Чёрная роза

«Самое правильное при расставании — уйти». 

Эрих Мария Ремарк, «Триумфальная арка»

Огибая мостовую он, переступая через ступеньки, прошел вверх вдоль небольшого переулка. Зачем и для чего он не знал. Может, совесть, а может, что–то более волнующие отныне сидело в его груди. Мужчина не знал. Но шёл и шёл, пока ноги не привели его на порог одной из центральных больниц. Встревоженно озираясь по сторонам, молодой человек зашёл внутрь, вдыхая едкий больничный запах, который заставил скривить лицо. От чего–то мотор, гоняющий в теле кровь, заколотился с новой силой; жаром обдало щеки.

– Мартин? – молодой человек в белом халате приветливо махнул рукой.

– Привет, малыш Бобби! Тебя–то я и искал! – глаза художника, весело поблескивая, очертили крупную фигуру этого "малыша".

Потерев вечно красный нос, «малыш Бобби» поправил очки, вечно скатывающиеся с переносицы очки с толстыми роговицами. Его полные пальцы, туго обтянутые синей перчаткой что–то быстро писали по бумаге.

– Уродское прозвище, – Бобби закатил глаза, сдерживая улыбку.

Мартин нервно поправил волосы, закусив губу.

– Я бы хотел кое о чем попросить, – когда «малыш Бобби» приподнял бровь, то он продолжил, – У вас тут лежал парень. Я знаю, что к нему никого нельзя пускать. Однако, может, ты поможешь мне как–нибудь. Его зовут Рей Мартинс.

Мартин знал, что Майкл велел своим людям усиленно наблюдать за больным. Мужчина не желал видеть его рядом со своей женой ни на шаг. Мартин понимал, что очень опасно идти против Майкла, но яркие вспышки воспоминаний о недавней свадьбе мучили его. Не раз потом по ночам ему снились сны, безобразно предавая произошедшее в искаженной форме. Окровавленное тело при свете луны, тяжелые хрипы, мужские крики, заплаканное лицо женщины в белоснежном платье...то была Синель. Большие красные глаза ее он рисовал по памяти не раз, но чаще карандаш выводил измученное лицо Рея с густо залегшими тенями на глазах и скулах.

Бобби покачал головой, переворачивая страницы папки, в которой недавно что–то писал.

– Его недавно выписали, – прикусив кончик ручки, ответил медбрат, – раз в три дня к нему должен приходить врач на перевязки.

Мартин обрадовался, и не теряя ни минуты, попросил адрес. Бобби не стал расспрашивать друга ни о чем, поэтому простодушно протянул ему клочок бумаги.

Квартира Рея находилась на окраине города, в не самом богатом районе. Мартин остановился у самого подъезда нерешительно смотря на небольшие одинаковые окна. Волна сомнений нахлынула на него, не давая ступить и шагу. Он словно ждал какого–то знака, одобрения свыше.

Вдруг левую сторону лица осветило слабое свечение. Последние лучи уходящего закатного солнца утопали в синеве облаков. Как за последнюю надежду, стремились зацепиться они за все, что окружало их теперь. Мартин вглядывался в красное марево, чувствуя, как едва уловимая дрожь охватывает его. Казалось, мир на секунду замер. Не было слышна ни гула машин, ни бессмысленных разговоров людей – ничего. Лишь хлопающий звук летящих крыльев заполнил собой все пространство. Белый, точно снег, голубь пролетел над самой головой Мартина. Белоснежные крылья его подрагивали на ветру, отливали розовым закатным светом. Стремглав пролетев мимо, он сел на крышу дома и, склонив голову, посмотрел вниз. Может, это и был знак?..

Мысль о том, что белый голубь прилетел не просто так, окрылила Мартина, и он зашел внутрь дома. Поднявшись на нужный этаж, он решительно постучал. Дверь открылась не сразу.

– Кто так? – послышалось шуршание и глухой голос.

– Меня зовут Мартин. Я бы хотел поговорить с вами, – четче чем ожидал от себя, сказал молодой человек.

– Ты тоже с ними? – недовольно спросил Рей.

– Не–е–т, – заикаясь, сказал Мартин, – Я друг Синель.

Дверь неприятно скрипнула, немного приоткрывшись и из–за щелки, сквозь толстую цепочку на Мартина смотрели пара суровых недоверчивых глаз.

– Чего тебе? – грубо спросил парень.

Мартин растерялся от пронзительного взгляда и не сразу нашелся что ответить.

– Я бы хотел поговорить, – Рей недоверчиво выгнул бровь и уже собрался закрыть дверь, как парень схватил ее руками, – Пожалуйста!

– Один?

Мартин кивнул, и дверь захлопнулась, чтобы открыться вновь. Голый по пояс, худой парень смотрел на него, держась за косяк. Его грудь, правая рука и левое запястье были перевязаны, а на лице еще виднелись, едва зажившие синяки. Мартин опустил голову, чувствуя горечь во рту.

– Я помню тебя, Мартин, – проходя вглубь маленькой квартиры, равнодушно произнес Рей, – Ты был там. В тот день.

Опираясь руками о подоконник, Рей посмотрел в окно. Мартин оглядел небогатую темную комнатку, напоминающую гроб своей темнотой и теснотой. Он испытывал странный, прежде не знакомый трепет, украдкой обводя глазами алебастровую фигуру мужчины. В комнате практически не было света, лишь бледные розовые блики мягко обводили силуэт, то пропадая, то появляясь на выпирающих костях.

– Как ты себя чувствуешь?

Рей засмеялся. Плечи его заходили ходуном.

– Как видишь, не очень! Это козел отмудохал меня, так, что я ели живой! – злобно сказал он.

– Мне жаль. Я не знал ничего ни о тебе, ни об этой свадьбе. Синель только потом рассказала мне все.

Почувствовав себя свободнее, Мартин поднял подбородок, уверенно глядя в глаза обернувшегося на имя девушки Рея. Лицо его вдруг потеряло привычную холодность и злобу, выражая искреннюю тревогу.

– Синель...как она? Ты видел ее?

– Только однажды. Я встретил ее под дождем, промокшую и разбитую. Тогда я все и узнал, – он пересказал события той ночи, – Больше у меня не было возможности увидеть ее. Майкл держит ее в своем доме.

– Значит, она считает тебя другом?

Мартин кивнул.

– Я не желаю ей зла.

Рей опустился на стоящий рядом стул, уронив голову на руки.

– Убью. Убью. Убью, – тихо повторял он, а потом подорвавшись со стула и забыв о боли, начал расхаживать по комнате, – Завтра же пойду туда и застрелю его.

– Послушай! Можно обойтись малой кровью, – взволнованно начал Мартин и поймав зрительный контакт с разгоряченным парнем, продолжил, – Мой брат устраивает благотворительный вечер в эту пятницу. Там будет и Синель.

– Я пойду туда и заберу ее, – решительно вставил Рей.

Мартин поднялся, подходя ближе к молодому мужчине и тихо предупредив:

– Если Майкл поймает вас, то ее слезы его больше не остановят. Грей убьет, и тебя, и ее.

Рей закивал.

– Ты прав. Так помоги мне.

Заискрившееся безумие в его потемневших глазах, словно подчинили Мартина себе. Молодой человек чувствовал, что не может отказать. Слабый кивок был робким согласием.

Погода была удивительно теплой. Ясное солнце светило впервые за несколько пасмурных дней. Яркий диск освещал собой все вокруг, как в последний раз обнимая горячо любимую землю, отдавая последнее, едва ощутимое тепло.

Маленькая Теодора после плотного завтрака, схватив Синель за руку, которая в отличие от малышки, не успела накинуть даже пальто, побежала на улицу. Обнимая себя за плечи, Синель, щурясь от яркого солнца, стояла на веранде и наблюдала теперь, как девочка радостно бегала по газону, блестящему от ночного дождя, то появляясь, то прячась за деревьями. Каждый раз пропадая, она заставляла Си инстинктивно вытягивать шею и делать шаг вперед. Вот, в очередной раз девочка скрылась за аккуратно постриженными кустами, но никак не появлялась.

– Синель! Иди сюда!

Следуя за голосом, спустя пару поворотов, минуя кустарники насыщенных алых роз, девушка увидела качели. Довольно большие они были сделаны и из тёмно–коричневого дерева: сиденье было шириной в две доски, подвешенное на широкие кольца цепи. В окружении крупных красных роз, они казались сказочными.

– Покатай меня! – попросила Теодора.

– Сидение со всем мокрое, – глядя на капельки, усыпавшие всю деревянную поверхность, Синель провела ладонью, показывая малышке.

– Ну, пожалуйста, – похлопав глазками, девочка знала на что давить.

– Хорошо. Попроси у Чарли полотенце. Она на кухне. И принеси мою кофту, пожалуйста.

Радостно закивав, Теодора бросилась в сторону дома. Не разуваясь, она побежала на кухню и, как и сказала Си, нашла там Чарли, которая засмеялась, слушая задыхавшуюся от бега девочку. Взяв полотенце, Теодора порывисто обняла Чарли, обхватив ее за тонкую талию, крепко сжимая. Горничная просияла, погладив мягкие кончики белых кудряшек. Сейчас они были собраны в красивые косички, над которыми Синель колдовала полчаса.

Теодора забежала в свою комнату и взяла плюшевого медведя. Не успев минуть первый поворот, девочка стукнулась о чьи–то ноги и плюхнулась прямо на попу.

– Куда ты так летишь? – сев пред девочкой на корточки, спросил Майкл.

– Я бежала отдать Синель полотенце и кофту, – обхватив предложенную рука, она поднялась, – На качелях мокро. Она обещала покатать меня.

Майкл хмыкнул.

– Ты че за ночь успел ребенка сделать, Майкл? – раздался сзади голос Фина, вышедшего из кабинета вслед за другом.

Поправляя съехавшие очки, девочка насупилась.

– Я не его дочь. А ты кто? – с вызовом спросила она.

– Это Фин, – бросил Майкл через плечо, поднимаясь. Фин театрально поклонился.

– Я – Теодола. Длуг Синель.

Фин прикусил губу, давя рвущийся смех.

– А–а я понял. Ты дочка той красотки, как же ее, – парень задумчиво почесал затылок.

Майкл удивленно посмотрел на Фина.

– Мою маму зовут Энни!

– Точно! Я почти сам вспомнил, – подмигнул он девочке.

– Где говоришь Синель?

Продолжая держать малышку за руку, Майкл, забрал у нее кофту, перекинув через плечо.

– Майкл, у нас работа, – напомнил Фин, когда все трое спустились на первый этаж.

– Сейчас приду, – под театральное цоканье младшего Аддамса отмахнулся он, следуя за курносой девочкой, что бежала теперь по полянке.

Она действительно была там. Разглядывала розы. Перекинув волосы на одну сторону, девушка подалась вперед к кустарнику. Тонкие пальцы обхватили зеленый стебель, осторожно приближая пышный цветок. Рукав домашнего платья сполз с ее плеча, обнажая мраморного цвета кожу. Услышав шаги, красавица развернулась. Прыгая от предвкушения, малышка протянула ей ткань, которой Синель насухо протерла качели и помогла ребенку забраться.

– Ты не брала мою кофту, – грустно выдохнула она, обнимая себя за плечи.

– Она у Майкла.

Делая первые толчки, девочка указала пальцем за спину Синель. Резко оглянувшись, девушка оказалась в двадцати сантиметрах от мужа. В нос ударил запах мяты и ментола. Тихо ахнув, она отступила назад, прижимаясь спиной к одному из опорных столбов качелей. Холод дерева заставил вздрогнуть. Синель избегала зрительного контакта. В голову полезли воспоминания вчерашнего поцелуя, отчего на щеках расцвел румянец. Она поспешила обнять себя за плечи. Малышка, во всю качавшаяся на качелях, кажется, не замечала их вовсе теперь, что–то бормоча мишке, которого усадила рядом.

– Ты замерзла, – невозмутимо произнес Майкл, мельком оглядывая окружающую зелень, силясь вспомнить, когда был здесь последний раз.

Красавица кивнула, принимая кофту. Кончики их пальцев случайно соприкоснулись, но Майклу будто показалось этого мало, и он перехватил кисть, поднося костяки к губам. Горячее прикосновение обжигало не меньше, чем зеленые глаза, сверкавшие исподлобья. Синель стыдливо выдернула руку, поворачиваясь боком и бросая тихое: «не надо», стала наблюдать за Теодорой. Проследив за ее взглядом, Майкл улыбнулся по–чеширски так, как умел только он, и обошел жену, становясь за ее спиной.

– Ты избегаешь меня теперь? И даже в глаза не посмотришь, – раздалось над самым ухом, а рука опустилась на деревянный столб. Краем глаза девушка увидела морду нарисованной змеи.

– Тебе кажется, – глухо отозвалась она, не отрывая глаз от носов туфель.

– Неужели? – чужая рука накрыла живот, вызывая дрожь, и резко сократила расстояние между ними до нуля.

– Отпусти меня. Тут Теодора, – зашипела Синель, вцепившись, как кошка когтями мужу в руку.

– Вчера ты говорила по–другому, когда отвечала мне, а теперь бегаешь как школьница.

– Прекрати.

– Посмотри на меня, – напористо требовал он.

Сжав губы, она задрала подбородок, показывая Майклу свое злое раскрасневшееся лицо, и тот, разглядывая каждую его деталь, кажется был доволен.

– Мы едем сегодня на прием. Там будет один очень хорошо знакомый тебе человек, – Синель непонимающе нахмурилась, – твой спаситель – Мартин тоже будет там.

Кончики ее губ дрогнули, немного поднимаясь, на что Майкл демонстративно фыркнул.

– Это лишь предлог, принцесса. У меня там будут дела, так что все это ненадолго.

– Зачем тогда тебе я? – обиженно спросила она, складывая руки на груди.

– Это благотворительный вечер. Я, как семейный человек, должен быть с красавицей женой, – аккуратно убрав медные пряди, он поцеловал ее в самый изгиб шеи. Си вздрогнула, прикрыв глаза, – будь готова к вечеру.

– Тебе так идет, Синель!

Маленькая Теодора прыгала вокруг девушки, размахивая длинной синей вуалью. Молодая госпожа неуверенно оглядывала себя в зеркале, проводя руками по гладкой атласной ткани.

– Может, это слишком? – неуверенно спросила она у Чарли, – вырез кажется слишком большим.

Чарли, прислонившись к дверному косяку и держа в руках другое платье, улыбнулась, склонив голову на бок.

– Вам очень идет, миссис Грей. Можно, разве что, заколоть еще волосы, – Чарли положила вещи на кровать и, встав позади Синель, ловкими движениями собрала густую копну, поднимая к затылку. Яркий свет из окна отразился в зеркале, очерчивая тонкий силуэт женщины, высокую шею и плавный переход к плечам, – Мистеру Грею понравится.

От последних слов Синель густо покраснела. Маленькая Теодора запрыгала резвее вокруг них.

– Тогда сделаем, как ты сказала.

Вдруг по всей комнате раздался телефонный звонок. Незнакомый номер. Синель нахмурилась, но все же подняла трубку.

– Да?

– Синель. Это вы.

– С кем я говорю?

Чарли не сводила глаз с госпожи.

– Прошу простить, я совершенно забыл представиться. Меня зовут Алессандро Галиани. Мы виделись с вами, помните? На кладбище.

Девушка почувствовала, как сердце гулко заколотилось в груди, а к горлу подступил какой–то странный ком. Она дала Чарли знак, чтобы та увела малышку. Девушка покорно исполнила просьбу.

– Я помню вас, – глухо ответила Синель, находя глазами свое тревожное отражение в зеркале.

Старик на том конце вздохнул. Слова давались ему очень тяжело.

– Не знаю, как сказать вам, не знаю, знаете ли вы... Я бы хотел предложить вам встретиться, чтобы кое о чем поговорить.

– Вы мой отец, – твердо сказала девушка.

– Так ты знаешь, – печально прошептал мужчина.

– Да.

– Я не знал и сам до недавнего времени.

– Это не имеет значение, – жестко оборвала Синель.

– Я понимаю... прошу лишь об одном, Синель. Давай увидимся и поговорим. Больше ничего не прошу.

Девушка молчала. Острый клык крепко вонзился в нижнюю губу.

– Мы с мужем приглашены на прием сегодня.

– Завтра?

– Хорошо.

Положив трубку, девушка медленно села на кровать. Отец. Это был родной отец. Они виделись всего раз...отчего же так тревожно? Синель не хотела ничего узнавать о нем, но почему–то не смогла отказать. Что–то внутри, решительно отвергавшее и ищущее поводы уклониться от этой встречи, с той же стремительностью толкало ее вперед.

Вдруг телефон завибрировал вновь. Неужели опять он? Нет. Это была Энни. Синель не успела вымолвить и слова, как девушка, захлебываясь слезами, начала говорить:

– Он знает о ней, – громкий всхлип послышался на другом конце, – Он знает, Синель! Его мерзкий дружок, Говард, рассказал, что Теодора – его дочь. Генри сказал, что заберет ее, Синель! Расскажет, что он – ее отец!

– Успокойся! Никто ее не сможет забрать. Здесь она в безопасности. Гейл не сможет добраться до нее.

– Он приходил... – ее сдавленные рыдания, – Я...я очень боюсь...

– Этот мудак что–то сделал тебе? Ударил?!

– Нет. Он хотел поговорить, но, когда я отказала, схватил меня за волосы. Отец выгнал его, угрожая вызвать полицию.

– Боже, – Синель резко встала, начиная ходить по комнате, – Рик знает, где Теодора?

– Нет, только то, что мы живем в Лондоне. Я сейчас же вернусь назад!

– Нет, стой! Он не знает, где Тео. Это нам на руку. Оставайся с родителями пока. Там безопаснее. Я поговорю с Майклом.

Бросив телефон на кровать, Синель приложилась горячей щекой к холодному окну, прикрывая глаза.

– Что же делать? Что же делать...

Неужели придется просить помощи у него... опять... Синель приложила кончики пальцев к горячим губам.

Невидимые веревки обстоятельств обвивались вокруг ее рук все крепче и крепче, привязывая к мужу.

Чарли помогла с прической. В умелых руках девушки работа шла легко и быстро, а прикосновения не причиняли боли. От Чарли пахло чем–то цветочным. Синель прикрыла глаза, наслаждаясь запахом, но мысли разрывались между отцом и Энни. Она хотела было поговорить с мужем, но тот все еще не вернулся.

– Как вам, миссис Грей? – убирая с лица передние пряди, спросила Чарли.

Синель непривычно было отражение в зеркале. Густая рыжая копна была заплетена в жгут и обвивала всю голову на манер греческой античной прически. Пара непослушных коротких прядок все же пружинками спадали на лицо, зажигаясь, точно огоньки, на бледной коже.

В отражении зеркала Синель посмотрела на часы, отбившие почти семь. Пора.

Надев высокие черные шпильки, девушка почувствовала, как ноги неприятно загудели. Боже, и так весь вечер! Не успела Си сделать шаг в направлении двери, как маленькая Теодора прибежала ей навстречу. Растрепанные кудряшки и сбившееся дыхание говорили о том, что девочка бежала. Широкая улыбка играла на ее перепачканном шоколаде лице.

– Ты такая красивая, Синель! Как плинцесса!

Си улыбнулась, беря малышку на руки.

– Откуда у тебя шоколадный медведь? – глазами она указала на большую сладость в руке малышки.

– Майкл пливез. Хочешь? – она протянула шоколадку к винного цвета губам девушки, – Он ждет тебя внизу.

Синель сделала небольшой укус, ставя малышку на пол.

– Уже внизу? Давно он приехал?

– Только что.

– Что ж, тогда мне пора, – она обернулась на Чарли: девушка кивнула. Присев перед малышкой, молодая госпожа продолжила, – Сегодня Чарли и Жаклин уложат тебя спать. Я постараюсь вернуться пораньше, но ты в любом случае должна быть послушной, хорошо? – девочка закивала, продолжая жевать шоколад, – Чарли, если что–то случится, что угодно – звони мне обязательно.

– Конечно, миссис Грей.

Синель последний раз посмотрела на девочку, поджимая губы. Оставлять малышку одну было страшно, но она точно знала, что Майкл бы заставил ее поехать. Для него ведь нет ничего важнее работы, тем более если она теперь – ее часть. «Все должно быть правдоподобно, принцесса,» – сказал он однажды.

И теперь Синель сосредоточенно опустила взгляд вниз, боясь упасть. Слишком уж крутыми оказались ступеньки, а шпильки ее каблуков ощущались еще выше. Чёрные длинные ресницы скрывали от Майкла подведенные глаза, падая дугообразной тенью вниз. Красиво убранные на затылок волосы открыли ему вид на острые плечи и плавный изгиб косточек ключиц. Изумрудный атлас неимоверно шёл ей, подчеркивал природную бледность. Лёгкая ткань была собрана красивыми складками на груди. Несколько рядов сверкающего жемчуга оплетали ее шею. Однако больше всего мужчине бросился в глаза глубокий разрез на левой ноге. Тонкое бедро то появлялось, то исчезло в краях плотной ткани. Фарфоровая ножка будто играла с ним, дразнила, переливалась на холодном свету. Майкл практически физически ощутил какая она на ощупь, мягкая и нежная, прям, как и она сама.

Хотелось касаться вновь и вновь, как тогда, сжимать упругую плоть...

Он подал ей руку, и в следующую секунду пальцы крепко охватили обнаженное плечо, подхватывая красавицу прямо в тот момент, когда нога неудачно подвернулась. Си тихо взвизгнула, касаясь чужого предплечья.

– Осторожнее, – сдержанно сказал Майкл.

Синель подняла голову, оглядывая супруга: черный смокинг ему очень шел. Узкие черные брюки подчеркивали длину и стройность ног, пиджак сидел ровно в плечах. Едва заметный белоснежный ворот рубашки был крепко обтянут черной лентой галстука. Зачесанные назад волосы предавали Майклу более строгий и официальный вид. Девушка невольно поежилась в его руках, делая шаг назад. Так он выглядел... именно так... в день их свадьбы. Неприятная судорога прошлась по телу. Майкл, непонимающе изогнул бровь, но не говоря ни слова, помог жене надеть пальто.

На улице было совсем темно. У Синель было плохое предчувствие; ей не хотелось уезжать из этого дома, пожалуй, впервые, но делать было нечего, и оставалось только крепче сжать лакированный клатч и сесть в машину. Грей сказал, что дорога займет не больше получаса, поэтому девушка молча кивнула, отворачиваясь к окну и наблюдая за быстро сменяющимися огнями.

– Все в порядке? – спросил Майкл, отрываясь телефона, замечая, что жена постоянно ерзает, отдергивая несчастный вырез на ноге все ниже и ниже. В теплом свете фонарей темный атлас красиво подчеркивал изгибы ее бедер.

Она выдохнула.

– Я хотела с тобой поговорить.

– В прошлый раз это закончилось похмельем, принцесса.

Он прыснул смехом, а она почувствовала, как щеки залило краской.

– Мне стыдно за тот раз, – промямлила она, теребя нитку жемчуга на шее.

– А мне понравилось, – улыбнулся Майкл, – Ну, так я слушаю тебя, – прикурив, он открыл окно, и холодный воздух ворвался в прогретый автомобиль.

И Синель рассказала. О Чарли и об отце Теодоры. Мужчина молча слушал, не перебивая. Лицо его не выражало ничего, лишь густые черные брови иногда едва заметно сходились на переносице. Синель старалась говорить так, чтобы дрожь не появилась в ее голосе. Закончив, девушка замолчала, тревожно глядя на мужа.

Майкл молчал не долго, но эти секунды казались вечностью.

– Я правильно понимаю, что ты просишь моей помощи, принцесса? – тонкие губы растянулись в чеширской улыбке, когда он повернулся к ней. Синель сглотнула, кивая, – А как же принципы и все такое? Как же твоя ненависть? Я же убийца и ублюдок, нет? – говоря это, он приближался все ближе и ближе к ней.

– Все так, – упираясь спиной в дверь, начала она, – но кроме тебя мне никто не поможет, – прошептала она, кладя руки на колени, – Пожалуйста.

Почему от этого ее «пожалуйста» он так поплыл? Маленькая курносая манипуляторша! Она хоть на секунду представляет насколько прекрасна в такие моменты острой нужды в нем?! Думает, если попросит такими щенячьими глазками, полными невыплаканных слез и дрожащими губками, то он все бросит и сделает?! Нет! Конечно, нет...Ну черт возьми, конечно, да!

– Хорошо. Я разберусь с ним. Девочке и ее матери ничего не будет угрожать, – хрипло ответил он.

Резкий порыв. Камень, слетевший с ее сердце, ударил в мужчину, заставляя теперь его сердце стучать сильнее. Ее короткое объятие – душевный порыв – было столь искреннем и нежным, что Майкл, сам от себя не ожидая, опешил: нежная кожа мазнула его щетину, наверное, неприятно царапая, а волна ее духов заполнила воздух вокруг, унося в дурман.

– Спасибо.

Ради этой мягкой улыбки он был готов найти этого мудака из–под земли и самолично открутить голову.

Перехватывая ее за предплечья, Майкл серьезно сказал:

– Но взамен, принцесса, ты должна слушаться меня и делать все, как я скажу тебе, – она закивала, не пытаясь вырваться, – Особенно сейчас. Ты будешь хорошей послушной.

Стоило ему произнести эти слова, как машина остановилась. Горящие огни фасада особняка встретили их. Красивое в своей помпезности здание не могло не вызвать восхищение.

– Это дом или музей? – принимая протянутую руку, Синель поежилась, выходя из теплого салона.

– Дядя Генри и Мартина очень любит парадный шик. Так что твой бедный друг художник, ни такой уж бедный.

Синель нахмурилась, а Майкл хмыкнул, прикуривая новую сигарету.

– Пойдем, моя дорогая жена, – прошептал он ей на ухо, пока рука крепко обвилась вокруг девичьей талии.

Внутри было еще прекраснее, чем снаружи. Старое, барочного типа помещение с большим количеством лепнины и декора. На потолке висела большая свечная люстра. Крутая лестница с красным бархатом восходила к огромному витражу. Цветное стекло переливалось в теплом цвете чем–то драгоценным.

– Ваше пальто, пожалуйста.

Подошедший мужчина в черном костюме и белых перчатках отвлек Синель от созерцания интерьера. Рассеяно девушка скинула с плеч пальто.

– Вверх по лестнице и направо, мистер Грей, – учтиво сказал швейцар, – Мистер Фостер ждет вас в своей ложе. Второй акт уже начался.

Майкл кивнул и перехватил жену за локоть, утягивая вперед.

– Второй акт? – тихо спросила она, поднимая длинный подол платья.

– Джошуа любит оперу, и устраивает домашние спектакли, приглашает артистов театров и все такое. Он даже оформил зал, в стиле одного из лондонских театров, – лицо Синель изумленно вытянулось, – Но я решил избавить нас от лишней публичности, – он посмотрел на часы, – Я закончу дела через час, так что мы здесь ненадолго, как и обещал.

Мужчина подал ей локоть, на который Синель оперлась. Подниматься стало гораздо легче, но тесные туфли продолжали сдавливать ступни. Их глянцевое покрытие переливалось на свете при малейшем движении.

Синель улыбнулась. Ей было приятно, что Майкл думает о ее желаниях и комфорте. Что–то теплое разлилось в груди, пока тонкие пальчики неосознанно сжали плотную ткань пиджака.

Мрак окутал ложу, в которую они тихо вошли. Свет со сцены лишь освещал силуэты сидящих. Пропуская Синель вперед, Майкл кивком здоровался со своими знакомыми, кому–то пожимая руку, но левая кисть его неотрывно лежала на женской талии.

Показывали «Макбет». Все было, как в настоящем театре, но разве что камернее, и сцена уже. Синель не могла припомнить, когда ходила с отцом на эту оперу, но разворачивающееся зрелище было великолепным. Прекрасные сильные голоса заполняли мертвую тишину. Раньше она бы неотрывно наблюдала за происходящим на сцене, но теперь девушку не трогало ничего: ни красивые голоса, пышные костюмы, никто из присутствующих.

Майкл молча сел рядом.

– Ну вы прям сильно не торопились.

Синель удивленно повернула голову влево и нашла глазами скучающее лицо Фина, который расслабленно сидел на соседнем кресле. Даже в темноте в его глазах виднелся какой–то блеск. Парень закинул ногу на ногу, чуть сползая с кресла, а в левой руке крутил бокал с вином.

– Мы ненадолго, – улыбаясь, шепотом сказала красавица, подаваясь ближе к Фину.

– А я тут уже третий час, – пододвигаясь к ней, фыркнул он, – одно хорошо – выпить можно, – парень покрутил в руке бокал с вином, – Хочешь? – протянул он ей.

Синель не успела ответить, как на ее голое бедро легла горячая ладонь, а длинные пальцы чуть надавили на холодную плоть. Майкл наклонился, недовольно говоря:

– Мы ненадолго.

Си и Фин приглянулись и тихо прыснули смехом под непонимающее лицо Грея. Поведя ногой, девушка скинула его руку, принимая у Фина бокал.

– Я только попробую, – тихо сказала она мужу, и сделал глоток, чем заставила Фина улыбнуться, а Майкла закатить глаза, – Фу, невкусно, – поморщившись, она вернула бокал парню.

– Тебе бы больше подошла бутылка виски и то белое платье, – прошептал ей на ухо муж.

Щеки девушки зардели. Под вопросительный взгляд Фина, она опустила глаза в пол.

Вдруг Майкла кто–то позвал. Лишь сильно вглядываясь в темноту, Синель смогла разглядеть Ричерда Аддамса. Утонченный мужчина лет тридцати пяти – сорока с водянистыми глазами и немного вытянутым лицом внешностью мало походил на ее мужа. Синель и сама не знала, почему начала искать в них сходства, но точно знала одно, что этого Аддамса надо опасаться. Именно он был одним из инициаторов ее брака.

Вот он позвал Майкла, и тот, поднявшись, вышел вслед за Ричардом. Синель посмотрела ему вслед, пока случайно не наткнулась глазами Мартина. Молодой человек стоял у дверного прохода, прислонившись плечом о косяк. Темный костюм немного висел на его худощавом теле, а непослушные волосы были зачесаны с помощью геля, открывая высокий лоб и скулы. Он сдержанно улыбнулся, кивнув, но в глазах его было что–то странное. Однако Синель не предала этому значение и также послала молчаливое приветствие.

– Вот черт! – тихо шикнул Фин, глядя на рубашку, на рукав которой пролилось немного вина, – Майкл, конечно, открутит мне голову, но я же могу оставить тебя на пару минут одну?

– Да, конечно, – тихо отозвалась Синель, пытаясь сосредоточить взгляд на опере.

С уходом Аддамса младшего, она смогла позволить себе немного расслабиться: чуть ссутулиться и опереться локтями о подлокотники. Отец запрещал ей горбиться, но теперь отца нет. Неродного отца нет, а родной есть. Погрузившись в мысли об мистере Галиане, Синель сама не заметила, как начала бесцельно разглядывать зал. Блуждая по тусклым силуэтам сидящих внизу людей, девушка заметила знакомую фигуру.

Не может быть.

Сердце неприятно заклокотало в груди.

Подавшись корпусом вперед, она оперлась руками о парапет, продолжая вглядываться в темноту, откуда не менее требовательно на Си смотрели такие до боли знакомые глаза.

Рэй...

Видеть его было столь непривычно. Практически свесившись вниз (насколько это было возможно в рамках приличия), она практически не могла разглядеть его, но это было и не нужно. Сложно сказать, сколько они смотрели так друг на друга. На фоне была слышна последняя ария леди Макбет, и глубокий грудной голос актрисы заполнил все пространство вокруг. Первым очнулся молодой человек. Поднимаясь со своего места, он последний раз взглянул на Си, прежде чем стремительно направится к выходу.

Он придет сюда...Майкл его убьет...

Убьет...

Эта мысль как головная боль, пульсировала в висках. Не помня себя, девушка поднялась с места, и стараясь не привлекать всеобщего внимания, осторожно пошла к выходу.

Цокот тонких шпилек, кажется, разносился по всему зданию. Опираясь на периллу, Синель, придерживая подол, стала спускаться, судорожно оглядываясь. Ноги дрожали, норовя то и дело промахнуться мимо ступеньки. Подол, который она сжимала в руках, неприятно щекотал сейчас икры.

Вокруг не было ни души, и тогда Синель пошла дальше, пока перед ней не появился Рей. Он был одет в швейцарскую форму, что делало его совсем другим человеком. Парень стоял в двух метрах от нее. Лихорадочно бегали его глаза по изящной фигуре любимой девушки. Резко сократив расстояние, Рей поцеловал темные губы, крепко обнимая Синель. Его руки были непривычны, но красавица поспешила остановить его.

Обхватив чужие ладони, она отняла их от себя, судорожно оглядываясь.

– Нельзя, – прошептала Си, с жалостью глядя на не до конца зажившие синяки, – Он убьет тебя.

– Да срать я хотел на этого дьявола, – беспечно отозвался Рей, перехватывая ее руки, целуя, – Я здесь, чтобы забрать тебя.

– Нет, не получится...Он...найдет нас...не могу – Си пыталась вразумить молодого человека.

– Он не найдет нас в этот раз, – продолжал улыбаться Рей, доставая из–за ремня револьвер, – Я убью его, если понадобиться, – покрутив оружие в руке, точно игрушка, Рей, сам того не понимая, пугал девушку.

Подобно кошке, Синель накинулась на руку с зажатым в ней револьвером, опуская ее.

– С ума сошел!

– Это может не понадобиться, миссис Рокшильд.

Внезапно раздавшийся голос сзади, заставил Синель подпрыгнуть, а Рея выставить револьвер вперед. Это был Мартин. Завидев его, парень убрал оружие.

– Мартин?

– У вас очень мало времени. Я отвлеку охрану, пока вы запрыгните в кадиллак. Там будут документы с новыми паспортами и билеты на самолет, – последнее он сказал, глядя на Рея, — Это все, чем я могу помочь вам, Синель. Это ваш шанс, – прошептал он, переводя взгляд на девушку.

– Отлично. Пошли, – схватив девушку за руку, Мартинс потянул ее к выходу.

«Он нашел меня, Синель! Он знает о Теодоре!»

«Я буду ждать тебя, Синель»

«Ты правда такая наивная? Твой отец оставил тебе столько врагов и долгов, что стоит мне отпустить тебя, как то, что случилось, повториться»

«Но взамен, принцесса, ты должна слушаться меня и делать все, как я скажу»

«Меня зовут Алессандро Галиане. Нам надо увидеться...»

Она не могла бросить все и сбежать. Синель очень остро ощутила это именно сейчас. Как бы парадоксально это не звучало, но Майкл был единственным, кто мог помочь ей сейчас защитить Энни и Теодору, и... себя саму. Втянуть в это Рея было бы равнозначно выстрелить в упор. Горячие слезы полились из синих глаз.

– Синель, – выдохнул Мартин.

– Синель, что случилось? Он запугал тебя? угрожал? Скажи мне! – тряся ее за плечи, взбешенно говорил Рей.

– Нет.

Покачав головой, девушка аккуратно убрала руки со своих плеч, собирая его кисти в своих. Аккуратно кончиками пальцев коснулась она его побитой щеки, мягко улыбаясь.

– Я не могу уйти. Теперь слишком много зависит от него. Не только моя жизнь.

– А чья?! Что ты несешь, Синель! Он запугал тебя! Да я его убью!

Рей вновь достал пистолет, а Мартин и Синель попытались остановить его, и пока первый крепко держал молодого человека за предплечья, Синель зашипела:

– Я не позволю тебе стать убийцей, Рей! – но потом вдруг смягчилась, и припав к его лицу, обхватила руками, тихо говоря, – Я люблю тебя, но слишком поздно. Ты должен сейчас уйти, милый, пока не наломал дров, – голос девушки дрожал, как и все члены, пока предательские слезы застилали глаза, – Ты будешь счастлив, я знаю это. Прошу тебя, уезжай далеко–далеко, как мы когда–то хотели.

– Он заставил тебя!

– Нет, это мое решение!

В следующую секунду она отпрянула от него, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Было больно жечь эти мосты. Жар лавиной растекался по телу, но отнюдь не тот жар возбуждения, а лихорадка, сжигающая изнутри.

Рей перестал сопротивляться. Руки его повисли вдоль тела. Обреченно смотрел он на нее, заставляя ком в горле расти.

– Ты правда этого хочешь? – хрипло спросил он, – Чтобы я уехал один? И забыл тебя?

– Да, – прошептала она, переставая вытирать бессмысленные слезы с лица. Опираясь о стену, Синель стоило столько сил, чтобы уйти, не обернувшись.

Печальный взгляд ее красных глаз лишь на миг коснулся Мартина, который, оказавшись случайным свидетелем этого расставания, почувствовал, странный ком в собственном горле. Оперевшись спиной о стену, он исподлобья посмотрел на Рея, который так и остался стоять, неотрывно глядя на удаляющуюся спину красавица. Хоть в тусклом свете и было плохо видно, но молодой человек мог поклясться, что увидел, как одинокая слеза катится по щеке несчастного.

«Не смотри!»

«Пожалуйста, только не смотри!»

«Он должен жить, а не прибывать в плену...как ты...»

Повернув за угол, она в кого–то врезалась. Пробегая глазами по белой рубашке, темным полосам, Си увидела перед собой Фина. Он все видел. Синель поняла это по лицу; необычайно серьезное, оно выражало жалость, и не зная от чего, красавица закрыла лицо руками, позволяя слезам вылиться в едином потоке.

– Эй! Эй, ты чего! – осторожно обняв ее за плечи, Фин погладил девушку по спине, – пойдем.

Он открыл ближайшую дверь, заводя туда Синель. Оглядевшись по сторонам, он закрыл внутри на щеколду. Это был туалет.

Синель подошла к умывальнику, включая воду. Холодная вода сильным потоком ударила по пальцам. Почему слезы не останавливаются?

Сев на столешницу, Фин кинул куда–то рядом свой пиджак.

– Это, конечно, так себе утешение, но все наладится.

Синель мрачно усмехнулась, вытирая лицо мокрыми руками.

– Ты все слышал, да?

Она знала, что да. Краем глаза девушка увидела, как молодой человек опустил голову, поджав губы.

– Ты все правильно сделала. Майкл бы убил его, если бы увидел, – Синель молча кивнула, – Это пройдет. Со временем станет легче. Поверь мне, я знаю, о чем говорю, – запрокинув голову он что–то изучал на потолке, а потом посмотрел на девушку, печально улыбаясь.

– Он не простит меня.

– О, поверь мне, простит.

– Откуда тебе знать?

Наплевав на все правила приличия, Синель села на кафель, облокачиваясь о холодную стенку. Ноги неприятно гудели, поэтому она скинула туфли.

– Потому что не ты одна любила, – хмыкнул он, но потом его лицо стало серым, – Мне было восемнадцать, как и ей. Ее звали Роуз...Роза...Рози, – на последнем, он улыбнулся, – Мы хотели пожениться в выпускном классе, но у Ричи были серьезные проблемы, и нам с Майклом приходилось помогать ему. Это не всегда было безопасно...Однажды Лукас и Том побили ее старшего брата так сильно, что тот загремел в больницу...Она просила перестать, а я не мог, и тогда Рози сказала, что мне нужно выбрать: она или семья...и я выбрал...а потом узнал, что она была беремена...Боже, я так ее любил, – прошептал н последнее.

Синель печально смотрела на его сутулую фигуру. Вечный весельчак и душа компании, Фин казался ей теперь совсем другим.

– Что же было потом?

– Потом? Она ушла.

– А ребенок? – Си подняла голову, вытирая остатки слез.

– Ее отец заставил сделать аборт, как узнал.

– Боже.

– Но сейчас у нее все хорошо. Она, воспитывает двоих спиногрызов. Я рад, что моя Рози смогла все отпустить и идти дальше, как и я, – он улыбнулся, поправляя темные волосы.

Синель обняла себя за колени, задумчиво разглядывая минималистичный узор кафеля.

– Почему ты позволил ему? – неожиданно спросила она.

Фин понял, о чем речь. Подавшись вперед, он оперся ладонями о мраморный край.

– Я же говорил: он любит тебя, да и я мало чем мог помешать. Все это планы Лиз, а ее слово практически всегда было закон, до последнего время.

– Почему до последнего?

– Потому что сейчас Майкл ставит твои интересы выше ее.

Вдруг послышалась однотонная мелодия. Фин достал телефон.

– А вот и объект нашего обожания, – хмыкнул он, – Да. Не кипятись. Она со мной, – он неотрывно смотрел на Синель, улыбаясь, – Сейчас придем. Ну слава богу эта тягомотина закончилась.

Завершив вызов, мужчина спрыгнул с мраморной столешницы, подходя к Синель и протягивая руку.

– Нам пора, красавица. Нас ищут. Ох, черт! У тебя руки ледяные.

Фин накинул ей на плечи свой пиджак. Синель захотелось закутаться в него и никогда не выходить отсюда.

Они молча шли по пустому коридору. Где–то вдалеке были слышны голоса и звон бокалов. Вдруг девушка остановилась. Фин, обернувшись через плечо, замер на полушаге.

– Ты чего?

По одному мановению ее глаз, молодой человек понял, чего она хочет. Ее холодная рука легла на плечо.

– Пожалуйста, не говори никому.

Фин утвердительно кивнул. На его лице не было и тени иронии.

Соглашение было достигнуто.

***********************************************************************************************

Спасибо вам большое за ожидание!!! Я так вас люблю, вы б знали

Поддержите, пожалуйста, главу)

тг.:foxictoxic