Глава #7
—Серьезно?! — воскликнула Алия, едва не подпрыгнув на месте.
— Он приехал к тебе?
— Господи, тебя так удивляют вечерние посиделки за чаем? — Алиса вскинула брови.
— Ну, знаешь ли, вечерние посиделки бывают разные. Мы с Эмилем тоже вон по вечерам «посиделки» устраиваем... — О-о, нет, Еникеева, даже не смей заводить эту тему, — предупреждающе ответила девушка, пригрозив пальцем.
Аля промолчала, но загадочная улыбка с ее лица никуда не делась. Эмиль только усмехнулся, вспоминая недавний разговор с другом несколько дней назад. Иманов допоздна засиделся в студии, занятый монтажом с Темой, когда в студию вернулся друг. Дима был в прекрасном настроении, едва ли не присвистывал. Чернец и Эмиль вышли из монтажерной, с изумлением наблюдая, как тот снимает с себя пальто, тискает Цири и веселой походкой направляется в комнату. Друзья провожают его взглядом.
— Ты откуда такой веселый? — Эмиль ухмыляется.
— Пил что ли?
— Нет, — ровно отвечает Масленников, и становится заметно, как веселье в нем убавляется, словно он пытается себя сдержать.
— Погоди, это что... — Тёма тянет носом воздух, принюхиваясь.
— Женские духи?
— С вишней, — заключает Иманов, повторяя действия Чернеца.
— Ты что у Алисы был?! — Он широко открывает рот в странном восхищении. — Да.
— И что же вы делали? — Эмиль заиграл бровями с совершенно неприличным намеком.
— Чай пили, разговаривали, — ровно отвечает блогер, заходя в монтажерную. Друзья плетутся за ним.
— Чай пили? — переспрашивает, продолжая ухмыляться.
— Да, Эмиль. Чай, — серьезно отвечает Масленников, строго глядя на него. — Ладно, ладно, — он поднимает руки в капитуляции.
— Она тебе понравилась, — заключает Тёма с теплой улыбкой.
Дима несколько секунд смотрит на него, а после надевает наушники, изображая полную заинтересованность монтажом... Алиса делает еще один глоток чая, а после замирает на некоторое время, словно прислушивается к своим ощущениям. Пара непонимающе смотрит на нее некоторое время, переглядываясь между собой. Брюнетка вдруг подскакивает на ноги, зажимая рот рукой, и уносится в ванную. Аля провожает ее удивленным взглядом, а после следует за ней.
Карпова сгибается над унитазом, скорчившись в рвотных позывах. Еникеева собирает ее волосы и аккуратно держит. Эмиль уносится на кухню за стаканом воды, а когда возвращается, подруга, бледнее самой смерти, уже сидит на полу, тяжело дыша. Иманов протягивает ей стакан воды и присаживается на корточки. — Знаешь, я бы мог пошутить, что ваш вечер с Димой был явно интереснее, чем ты нам рассказываешь...
— Ты ебанулся? — прямо спрашивает Карпова, строго глядя на него.
— Нет, поэтому шутить не буду. Вряд ли ты у нас беременная... Ты ела?
— Да, утром. Итог тот же...
— Чего? — Аля переводит на нее испуганный взгляд.
— У тебя опять началась рвота после еды?
— Да, — Алиса делает еще глоток, морщится от неприятных ощущений в желудке и облокачивается на стену. — Кажется, за эти пару недель желудок разучился нормально переваривать пищу.
— И что ты ешь?
— Пью сладкий чай. Или куриный бульон. Иногда удается без последствий съесть пакетик детского пюре, или йогурт, — она усмехается.
Пара переглядывается между собой. Хоть Алиса и говорит об этом с улыбкой, это нисколечко их не веселит, напротив — заставляет волноваться еще сильнее.
***
Дима вышел из монтажерной на кухню, собираясь налить себе ещё одну кружку кофе — монтаж затягивался. Сударь сидел за барной стойкой и увлечённо смотрел что-то на телефоне, поедая доширак. Масленников достал из шкафа банку кофе, когда услышал со стороны друга знакомый голос.
— Ты смотришь какое-то видео Алисы, что ли?
— Не совсем. Ты знал, что она тоже была на интервью у Полины Трубенковой?
— Нет, — Дима нахмурился, поворачиваясь к Сударю. Позабыл про свой кофе, поставив пустую кружку на барную стойку и сел рядом с другом. — «Алиса Карпова — Абьюзивные отношения, анорексия, книжный блог», — прочитал название ролика Никита, поворачиваясь к другу. Дима нахмурился, явно собираясь посмотреть этот ролик вместе с ним.
Уже с начала самого видео Масленников заметил, что Алиса выглядит смущённой и заметно стесняется, но также он вновь отметил, насколько грамотная и поставленная у неё речь. — Насколько я знаю, у тебя был печальный опыт абьюзивных отношений, — Полина посмотрела на Алису, когда та отставила в сторону бокал красного вина.
— Да.
— Расскажи, как это было.
Парни молча переглянулись, и Сударь поспешил прибавить громкость.
— Это были мои первые, и единственные отношения, — начала Алиса, обнимая плюшевого динозавра. Это вызвало лёгкую улыбку у блогера — девушка сейчас напоминала ребёнка, и казалось, что этот плюшевый друг оказывал ей поддержку.
— Важно прояснить, — Карпова повернулась к камере, начиная жестикулировать,
— на тот момент мне было семнадцать лет, это были мои первые отношения, и я в них совершенно ничего не смыслила. — Она вновь вернула свое внимание Полине.
— На тот момент я училась в 11-ом классе. Наши отношения длились немного больше года.
— Это был твой ровесник?
— Нет, на три года старше. — Алиса нервно заправила прядь волос за ухо.
— Мы познакомились в общей компании, через друзей. На тот момент, не имея опыта и влюбившись в первый раз, — да ещё и взаимно! — я многое спускала на тормоза, считая, что такое происходит в отношениях у всех. Первые месяца... четыре все было прекрасно: внимание, забота, забирал меня со школы, дарил цветы... Потом его начало конкретно клинить. Склоки и ссоры случались на пустом месте, он меня ревновал к каждому моему знакомому, устраивал сцены...
— Настолько собственник оказался? — Да, а учитывая, что я очень хорошо общалась с ребятами в папином отделе, да и в принципе в тот момент преподавала хип-хоп, у меня была своя команда, конечно, большая часть моего окружения — это парни.
— На этом моменте Никита и Дима изумленно переглянулись, очевидно, не зная подробностей о танцевальной карьере девушки.
— И этим все только усугублялось. Ему не нравились мои фотографии, то, как я одевалась, как красилась, с кем общалась...
— А что было самое такое... Жёсткое? — М-м... Наша последняя встреча. — Что случилось?
— У нашего общего друга был день рождения. Он снял домик за городом, собрал компанию друзей. Мы пошли вместе. Все было хорошо — мы пили, веселились, пели песни под гитару, танцевали. А потом все как-то поутихло, ребята завели беседы. А я решила выйти покурить на балкон — курить очень вредно!
— Алиса повернулась в камеру, пригрозив пальцем, — и как бы там же был именинник, ну, мы стояли, курили и разговаривали. И вот в какой-то момент влетает мой молодой человек, видит нас, и начинается... Я такая сякая, он не успел отвернуться, а я тут уже чуть ли не на члене его друга прыгаю. Хотя, мы, по факту, просто стояли рядом и курили.
— Напился? — Полина обеспокоенно смотрела на девушку.
— В дрова просто. И уже, видимо, словил белочку. — Девушка покрутила рукой у виска, намекая на съехавшую крышу.
— Ну, начинается конфликт, он уже переключается с меня на друга, ребята пытаются его успокоить, потому что все идет к драке, он лишь сильнее распаляется. Мне каким-то чудом удаётся увести его на второй этаж, чтобы уложить спать, потому что перебрал он конкретно. Он продолжает ругаться, я ж пытаюсь его успокоить, мол, давай завтра поговорим, утром обсудим, сейчас тебе лучше лечь спать. Он уже совершенно не контролирует себя, продолжает разгонять эту тему что, вот он сейчас ляжет, а я тут побегу сразу прыгать по членам и изменять ему... И, я уже не помню, как именно это произошло. У нас продолжалась перепалка... Он меня толкнул... И в какой-то момент я получаю чёткий удар в челюсть и лечу по лестнице вниз... — Что?! — воскликнула Полина в унисон с Масленниковым, Сударь лишь округлил глаза и вскинул брови.
— Чего блять?! — Дима, решив, что ему послышалось, перемотал видео на десять секунд назад и послушал ещё раз. — Мне же не послышалось?
— Не послышалось, — ошалело выдал Никита, все еще глядя в экран.
— Да. — Алиса кивнула, грустно улыбаясь.
— Не знаю, каким чудом я не свернула себе шею. Естественно, вечеринка оканчивается, все бегут к нам, помочь мне. Он тут же трезвеет, осознавая происходящее. И я понимаю, что не могу встать... У меня жутко болит голова и грудная клетка, про челюсть я вообще молчу... Моя подруга вызывает скорую и полицию, приезжает папа... — И что в итоге? — Три... Нет, два ребра сломано, одно треснуло. Сломана челюсть. Не помню, было ли там что-то с моей черепной коробочкой после удара, — она нервно усмехается. — И, одно ребро видимо откололось и, ну, осколок уткнулся во внутренний орган или что-то типа того. Я плохо помню... — Жесть, — Полина прикрыла рот рукой.
— Да, мне сделали операцию, и я ещё месяц лежала в больнице, ела через трубочку.
— Пиздец, — выдохнули парни, глядя в экран, а после переглянулись.
— Как вообще можно поднять руку на девушку? — Сударь грустно посмотрел обратно на экран.
— К тому же, она же такая маленькая, хрупкая...
— Я блять не знаю. У меня нет цензурных слов на это...
А ролик, тем не менее, продолжался. После заставки тема разговора сменилась.
— Я также знаю, что ты страдала от расстройства пищевого поведения — анорексии. Можешь рассказать?
— Да, — Карпова вновь отставила стакан после глотка.
— Анорексия у меня началась... в период наших отношений. Точнее, не анорексия, а путь этого похудения. Когда весь этот конфетно-букетный период, назовем это так, закончился, пошли разногласия, ссоры, все уже не было так гладко и идеально. И тогда помимо всей этой ревности началась другая ерунда: меня сравнивали с другими девушками. То есть, — Алиса сделала глубокий вдох, словно старалась успокоиться, — от него были подобные фразы, что «у тебя большие ляжки, талии нет, живот, щеки, а вот посмотри на нее, она такая худенькая»... — То есть он прямым текстом тебе это говорил? — Полина ошалело смотрела на нее.
— Да, что вот тебе надо похудеть, ты выглядишь не привлекательно. То есть, мы собираемся идти куда-то в клуб, девочки в платьях коротких, обтягивающих. А я там, в джинсах и блузке, потому что в платье я выглядела «плохо», типа, бока торчат, что-то еще. В общем, прессинг был хороший. Но, опять же, я ж такая дурная, что, хочется нравиться своему молодому человеку, и очень неприятно, когда он смотрит на других девушек, которые стройнее, привлекательнее.... Я начала худеть. Естественно неправильно, потому что хотелось как можно быстрее стать красивой. Какие-то диеты были, вроде там, кефир и яблоки, творог, вареные яйца. Это все очень скудно, невкусно, — Карпова усмехнулась.
— И результата-то как такового нет. Ну, а мне же надо! Я перешла на питьевую диету, пробовала голодать, и, в конце концов, мой рацион в день был... М-м, яблоко, две печеньки, и кофе, чай, вода. Сок еще вроде пила. И, конечно же, обязательно все это надо записывать в дневничок, чтобы посчитать калории. Мужчины слушали, поджимая губы. Она буквально издевалась над собой, желая понравиться и стать «идеальной» для любимого человека. Это вызывало чувство жалости.
— Какой у тебя рост и вес был изначально?
— Ну, рост у меня небольшой — метр шестьдесят... два, вроде. Весила я тогда килограмм пятьдесят девять, наверное. — А самый низкий вес?
— А-а... На момент вот этой вот нашей последней встречи я весила килограмма сорок три, — Алиса прищурилась, глядя в какую-то точку, чтобы вспомнить.
— А после больницы мой вес был тридцать шесть килограмм.
— Тридцать шесть?!
— Да. Ну, несложно представить, как я выглядела. Там кожа да кости. — А сейчас? — Сейчас я вешу ниже своей нормы, килограмм сорок восемь, наверное. Ну, по крайне мере, сейчас это более здоровое тело. — Как у тебя сейчас с пищевым поведением? — Анорексия никуда не уходит, потому что это все в твоей голове, — она коснулась пальцем собственного виска. — Я просто не ощущаю голод так явно. И по большей части просто забываю есть. Но кушаю я все. Шоколадки, торты, овсяное печенье могу съесть просто пачку за раз, — Алиса засмеялась, а Дима улыбнулся, вспоминая их посиделки с чаем.
— А что вот ты можешь сказать девочкам, которые страдают от такого недуга?
— М-м, во-первых, — она повернулась, глядя в камеру, — вы прекрасны. В любом теле, в любом весе. Самое главное — любить себя и ориентироваться на свои ощущения в своем теле. То есть, если Вы чувствуете, что у вас есть парочка лишних килограмм, или если по показаниям врача Вам стоит скинуть немного веса, то тогда худейте, занимайтесь дома спортом, правильно и сбалансированно питайтесь, но ни в коем случае не садитесь на диеты. А если кто-то говорит Вам, что Вы выглядите плохо, то поймите, что это «плохо» по его меркам. И Вы не должны быть идеальными для всех и каждого и угождать каждому. Так что, если Вы чувствуете себя в своем теле прекрасно, но кто-то говорит Вам, что вы толстый или Вам надо похудеть, потому что ваши ножки или животик больше, чем у какой-нибудь Маши, то шлите этих людей на хуй!
Дима и Никита, услышав последнюю реплику, засмеялись.
— А вообще, анорексия страшна не столько для самого человека, сколько для его близких. Я объясню, — Карпова села ровнее, начиная жестикулировать. — Анорексик не понимает, что его действия неправильные, что это вредит его здоровью, потому что искаженная психика дает искаженное восприятие самого себя. То есть, я при весе меньше сорока килограмм считала, что у меня там жир на всем теле, что, если я подышу над шоколадом, то прибавлю сразу там килограмм пять. Это очень страшно для ваших близких, потому что они видят Вас со стороны, они оценивают Вас здраво, и им очень больно смотреть на то, как Вы себя, фактически, убиваете. Я никогда не забуду, как мой отец, — голос брюнетки дрогнул, а глаза заметно увлажнились, — сидел со мной на кухне, уже после выписки, держал за руку и просто рыдал, умоляя съесть там эту несчастную тарелку супа. Как он носил меня на руках, потому что не было сил вообще. Я фактически не могла самостоятельно подняться с кровати из-за головокружения, я падала в голодные обмороки. И.. он просто видел, как его ребенок умирает. — Она всхлипнула. — Простите, — и тут же неловко улыбнулась, вытирая щеки.
— Ничего, — Полина сжала ее ладошку. — Ребят, принесите водички и салфетки.
— Я помню, как мы сидели в гостиной, смотрели какой-то фильм по телевизору, и я вдруг повернулась к нему и сказала, что до безумия просто хочу кусок шоколадного торта. Мне кажется, ни один человек в мире еще так быстро не ездил в магазин за тортом, — Алиса засмеялась, вытирая слезы салфеткой. — И он, взрослый мужчина, полковник полиции, сидел со мной на кухне и просто плакал от счастья, что я ем.
Сударь переглянулся с Димой, потому что эта история была действительно душераздирающей. Но также показывала, что отношения Алисы с папой были намного глубже и ближе, чем это обычно бывает у отца и дочери. Они собирались досмотреть до конца, но дверь студии открылась. Никита поставил на паузу, убирая телефон. Дима вышел в прихожую. Алиса была бледная и казалась уставшей, Эмиль и Аля же были привычно веселы. Еникеева тут же отошла в сторону ванной, Эмиль поздоровался с ним и ушел к Сударю. Карпова сняла с себя пальто и прошла вглубь квартиры. — Привет, — девушка улыбнулась.
— Привет, — и тут же просто обнял ее. Друзья переглянулись с хитрыми улыбками.
— Ты чего такая бледная?
— Не очень хорошо себя чувствую, — отмахнулась Алиса, отстраняясь.
Они подошли к парням, которые вдруг затеяли какой-то шуточный спор, а после и вовсе стали изображать какую-то непонятную борьбу. Дима смотрел на них, как на идиотов, Алиса же только усмехнулась. Парни, что с них взять. Эмиль встал в стойку, начиная изображать какую-то позу из кунг-фу, издавая забавные звуки. Брюнетка молча смотрела на это, а вышедшая из ванной Аля стояла и смотрела на них, улыбаясь и качая головой. В один момент Эмиль резко взмахнул рукой, продолжая борьбу с Сударем. И в этот миг Алиса резко сжалась, дернулась, словно попыталась избежать удара. Друзья не обратили на это внимание, продолжая смеяться, а Дима, стоящий рядом с ней, заметив эту странную реакцию, изумленно взглянул на нее.
— Эй, ты чего? — он улыбнулся, обнимая ее одной рукой.
Алиса испугалась. Испугалась, что ее ударят. Дернулась и сжалась, едва ли не сгруппировавшись. Масленников обнял ее, поглаживая по спине, но видел, что ощущает она себя некомфортно, как это бывает после испуга. Это лишь подтвердило все сказанные ею слова на интервью — бывший молодой человек поднимал на нее руку.
Она травмирована.