Чёрная роза

"Я знаю – солнце померкло б, увидев наших душ золотые россыпи!"

– В.В. Маяковский, 1914г.

Классическая музыка, льющийся отовсюду свет и много-много людей. Здесь были и молодые, и возрастные пары, одинокие мужчины и женщины. Всех их объединяли дорогие наряды и натянутые улыбки. Яркий свет отражался на их белых ровных зубах. Тут были и старики с совсем юными красавицами, и дамы в возрасте с совсем юношами – от таких видов Синель поморщилась.

– Так будет выглядеть моя счастливая старость, – сказал Фин, кивком показывая на пожилого мужчину, обнимающего двух длинноногих блондинок.

– Ну и дрянь, – фыркнула Синель.

– Согласен. Мне вот нравятся брюнетки, – хмыкнул он, прислоняясь к колонне и вызывая у девушки улыбку.

Пока они разглядывали собравшийся бомонд, тихо переговариваясь, со второго этажа спустился Майкл, о чем–то разговаривая с каким–то долговязым джентльменом, одетым в практически полностью аутентичном смокинге. Фин заметил его первым и кивнул, на что незнакомец ответил взаимностью и, пожав Грею руку, удалился.

– Где вас черти носили? – недовольно сказал Майкл, пряча руки в карманы; беглым взглядом он посмотрел на жену, а потом вновь на Фина.

– Я показывал Синель хоромы, а потом мы вышли покурить, – бровь Майкла выразительно выгнулась на последней фразе, – Ладно, курил только я.

– Ричи ищет тебя уже минут тридцать, – поправляя галстук, сказал Майкл, – Советую поторопиться.

Фин закатил глаза и перехватил, протянутой Си пиджак, скрылся в толпе. Стоило ему скрыться, как Майкл обратился к жене:

– Что случилось?

– С чего ты взял? – перепугано спросила она.

– Ну, во–первых, я всегда вычисляю, когда Фин врет, а во–вторых, ты плакала, – убирая нависший локон с девичьего лица, он усмехнулся, – так что давай–ка без вранья.

– Мне стало плохо, и я пошла искать туалет, а потом встретила Фина, и он ждал меня.

Она уверенно посмотрела в глаза мужу, собираю всю храбрость, что в ней есть.

– Что ж, надеюсь, тебе сейчас лучше. Мы скоро уходим.

Синель закивала, устремляя глаза в пол. Молодой официант, проходящий мимо, учтиво предложил им бокал. Синель шустро взяла один, делая глоток. Шампанское неприятными газиками ударили в нос, заставляя морщиться. Майкл покачал головой, делая глоток.

– Майкл!

Грей повернулся, едва заметно устало опустил плечи и закатил глаза, прежде чем повернуться и натянуть на лицо широкую улыбку. Его рука по–хозяйски обвилась вокруг талии жены, придвигая девушку ближе. Синель попыталась также максимально искренне улыбнуться. Пожилой джентльмен, по–хозяйски игнорируя окружающих, приблизился к ним, пожимая Майклу руку. Незнакомец был невысокого роста, белая седина чуть тронула его виски, а на идеально выглаженном костюме переливалась тонкая булавка ручной работы. Однако в глаза синель бросилась ухоженная пышная борода и усы чем–то напоминающие усы Сальвадора Дали.

– Куда же вы? Уже уходите? – грудным голосом спросил он.

– Я же говорил, что мы ненадолго, – Синель посмотрела по сторонам, замечая заинтересованные взгляды. Тонкие руки неосознанно сами крепче сжали предплечье мужа.

– И ты даже не представишь меня своей очаровательной жене?

Стоило пожилому мужчине это произнести, как, огибая гостей, к ним подошел Генри – старший брат Мартина. Его надменное лицо было, видимо, хронической болезнью. Синель помнила его. Глазами он все еще продолжала искать кудрявую голову Мартина. После случившегося, Синель очень хотела объясниться и с ним.

– Прошу простить меня. Дядя Джеймс, это моя супруга – Синель, – девушка учтиво кивнула, – Дорогая, а это мистер Джеймс Рочестер.

– Очень приятно, дорогая, – мужчина поцеловал руку Синель.

– И мне, – мягко ответила она в ответ.

– Генри говорил мне, что вы очень любите живопись. Я бы даже сказал ревностно! – мужчина хохотнул, пока Си покраснев, бросила колючий взгляд в сторону молодого человека. Тот, в ответ усмехнулся, глядя на Си из–под полуоткрытых век, – У меня одна из самых лучших коллекций в городе! Хотите взглянуть?

Синель робко кивнула, предварительно получив молчаливое одобрение от Майкла. И вот, Грей уже смотрел на удаляющуюся спину красавицы.

– Нам надо поговорить, – серьезно сказал Генри, заложив руки за спину и также вторя взгляду собеседника.

Мистер Рочестер не соврал – картины, висевшие на стенах, были прекрасны. Практически о каждой из них мужчина что–то рассказывал. Синель рассеянно пыталась вникнуть в рассказ, но зачастую просто смотрела бесцельно в полотна. Мысли о Рее приносили с собой печаль, но и облегчение в то же время. Подарив ему свободу (если это можно так назвать), разрушив все, ей почему–то стало легче дышать. Теперь он сможет жить нормальной жизнью и найдет себе того, из–за кого не будет столько боли. Но почему ее съедали мысли, что все это похоже на...историю Фина и Рози...

Синель остановилась, окинув взглядом одно из полотен, висевшее в зале. На нем были изображены герои одного греческого мифа – Орфей и Эвридика. На мрачном полотне красавец Орфей, застывший на середине движения. Практически обернувшись, он смотрит на тонкий прозрачный силуэт Эвридики, что находится в черноте непроходимого леса. Еще минута и все рухнет – Орфей сойдет с ума, а Эвридика провалится в царство мертвых навсегда, и лишь чернота леса будет неизменной...

– Синель, – позвал ее мистер Рочестер, стоя у открытого балкона, – Я должен извиниться, что обманул вас, – Синель изумленно выгнула бровь, – Прошу вас, не бойтесь, – рукой он указал на балкон, – Мой давний друг очень просил меня устроить вам встречу тет–а–тет.

Сделав несколько шагов, Синель замерла на месте. Происходящее казалось сном. Мистер Алессандро Галиане стоял прямо перед ней в нескольких метрах, опираясь на черную трость. На нем был хороший дорогой костюм, шляпа черного цвета, полы которой бросали тень на его худое лицо. Он поднял голову, и в мраке ночи блеснули роговицы очков.

– Не буду вам мешать, – учтиво кивнул мистер Рочестер, удаляясь.

Мистер Галиане также кивнул в ответ и, опираясь на трость подошел к Синель. В юном лице он узнавал мягкие черты своей некогда возлюбленной. Синие глаза девушки смотрели с опаской и недоверием. Темно рыжие брови сошлись на переносице, когда она сделала несколько шагов навстречу, опираясь о низкий парапет руками.

– Я прошу простить меня. Не знал, что увижу тебя здесь, и потому, дабы не было лишних глаз и ушей, попросил Джеймса привести тебя в тихое место.

– Я слушаю вас, – глухо ответила Синель, отвернув голову и глядя на полную яркую луну.

Мужчина прислонился к ограждению спиной и, поправив шляпу, начал:

– О твоем существовании я не знал, вернее так: мне было известно, что Сара родила ребенка, но это было через несколько лет после нашего с ней расставания. Но когда я увидел... узнал сколько тебе лет и получил те письма...

– Какие письма? – Синель повернула голову в его сторону.

– Твоей мамы. Они дошли до меня лишь спустя двадцать лет, – через очки старик потер глаза, – Мне передали их от Лиз. Там же было и заключение, согласно которому Джонатан – не твой отец.

Синель хмыкнула, покачав головой.

– И что теперь?

Мужчина положил свою руку на ее и тише сказал:

– Я знаю, что прошло слишком много времени, и ничего уже не вернуть...но я бы не хотел терять тебя теперь, когда нашел. У меня не осталось никого, и возможность видеть дочь от любимой женщины значило бы для меня то, что я жил не просто так и все же сделал что–то хорошее.

Синель почувствовала, как глаза неприятно начало печь и с печалью посмотрела на мужчину. Слова эти тронули ее сильнее, чем она того ожидала. Алессандро украдкой вытер скатившуюся по щеке слезу и мягко улыбнулся ей.

– Твой мама была для меня всем...я очень любил ее.

– Почему же тогда ушли? – мужчина поджал губы, – Поймите, я не смогу понять вас, если вы не расскажите, – с нажимом сказала девушка.

– Как ты видишь, я стар, – он грустно усмехнулся, разводя руками, – Твоя мама была дочерью моего друга. Он был суровым человеком – военный, одним словом...Я не знаю, как это началось и когда она перестала быть для меня просто девочкой. Все началось, когда Сара была немного старше тебя, – старик презренно прикрыл лицо рукой, продолжая еще тише, – Я мучился, сгорал, распалял себя сильнее, каждый раз глядя на нее, но мне не хотелось крушись ее жизнь своим признанием...и я молчал, держась все холоднее и сдержаннее. Она была так прекрасна. Все в ней было красиво, особенно черные кудри, которые она подолгу любила расчесывать... Клянусь тебе, я любил в ней все! Я был готов волочиться за ней, как побитая собака, смотреть издалека, лишь бы хоть одним глазком увидеть, посмотреть в ее синие глаза. Помню, я даже подарил ей брошь с сапфиром, который так подходил ей, – Синель удивленно подняла брови, понимая о каком украшении идет речь, – В ней все было совершенно, и какого было счастье узнать, что я любим ею в ответ, и чувства мои взаимны! На пятом десятке жизни, я никогда прежде не испытывал ничего подобного! – он посмотрел куда–то в небо, а голос его начинал дрожать, – Она была моим ангелом, Синель. Ангелом, которого я не уберег...

Девушка перестала вытирать слезы рукой, позволяя им катиться по щекам.

– Если вы так ее любили, то что же произошло.

– Наша любовь была неправильной, – горестно засмеялся старик, – и закончилась она соответствующе. Все прозаично! Кто–то рассказал твоему дедушке о нашей с Сарой связи, я до сих пор не знаю кто...это и неважно...он сказал, что не может потерпеть такого позора, но вскоре еще и выяснилось, что моя Сара была беременна. Я был готов жениться на ней, но твой дед был важным человеком в городе и, оставив меня практически без средств существования, заставил твою маму сделать аборт, а после выдал замуж на одного из тех молодых и перспективных прихвостней, что вились вокруг него. Одним из них был – Джонатан. Он всегда был неравнодушен к твоей матери...я думал, все кончено. Не мог увидеть ее, пока однажды Сара не отправила письмо, прося оставить ее навсегда и виня в том, что я разрушил ее жизнь, – старик замолчал, опустив голову; Синель видела сколько боли вызывают в нем эти слова, – И она была права... Сломав ее жизнь, я разрушил и сам себя. Переполненный ненавистью к себе и стыдом, я так и не нашел в себе силы увидеть ее вновь, и пообещал себе никогда больше не возвращаться и не думать о ней...тогда я не знал, что следующая наша встреча будет на кладбище... никогда не прощу себя за это.

– Она хранила все это, – вытирая тыльной стороной кисти слезы, сказала Синель, улыбаясь от нахлынувших воспоминаний, – Вашу брошь с сапфирами. Иногда она запиралась от папы в комнате и надевала ее, подолгу стоя у зеркала. Однажды я залезла в коробку, в которой она хранила все это, и нашла там много ваших фотографий. Помню, отец злился тогда, а я все никак не могла понять отчего...теперь понимаю.

Синель крепко обхватила его сухие теплые ладони, чувствуя, как узловатые пальцы сжались в ответ. Что–то дрожало внутри у обоих, отдаваясь скачками боли и радости в груди. Синель остро почувствовала, как что–то давно сломанное вдруг будто само собой починилось.

– Мне очень жаль, Синель, – прошептал старик.

– И мне, – глотая слезы, улыбнулась девушка.

– Мистер Галиане, прошу прощения, – послышался голос мистера Рочестера, – нас просят в зал, мой друг!

Девушка и старик синхронно повернули головы, заметив в дверях только что подошедшего мужчину, держащего в руке бокал. Рядом с ним стояли Джереми Аддамс и Майкл, и если первый тепло улыбнулся девушке, то ее муж напряженно смотрел то на отца, то на дочь.

– Да, конечно, – рассеянно кивнул старик, поворачиваясь к девушке, – Ты не составишь мне компанию?

– Нам пора, – холодно заметил Майкл, перехватывая, подошедшую жену за кисть, – Нас ждут дома, да дорогая? – с нажимом спросил он.

Алессандро недовольно посмотрел на Майкла. Они не понравились друг другу.

– Да, – тихо согласилась девушка, и в следующую секунду подорвалась и обняла старика, прошептав ему на ухо, – Обещайте, что увидимся еще.

– Обещаю, – он столь же крепко сжал ее.

– Что с тобой? – недовольно спросила она Майкла, когда все ушли.

– Ничего, – бросил он, недовольно оглядывая девушку, которая, покачав головой и вздернув подбородок обошла его, демонстративно задев плечом.

Синель быстрым шагом вышла на улицу. Холодный ветер обдал голые плечи, заставляя задрожать. Огни, словно звезды, осветили город; вдалеке был слышен звук кораблей, плывущих по Темзе. Вдруг на ее плечи лег чей–то пиджак. Мужчина молча встал рядом, прикуривая сигарету. На нем не было галстука и пиджака, а четкий профиль был освещен, горячим светом маленького огонька зажигалки. Убрав огниво, Майкл шумно выдохнул, устремив взгляд также вверх.

– Вижу, ты остыл, – скрестив руки на груди, сказал она.

– Я даже не закипал еще, – съязвил мужчина.

– Мне было неизвестно, что он там будет.

– Я ничего не сказал, дорогая, – Майкл сделал новую затяжку. Что–то беспокоило его.

– Небо сегодня чистое, – тихо сказала она, не желая ссориться.

– Да, – протянул он.

– Можно мы пройдемся? Я не хочу домой.

Майкл не мог сказать, что ему понравилось больше: это ее «мы» или «можно», а, может быть, все вместе?

– Почему бы и нет, – зажав сигарету в зубах он расстегнул запонки, закатывая рукава до локтя, – ненавижу костюмы.

Они пошли по одной из центральных улиц мимо редких людей, попадавшихся здесь скорее, как исключение, нежели правило. Синель, прикусив нижнюю губу, пыталась не хромать, пока ноги не преставая ныли.

– Но ты же постоянно их носишь.

– Иногда нам приходится делать то, что не нравится, принцесса, – запрокидывая голову, он выпустил серый дым из–за рта, – иначе мы не получим того, что хотим.

– Получается, ты терпишь все эти костюмы и снобистское общество ради...чего? Денег? – остроносые туфли ее мерно цокали по брусчатке.

Мужчина пожал плечами.

– Много чего. Именно у этих снобов водятся, в том числе, и деньги, – хмыкнул он, – Я приспособился.

Пока они шли вдоль набережной, девушка вдруг подошла к ограде, опираясь на холодное железо руками.

– Я давно хотела спросить тебя, – на расслабленном лице Майкла выразительно приподнялась бровь. Девушка развернулась, глядя на мужа. Теперь между ними было метра три, – Кем ты работаешь?

Нарочито медленно мужчина сократил расстояние, становясь напротив жены. Его глаза сощурились.

– К чему это вопрос, Синель?

И действительно, к чему? Она не могла смотреть на него так, как прежде...Синель ненавидела себя за то, что с каждым днем все чаще и чаще видела в нем человека, а не бездушного монстра. Он старался, и она видела это. Если им придется прожить вместе так долго, то им нужно хотя бы научиться сосуществовать вместе.

– Мне просто интересно, – пожала она плечами, – Ты никогда не говорил об этом. Я знаю, что у тебя много работы, – на последнем она закатила глаза.

– Ну, я что–то вроде бухгалтера, – хмыкнул он, замечая по–детски удивленное выражение ее глаз. Тогда Майкл, вытащив из зубов сигарету и выкинув бычок, наклонился к девушке, так, чтобы их лица были на одном уровне. Синель хотела было чуть отстраниться, но уперлась в железную перегородку, – А ты что думала? Я убиваю и ем людей?

– Нет, – она поправила сбившийся локон за ухо, переминаясь с ноги на ногу, – Просто, никогда бы не подумала...

– Я отвечаю за все договора и финансы моей семьи. Выполняю бумажную волокиту... ну, иногда и не только.

В следующую минуту, он резко подхватил ее за бедра, поднимая и усаживая за железный парапет. Синель вскрикнула, цепляясь за мужские плечи, с каким–то садистским наслаждением, Майкл почувствовал, как ее коготки впились ему в кожу.

– Ты что делаешь?!

Она попыталась свести ноги, чтоб платье не так сильно задиралось, но мужчина встал между ними.

– Даю твоим ногам отдохнуть, – по–мальчишески усмехнулся Майкл, кладя горячие ладони на женские бедра, – Ты ели шла, принцесса. Все время хромала.

– Я могу идти!

Синель недовольно скрестила руки на груди, но стоило Майклу чуть нагнуться и снять одну из туфель, как с губ девушки неосознанно вырвался тихий протяжный стон. Тогда он снял и вторую, наблюдая, как она изящно выгнула ножку, разминая пальчики.

– Сейчас я чуть–чуть отдохну, – устало усмехнулась она, глядя на валяющиеся на асфальте туфли, – Как же в них тяжело ходить.

– Мне нравится, когда ты ниже меня.

– Я и в них ниже тебя, – она перехватила его кисти, убирая со своих бедер, – И вообще почему это ты трогаешь меня, где хочешь? Если мы женаты, то это ничего еще не значит.

Ее лицо выражало нарочитое возмущение, но в нем не было злости. Тогда Майкл, прикусив острым резцом губу, дабы сдержать смех, поднял руки вверх, опуская их по бокам от нее, на железный парапет. Горячий свет фонаря подсветил тонкий ободок обручального кольца на его пальце и черного змея, оплетающего всю руку. Он выглядывал из–под белой классической рубашки, будто олицетворяя бунтарское начало, скрывающееся за вечно серьезным лицом Майкла.

Эта странная мысль увлекла Синель, что когда она покачнулась и, обернувшись, увидела Темзу, то резко схватила сама мужчину за предплечья. Он победно расплылся в улыбке, пока она смотрела себе под ноги и видела бьющуюся внизу воду о бетон.

– Что такое? Я не трогаю тебя, – наигранно сказал мужчина, поглаживая краешки атласного платья, – Почему трогаешь меня?

– Хватит издеваться, Майкл! Это не смешно! А если я упаду?

– Не упадешь. Я не дам.

Мужчина обхватил жену за поясницу, притягивая к себе и не оставляя между ними ни одного миллиметра пустого расстояния. От такого рывка, Синель подалась вперед, падая ему на грудь. Виском она почувствовала щетину на его щеке.

– Страшно?

– Нет.

Синель прикрыла глаза и обняла мужчину за плечи, чувствуя, как его горячие руки проезжаются по ее спине. Стало теплее.

– У тебя бьется сердце, – задумчиво сказала она, гладя руку на его грудь. От ее мягкого прикосновения, Майкл вздрогнул.

— Значит, я тоже живой. А ты не верила, – Синель усмехнулась.

Живой человек...

Прикрыв глаза, девушка слышала на шелестящие листья деревьев. На ее глазах вдруг вновь навернулись сентиментальные слезы.

– Скажи, – спустя несколько минут молчания начала девушка, – Если бы ты узнал почти в двадцать лет, что у тебя есть отец, который о не знал о твоем, но который раскаивается об этом и хочет все исправить, ты бы поверил?

– Он раскаивается? – скептически спросил Майкл, обнимая жену крепче.

– Да...я видела слезы в его глазах, и кажется, они искренние. Алессандро любил мою маму, – отрываясь от его груди, Си вновь выпрямила спину, смотря куда–то себе под ноги.

Майкл взял ее за подбородок.

– Скажи, принцесса, ты сама–то хочешь его видеть? Он двадцать лет не думал о тебе.

– Он не знал! Ему, наверное, также тяжело, как и мне...

Печаль искрилась в ее глазах, на что Майкл поджал губы, накрыв ее холодную щеку своей горячей ладонью.

– Не спеши оправдывать его, принцесса. На сколько он старше был твоей матери? На Двадцать пять? Тридцать лет? И ничего не мог сделать? Не боролся? Просто отпустил? Сбежал как мальчишка? – с каждым словом он все ближе и ближе придвигался к ней.

– Ты знаешь...

– Лиз говорила, – мужчина прижался лбом к ее лбу, – За тех, кого любишь, надо бороться. За свою семью, за жену, за дочь... Подожди, красавица, не делай поспешных выводов о нем и не тревожь свое жалостливое сердечко по нем ведь, в сущности, ты ничего о нем не знаешь.

Ее нижняя губа задрожала, когда он большим пальцем провел по ней. Слова Майкла тронули девушку до глубины души.

– Я просто не хочу, чтобы мне было больно потом, – горячие слезы полились из ее синих глаз.

– Я не дам никому сделать тебе больно, – прошептал он ей в губы, размазывая по щекам дорожки непрошеных слез.

Ее горячие набухшие от слез губы были мягкими и податливыми. Осторожно коснулась она уголка мужского рта, словно робко прося продолжения. Одного этого прикосновения было достаточно, чтобы мужчина обхватил ее за край платья на открытой спине и бедро, сильно притянув к себе. Слезы размазались под его руками. Обнимая его за плечи, девушка нежно повела руку вверх, накрывая ладонью горячую щеку.

Ближе. Ближе...хотелось быть еще ближе! Больное лихорадочное глупое чувство толкало их вперед. Вытянувшись, девушка практически повисла на нем, прикрыв глаза. В следующую секунду она почувствовала, как зубами он прихватил нежную кожу шеи, прикусывая и выкручивая.

– Я хочу тебя, – прошептал Майкл ей на ухо, кусая мочку.

Внутривсе содрогалось...

***********************************************************************************************
Глава получилось очень маленькая, но эмоциональная)))

Надеюсь, вам зайдет:) не забывайте про тг: foxictoxicus