

– Очень вкусно! Вы настоящий кулинар.

– Должна признаться, это единственное, что я умею готовить.

– Да бросьте, я думаю, вы преувеличиваете.

– В девяти случаев из десяти, когда я что-то готовлю, потом что-то горит, – они синхронно усмехнулись.

– Поверьте, у меня также,  – девушка хихикнула.

Вдруг послышались тихие шаги, и из-за угла выплыла женская фигура – это была Чарли. Девушка держала поднос с фарфором. Руки ее подрагивали, а глаза будто слипались; было видно, что молодая горничная хочет спать. Но сейчас, при виде Синель и Лукаса, она встрепенулась.

– Доброе утро, не знала что вы встали. Миссис Грей, вы бы позвали меня, я бы приготовила вам завтрак.

– Ну, я, вроде как, сама смогла. На удивление даже ничего не подпалила, – Чарли засмеялась, отчего фарфор в ее руках зазвенел. – Ой!

Поднос чуть не выскользнул, когда Лукас перехватил его.

– Стоит быть аккуратнее, Чарли, – как-то укоризненно, но в то же время невероятно мягко, произнес мужчина.
Розовые щёчки налились румянцем, а ее глаза смотрели в пол.

– Извините, пожалуйста.

Синель с интересом наблюдала за этой картиной. Между ними явно что-то было.

– Я как раз хотела идти к вам, Жаклин сказала,  что нужно сменить повязку, – речь ее приобрела чёткость и твёрдость. Теперь она, перехватив у него поднос, поставила его на столешницу, и принялась порхать по кухне, доставая все необходимое для дальнейшей процедуры. Лукас неотрывно глядел на нее.

– Если это будешь делать ты, – я готов потерпеть.

– Посмотрим, – девушка прошла мимо него, задрав подбородок.

– Простите, миссис Грей, дела, не требующие отлагательств!

– Не смею задерживать, – сквозь рвущийся смех девушка ответила ему.

В дверном проёме Лукас остановился.

– Доброе утро, – ответа не последовало, но Лукас почему-то засмеялся уходя.

С кем это он?

В тарелке осталась еще добрая половина еды. Теперь можно позавтракать в одиночестве, как и планировалось. Однако, остаться наедине с собой, так и не получилось –
на пороге стоял Майкл. Его всегда уложенные волосы свисали хаотичными прядями на лоб. Заспанными глазами, он смотрел на девушку,  немного хмурясь.

– Доброе утро, – молодой человек прошел вглубь кухни, заваривания себе кофе.

– Доброе, – Синель встала, намереваясь уйти.

– Стой, останься, – звучало, как приказ, – ты не доела.

– Перехотелось, – она поравнялась с ним, выкидывая остатки завтрака и ставя посуду в раковину.

Майкл закатил глаза. Как будто может быть иначе?

Си сделала шаг, чтобы удалиться, но ее резко схватили за локоть, отчего она, нахмурившись, посмотрела на чужую руку, а потом и на мужчину.

– Убери, – с нажимом цедя, было отчеканено.

– Ты так и будешь убегать? Дом не настолько большой, мы рано или поздно встретимся, – молодой человек выразительно посмотрел на стоящую перед ним особу.

– Я думала, что хоть в своей спальне могу быть одна, но, видимо не судьба. Какого черта ты пришел туда?! – былая робость уступила место задетой гордости, видя как этот человек забавляется происходящим.

– Это моя спальня, дорогая.

– Так выдели мне мою!

– Я бы с радостью, – театрально прикладывая руку к сердцу, он будто пел, – но не могу. Сама подумай, как могут новоиспечённые супруги жить в разных комнатах?  – видя ее нахмурившееся лицо, Майкл не удержался, добавив, – вот и я думаю, что не могут. Все должно быть правдоподобно.

– Ты издеваешься надо мной, да? Неужели недостаточно того, что я и так здесь, веду себя тише воды ниже травы?! Некуда выйти не могу! Зачем ты это делаешь?! Зачем издеваешься?! – она шипела от злости, а он, закатив глаза вновь, смотрел на нее сверху вниз. В этом взгляде было больше чем обычное безразличие: он смотрел с невероятным чувством превосходства и удовлетворения, будто она – несмышленый ребенок, и все что она говорит – детский лепет, не стоивший его внимания.

– Никто над тобой не издевается. Поверь, мне и так есть чем заняться. Прекрати это. Ведёшь себя словно дитя.

– Да пошел ты! – она, как могла, толкнула мужчину в грудь.

От последствий Синель спасла, вдруг появившаяся на пороге, Жаклин.

– Мистер Грей, прибыл мистер Ричард Адамс. Он ожидает вас в кабинете.

– Можешь идти, – несмотря на говорившую, раздраженно бросил он. Его внимание было приковано к персоне, стоящей перед ним.

Мягкой поступью, Майкл приблизился к ней, наклонился, чтобы бы их глаза были на одном уровне.

– Ты плохо справляешься со своей ролью, не стараешься даже скрыть свое вечное недовольство. Даже Чарли и Жаклин сомневаются в твоей искренности, что уж говорить о других.

– Извините, пожалуйста,  меня никто не готовил к тотальному вранью, – мужчина выпрямился, недовольно цокнув. Он раздражается, она видела это.

– Послушай, твоя роль не так уж велика. Старайся лучше, принцесса, и тогда, я пойду на уступки, – видя ее оживлённые глаза, он усмехнулся, отчётливо понимая, что, кажется, нащупал нужную струну давления.

– Уступки? Какие?

– Посмотрим. В пределах разумного, конечно. А теперь мне пора. Дела, – он поспешно чмокнул ее в щеку, прежде чем удалиться.

Дерьмо.

***

Тем временем, на втором этаже, в одной из комнат, светловолосая девушка сидела на коленях,  между ее бедер стояла мужская нога, согнутая в коленях. Поддавшись корпусом вперед, девушка осторожно разматывала рану на бедре, отчего ее грудь почти касалось чужого колена.
Раскрыв повязку, Чарли с интересом рассматривая рану, пока мужчина с интересом рассматривал ее. Тонкие белоснежные пальчики нежно бегали по его тёмной коже. Он не знал, сколько смотрел. Опомнился, лишь когда ее звонкий голос вывел его из транса.

– Сейчас будет немного щипать, нужно продезинфицировать рану, кажется, она еще кровоточит.

Не дождавшись ответа, горничная капнула немного раствора на рану, отчего выступившая недавно кровь забурлила, немного шипя. Промачивая ваткой, Чарли подула, и когда все прошло, девушка приступила к мазям и перевязке. Она делала все аккуратно, но при том достаточно ловко и быстро, и вот, когда молодая девушка почти закончила свою работу, то почувствовала как чужая рука тронула нависшие светлые пряди на ее лбу, убирая в сторону. Мужская ладонь проехались по скуле, прихватывая подбородок двумя пальцами,  поднимая вверх, заставляя смотреть в глаза.

– Часто перевязываешь людей?

– Когда как, – девушка чувствовала некую неловкость, отчего попыталась смахнуть настойчивую руку. Пальцы немного  съехали, увлечённо трогая ее щеку и шею, – вообще, у мистера Грея нечасто происходят такие инциденты, но даже если уж случалось, то иногда Жаклин нужна была помощь. Вот я и под натаскалась.

– Вот как, – задумчиво протягивая, он как будто не слушал ее вовсе, заставляя с ним говорить, лишь бы удержать подольше возле себя.

– Может быть, вы отпустите меня, – лицо горничной покраснело.

– Зачем? – Чарли, недоумевая, посмотрела на него, – Ведь тогда ты уйдёшь.

Его изуродованное порезами лицо нависло над ней, а иссиня-черные глаза внимательно всматривались будто в душу. Запрокинув голову вверх, Чарли сидела с широко распахнутыми глазами; они и так были большими, но теперь стали, кажется, подобны двум вращающимся серым дисками, и  гипнотизировали мужчину. Наклонившись еще ближе, Лукас горячо прошептал:

– Я так скучал по тебе, – она никогда не слышавшая от него таких слов, и была поражена. Они всегда лишь переглядывались или бросали друг другу короткие фразы, он всегда как бы невзначай пытался коснуться, или встать ближе. Что-то тянуло их друг к другому, но они никогда не говорили о своих чувствах; лишь намёки, слова окружали их. И вот, пока Чарли думала над этим, его длинные, кофейного цвета пальцы протянули девушку к себе за щёчки, целуя.

Не ожидавшая этого, Чарли поначалу попыталась оттолкнуть его, но потом, что-то бешено колотившее в груди, не дало сделать этого, заставляя ответить. С жадностью и нежностью целовал он ее, нагибаясь и поддваясь той неудобной позе, в которой был вынужден находиться, чтобы дотянуться до нее. Рука Чарли несознательно обхватила его правую щеку, от чего он зашипел, –  девушка задела раны.

– Прости, – он обхватил ее крепче, потянув на себя.

Это был их первый поцелуй.

Это было рождение чего-то большего, чем просто симпатия.

***
Это скорее связка, чем глава, но она нужна для дальнейшего развития сюжета.