Глава #20
— Друзьями? — Переспросила Аля, грустно глядя на Диму.
— Да, — прохрипел парень, вновь хватая в руку стакан с виски.
— Она врет сама себе, — вздохнул Эмиль.
— Так, это не повод заливаться, — серьезно произнес Сударь и отобрал у Масленникова бутылку виски.
— Ну, вот давай чисто логически: чего ты ожидал? Что она прыгнет тебе на шею?
— Нет, — выдохнул блогер, понимая, что друг в точности повторил фразу Алисы.
— Серьезно, ребят, — начал Никита, оглядывая сидящих, — здесь все в курсе ее прошлого печального опыта отношений. Понятное дело, что сейчас она пытается защититься, даже если этот способ защиты — ложь себе и другим.
— Согласен, — поддержал его Чернец. — Ей просто нужно время.
— Правда, Дим, — Аля повернулась к нему.
— Просто... Дай ей время. Друзья? Хорошо. Продолжайте дружить. Уверена, у вас состоится еще один разговор. Просто... немного позже.
— Я не хочу быть с ней друзьями, — произносит немного заторможено из-за выпитого алкоголя и поднимается глаза на девушку.
Еникеева поджимает губы и грустно переглядывается с остальными. Ему тоже больно. Но он ничего не может сделать...
***
— Алис, у тебя все в порядке? — Макс касается ее спины, когда догоняет на пути из раздевалки в зал. Алиса останавливается.
— Да, почему ты спрашиваешь? — Она крепче перехватывает бутылку с водой. — Просто... ты какая-то сама не своя последнее время. Задумчивая, грустная. Похудела, — он указывает на ее тело, и девушка опускает глаза, оглядывая себя. — Уставшая очень. Нет, я понимаю, мы тренируемся как проклятые, но, ты вообще спишь?
— Макс, — она кладет руку ему на плечо, — спасибо за беспокойство. Я, правда, в порядке. Просто немного устала и сбит режим. Все хорошо.
— Ладно, — он поджимает губы. Алиса кивает и следует дальше по направлению к залу. Заходит внутрь, и ребята с улыбками поворачиваются к ней, но, когда замечают, что она прихрамывает на правую ногу, улыбки сползают с лиц. Карпова проходит к зеркалу, ставит бутылку с водой и поворачивается к ним.
— Готовы?
— Мы тут подумали, — начинает Глеб, переглядываясь с ребятами, — что сегодня тренировка пройдет по нашим правилам.
— Неужели? — Она вскидывает брови. — И как вы хотите ее провести?
— Ну, для начала, — Макс подходит к колонкам, и только сейчас она замечает бумажный пакет и стаканчик кофе, — ты посадишь свою жопку на пол у зеркала и нормально поешь. — Он протягивает ей пакет, и Алиса только открывает рот, чтобы возразить.
— Ничего не хотим слышать. Ты сидишь, ешь, и ничего сегодня не делаешь. Поняла? Можешь кричать, кидаться в нас кроссовками, запустить в нас бутылкой, если мы будем косячить, но танцевать ты сегодня не будешь. Поняла?
— С какого это перепугу?
— Алис, — начинает Маша, и девушка поворачивается к ней, — ты устала. У тебя болит колено. Побереги себя. Мы выучили связки, теперь осталось только чистить, гонять и собрать все воедино. Ты можешь немного выдохнуть.
— Ладно, — Карпова кивает, забирая пакет.
— Но не думайте, что так будет всегда! — Хорошо, хорошо, — ребята усмехаются.
— Включу вам музыку, давайте с первого куска, по парам.
Она подползает к колонкам, включает трек с начала и смотрит на них. Делает глоток кофе, пока ребята плавно танцуют, ожидая нужный момент песни. Открывает бумажный пакет и достает оттуда контейнер с салатом и вилку. Не спеша начинает есть, глядя на них. Не сводит глаз, стараясь уловить каждое движение каждого танцора. Отмечает несколько косяков, но не говорит. Они заканчивают, останавливаются, глядя на нее и ожидая.
— Крис, — она обращается к светлой девушке, — когда делаешь волну корпусом, дай мне больше амплитуды. А то выходит как-то слабо. — Кристина кивает.
— Олег, что ты так ее боишься? — Ребята начинают смеяться.
— Не надо гладить воздух, прикоснись к Маше, она не кусается. А то получается так, что все проводят по телу, а ты воздух, блин, ласкаешь.
Ребята начинают хохотать, Маша же смущенно улыбается.
— А ты, — она указывает пальцем на Макса, — не торопись. Иначе я встану с тобой.
— Понял, не тороплюсь.
— Давайте еще раз.
Она включает трек с начала и вновь берет в руки контейнер с салатом. Они танцуют вновь и вновь, слушая все новые и новые замечания. Алиса отмечает каждую маленькую деталь, а они покорно слушают и исправляют — осталось чуть больше месяца, и сейчас любой косяк недопустим. Они чистят каждое движение, стараясь сократить все неточности.
— Где мои распрыжки?! — Он переводит острый взгляд с одного на другого.
— Мне нужны четкие, сильные прыжки, чтоб вибрация по полу! — Стучит ладошкой по паркету.
— Что за перешагивания! Мы не балерины, —а после ухмыляется и добавляет немного тише, — мы круче. Партия девочек, партия мальчиков, середина, конец.
Они танцуют и танцуют, не замечая усталости и пролетающих часов. Карпова понимает, что они устали, все мокрые, тяжело дышат, и не раз предлагает закончить на сегодня, но ребята наотрез отказываются. Проходит два часа, три, четвертый, а они все еще танцуют.
— Макс, мать твою! — Она запускает в него кроссовок, он отворачивается и обувь врезается в стену.
— Сколько раз мне еще сказать?! — Алиса поднимает на ноги и, хромая, проходит, чтобы забрать свою обувь.
— Куда ты блин спешишь? За пивом по акции? — Ребята хохочут.
— Ты торопишься! Они не успевают за тобой, синхронности нет!
Дима проходит по коридору, слыша ее строгий громкий голос. Заглядывает в зал. Алиса стоит на одной ноге, как цапля, пытаясь обуть кроссовок, но не прекращает ругаться.
— Довел, блин! Я с вами встаю!
— Не-е-ет, — вопит Макс, хватаясь за сердце, словно умоляет.
— Да! — Она бросает на него острый взгляд и идет к колонкам. Масленников замечает, что она хромает на правую ногу, и ему это совершенно не нравится. Алиса похудела. Может, не намного, но заметно, и это тоже заставляет забеспокоиться. Девушка включает музыку и встает рядом с Максом. И все беспокойство сменяется раздражением. Он, мать его, трогает ее. Совершенно неприлично. Прижимается к ней, проводит рукой по телу или бедрам, обнимает за талию. Даже если так надо для хореографии — плевать, желание оторвать ему руки никуда не исчезает. Они танцуют, не замечая его, а когда заканчивают, Карпова на одной ноге прыгает к колонке и выключает музыку.
— Понял?! Вот в таком темпе надо, а не так, как ты, со скоростью ракеты!
— Слушай, ну еще ни одна девушка не жаловалась на мою скорость, — Макс ухмыляется, ребята начинают хохотать. Масленникову очень хочется дать ему по лицу. Алиса вскидывает брови, усмехаясь.
— Где ж ты находишь таких любительниц скорострелов?
Ребята и вовсе падают со смеху. Макс корчит удивленную моську и кивает, словно оценивает этот выпад.
— Урыла.
— Ладно, вы устали. Хватит на сегодня. Встречаемся завтра в это же время.
— Окей, босс!
Ребята выходят из зала, приветственно кивая блогеру, и скрываются в раздевалке. Алиса отключает телефон от колонок, забирает бутылку с водой и пустой контейнер со стаканчиком, и только поднимает глаза к выходу, когда замечает его и замирает. Дима улыбается. Брюнетка моргает, начиная хмуриться и явно не понимая, что он тут делает.
— Привет, — она, хромая, подходит к нему.
— Привет.
— Что ты здесь делаешь?
— Решил забрать тебя. Отвезу домой.
Алиса смотрит на него, а после едва заметно дергает бровью и отводит взгляд. Не знает, рада его видеть, или же нет. Сейчас, находясь рядом с ним, появляется еще одна странная эмоция — напряжение. Непонятно, откуда оно взялось, но ей вдруг становится перед ним также неловко, как при первой их встрече. Они отдаляются.
— Ладно, — возвращает ему взгляд.
— Я переоденусь и выйду.
***
Она забирается на переднее сидение, морщась от неприятных болевых ощущений в колене. Пристегивает ремень безопасности и откидывается на спинку, шумно выдыхая. Дима смотрит на нее, поджимая губы. Алиса устала. Ежится от холода, сильнее зарываясь в куртку. Он не знает, что сказать, и потому молча заводит машину и выезжает с парковки. Включает печку, чтобы она согрелась. По радио тихо играет музыка.
100 шагов назад,
Мы больше не рядом Мы больше никто,
100 шагов назад Забудь мои глаза, WhatsApp,
сотри всю свою память
Алиса поворачивает голову, слушает, а после грустно улыбается и отворачивается к окну. Он поджимает губы. Девушка ничего не говорит, но не потому, что обижена, или выделывается, а потому что у нее просто нет сил. Начинает согреваться, и сонливость тут же одолевает ее. Медленно моргает, глядя в окно.
— Что у тебя с коленом?
— Не знаю, — выдыхает, глядя в лобовое стекло.
— Болит, наступать больно. Растянула связку, наверное. Надо будет показаться хирургу.
И на этом все. Диалог заканчивается.
Они молча доезжают до ее дома. Дима останавливает гелентваген на парковке и поворачивается к ней. Алиса отстегивает ремень и тянется на заднее сидение за рюкзаком. Она сейчас рядом. Он чувствует этот родной аромат вишни, и испытывает дикое желание ее поцеловать. Но не может. Она, скорее всего, оттолкнет его. Карпова садится ровно, удобнее перехватывает лямки рюкзака и поднимает на него глаза. Понимает, что по привычке ожидает, что он потянется к ней, но этого не произойдет. Хочется усмехнуться. Она смотрит ему в глаза, а в зеленых радужках невозможно уловить одну эмоцию — их много: грусть, разочарование, усталость...
— Спасибо.
Произносит тихо, глядя ему в глаза, а после открывает дверь и выходит из машины. Дима смотрит, как она, хромая, уходит к подъезду. Он рад, что увидел ее. В машине все еще витает запах вишни и табака. А он понимает, что теряет ее...
***
— Как дела? — Сударь крепко обнимает ее при встрече.
— Хорошо.
Эмиль разувается и проходит, здороваясь с Темой и Даником. Дима выходит из монтажерной и радуется, что вновь увидел ее, спустя неделю. Девушка только кивает ему. Аля и Эмиль переглядываются с остальными ребятами, понимая, что между ними, все-таки, появилась некая дистанция. Алиса разувается и, хромая, проходит к дивану. Цири выбегает из комнаты, начинает крутиться возле нее, прыгая. Девушка опускается на диван и хлопает по коленкам, а корги не нужно приглашение — она тут же запрыгивает ей на ноги. Суетится, тянется, пытаясь лизнуть ее в лицо.
— Ну, привет, привет, — Карпова улыбается, почесывая ее за ушком.
— Я тоже скучала.
— Что, Цири, мама вернулась? — Артем садится рядом, улыбаясь.
— Алис, ты вино? — Спрашивает Аля, поворачиваясь к ней. Карпова поднимает на нее глаза.
— Да. Но я только бокал, иначе усну, — брюнетка усмехается.
Они улыбаются, но видят, что она до невозможности уставшая. Под глазами темные круги, кожа бледная. Щеки стали меньше, лицо осунулось. Эмиль садится на кресло и протягивает ей бокал, а после усаживает к себе на колени Алю. Ребята заводят какой-то разговор. Карпова делает глоток, оставляет стакан и кладет голову на плечо Чернецу. Поглаживает корги, улыбаясь.
Ребята продолжают говорить, а после стихают, когда Сударь указывает на Алису. Она как сидела, так и задремала на плече у Темы. Чернец садится удобнее, чтобы ее голова не съезжала, и обнимает ее одной рукой. Дима прожигает его уничтожающим взглядом.
— А давайте скриптонита? — Спрашивает громко Даник, за что тут же получает подзатыльник от Сударя. Алиса вздрагивает и открывает глаза. Садится, потирая лицо руками. Скрещивает руки на груди и ежится от холода.
— Алис, ты как? — Никита обеспокоенно смотрит на нее.
— Может, ты пойдешь, ляжешь?
— Нет, нет. Я еще посижу и поеду домой.
Она редко появлялась в студии, а если появлялась — то не оставалась. Всегда уезжала. Это расстраивало. Всех. Даник включает трек. Ребята начинают пританцовывать и петь, выделываясь. Забавно, но на фразе «baby-mama» все указывают на нее, продолжая петь. Алиса только улыбается сквозь сонливость.
— Ты когда пойдешь к врачу? — Эмиль смотрит на нее, указывая на колено.
— На следующей неделе. Я записалась на девятнадцатое число.
— На девятнадцатое мая? — Друг хмурится.
— Да, а что?
— В смысле «а что»? Это твой день рождения, мать!
— И? Подарю себе на день рождения поход к хирургу!
— Ты вообще думала, как будешь праздновать? — Иманов не отстает. Ребята же только внимательно слушают. — Никак не буду. Схожу к врачу, проведу тренировку, выпью с Леной чая и лягу спать. — Она пожимает плечами. — Ну не-е-ет! А как же праздник? А подарки? — Заваливает вопросами Никита.
— Нет желания. Ни праздника, ни подарков не надо. Это просто дата.
— Нет, Лиса, так не пойдет, — Артем хмурится.
— Ну, если вам так хочется отметить мой день рождения, приходите, выпьем коньяка, закусим шоколадным тортом, — Карпова усмехается.
Они разговаривают еще некоторое время, а после Алиса вызывает себе такси. Поднимается с дивана, видимо, так резко, что начинает кружиться голова. Жмурится, и делает шаг. К горлу резко подкатывает тошнота. Она идет дальше. Ребята внимательно наблюдают за ней, понимая, что что-то не так. Девушка идет неуверенно, словно с трудом держится на ногах. Алиса старается унять пляшущие перед глазами темные пятна, пошатывается. А после останавливается, буквально на секунду, желая унять эту карусель перед глазами. Медленно моргает и плашмя падает на пол. Обморок.
— Блядь! Сударь, аптечка! — Кричит Масленников и подлетает к ней. Тема и Даник несутся следом.
Она бледная. Дима бьет ее по щекам, но ничего не происходит. Сударь прибегает с ваткой, уже смоченной в нашатырном спирте, и аккуратно подносит к ее носу. С несколько секунд ничего не происходит, а после она морщится и невольно отодвигается в сторону, подальше от этого запаха. Открывает глаза, мутным взглядом окидывая ребят, жмурится и пытается сесть, с чем ей помогает Чернец. Обхватывает голову руками, а после потирает лицо, словно желает содрать с себя это липкое головокружение. Сидит на полу с минуту.
— Ты как, Лисен? — Масленников обеспокоено смотрит на нее, положив руку на плечо.
— Порядок, ничего страшного. — Бросает на него взгляд и пытается встать. Ее шатает.
— Ну, куда ты, — начинает ругаться Артем, помогая ей. Карпова упрямо идет в прихожую, не обращая внимания на то, что шаги неуверенные, а в голове все еще туман.
— Ты ела сегодня? — Строго спрашивает Эмиль.
— Нет, — хромает в прихожую, поддерживаемая Темой, и начинает обуваться. Сударь и Дима идут ее провожать.
— Ты с ума сошла? — Иманов не успокаивается.
— Алиса!
— Хватит орать, — устало произносит. — Не умерла же. Подумаешь, обморок. — О, серьезно, блядь? — Взрывается Масленников.
Она только бросает на него усталый взгляд.
— Давай, — Никита протягивает ей руку, и она опирается на него, обувая кроссовок.
— А к врачу тебе обязательно надо.
— Знаю.
Цири сидит, глядя на нее печальным взглядом, и тихо скулит. Карпова улыбается и, морщась от боли, присаживается на корточки.
— Не плачь, малыш, — почесывает собаку за ушком.
— Я еще приду.
Удивительно или нет, но последняя ее фраза как-то обнадеживает Масленникова. Он хватает с крючка куртку и надевает.
— Я провожу тебя.
Алиса смотрит на него, но ничего не говорит. У нее все еще кружится голова, и нет никакого желания шлепнуться вновь у подъезда.
— Пока, ребят! — Она машет им ручкой.
— Пока, Алиска!
— Придешь домой — поешь! — Командует Аля.
Девушка выходит из квартиры вместе с Масленниковым и прикрывает за собой дверь. Сударь оборачивается, и, словно по команде, всех прорывает:
— Никакого праздника? — Никаких подарков?
— Чай с Леной и спать? — Просто дата! Да не просто! — Ругается Эмиль.
Дима заходит с ней в лифт. Карпова прислоняется спиной к стене и прикрывает глаза, шумно выдыхая. Он стоит напротив, обеспокоенно глядя на нее. Вот насколько она устала. Организм буквально кричит ей о том, что пора остановиться и отдохнуть! Они выходят из лифта, а после из подъезда. Такси еще не приехало. Алиса сильнее кутается в куртку. Масленников становится перед ней, и девушка поднимает на него глаза, вскидывая бровь.
— Как ты?
— На улице лучше, — брюнетка выдыхает и ежится.
Он, наплевав на все, что она может сделать — послать или оттолкнуть — аккуратно засовывает руки под ее куртку, обнимая за талию, и прижимает к себе. Она ничего не говорит, не отталкивает и не отстраняется, наоборот, прижимается щекой к его груди, выдыхая. На самом же деле этого до невозможности не хватало. Как бы она себя не вела, как бы не выглядела отстраненной со стороны — она скучала. Мужчина наклоняется и коротко целует ее в макушку, и только потом чувствует, что она обнимает его в ответ. Масленников даже боится радоваться, словно может спугнуть. Ничего не говорит. Они стоят так все эти несчастные несколько минут, пока не подъезжает машина. Алиса отстраняется от него и пытается улыбнуться, но выходит явно не очень. — Спасибо.
Отступает, заставляя его убрать руки с ее талии, а после садится в машину и уезжает.
— Ну, слушайте, она всегда проводила этот день с папой. Теперь его нет. Понятное дело, что ей не хочется праздновать. — Поясняет Аля, оглядывая ребят. Дима возвращается в квартиру.
— И все равно! Мы должны что-то придумать! Она не хочет делать праздник — сделаем мы!
— Вот-вот, — поддерживает Чернеца Сударь.
— Может, она о чем-то мечтает? Что можно ей подарить? — Масленников смотрит на Эмиля, подходя.
— Она мечтает оказаться в Питере, — хохочет друг.
— Но просто всучить ей билеты в конвертике и собрать чемоданчик — такой себе подарок.
— А если зациклиться не на подарке, а на самом празднике, а? — Подает голос Даник.
— Устроить вечеринку, собрать ее друзей.
Они начинают развивать эту тему, накидывая все больше идей, а Масленников сидит, глядя в одну точку. «Она мечтает оказаться в Питере». Он цепляется за эту фразу, брошенную, как бы между делом. А что, если это шанс?
— Слушайте! — Подскакивает Сударь. — А если устроить не просто вечеринку! Что, если мы...
Он предлагает идею. Ребята восторгаются, начинают развивать ее все больше и больше. Накидывают идеи сверху одну за другой, а все его мысли заняты тем, чтобы как можно быстрее найти билеты и забронировать отель.
— Идеально! — Хлопает в ладоши Аля. — Теперь другой вопрос: как успеть это все за неделю?
— Ой, не проблема, — отмахивается Тема.
— Распределим, кто за что отвечает, и быстренько все решим.
— Хорошо.
— Еще одна проблема, — подмечает Никита, — не спалиться.
— Думаю, за это можно не переживать. Она все время проводит с командой в зале, вряд ли у нее будет время заморачиваться с подозрениями о какой-то тайной вечеринке, — успокаивает его Еникеева.
— А если не просто сделать сюрприз, а, например, похитить ее на эту вечеринку? Ну, как мы это делали на съемках «команда разорила Масленникова»? — Суетится Даник.
— Такая себе идея, — хохочет Эмиль.
— Если кто-то попытается ее так скрутить, то получит в лучшем случае в глаз, в худшем — останется без челюсти.
— Ну, тогда просто забрать ее из места, где она будет, завязать глаза и привезти? Чтобы не знала. Сюрприз.
— Это звучит уже лучше, — кивает Сударь.
— Можно попросить Лену испечь торт, — медленно проговаривает Дима, поднимая глаза.
— Кстати! Хорошая идея, — Аля пускается в обсуждение еще какого-то предложения.
Дима переводит взгляд на друга. Эмиль смотрит на него с прищуром, а после, будто прочитав его мысли, кивает