Глава 28
Пятница.
Моему отчаянию нет предела.
Ни единой новости. Ни звонка. Ничего.
Я абсолютно ничего о нем не знаю. Прихожу к выводу, что действительно была для него игрушкой на некоторое время и теперь нужно постараться забыть о нем.
Начальница перегибает палку. Сегодня она устроила концерт перед несколькими коллегами. Я не послала ее только потому, что сейчас трудно найти работу, и потому, что... тогда она узнала бы, кто такая Лалиса Манобан.
Вечером звонит моя подруга, и мы договариваемся пойти в кино. Мы смотрим фильм «Скучаю по тебе». Весь сеанс я безутешно плачу. Это замечательный грустный фильм. Чувствую себя, как Гвиневра — воинствующая, непонятая воительница, по уши влюбленная в таинственного мужчину.
Друзья, ожидавшие нас на выходе, при виде моей кислой мины смеются. Они не понимают, почему я плачу из-за какого-то фильма, и предлагают пойти выпить пару стаканчиков на площади. Они знают, чем поднять мне настроение.
После многочисленных бокалов пива мне все же удается развеселиться. Потом мы идем в другой бар, где перекидываемся еще парой бокалов, и в четыре утра я наконец становлюсь сама собой! Смеюсь, веселюсь и танцую, как безумная, хотя для этого пришлось выпить весь мадридский запас рома с кока-колой.
На следующее утро просыпаюсь от звонка в домофон.
Накрываю голову подушкой, но домофон звонит и звонит...
Раздраженная, встаю с постели и снимаю трубку:
— Кто там?
— Привет, тетя. Это мамуля и я.
Только этого не хватало.
Сестра!
Неохотно открываю дверь. Совсем не хочется начинать день с негатива, но бежать некуда. Племяшка бросается в мои объятия, а Джису, увидев, в каком я состоянии, без слов включает телевизор, ищет детский канал, и, когда останавливается на мультфильме «Губка Боб», малышка моментально убегает от нас. Она просто помешана на этих нелепых мультиках.
Я вхожу в кухню, словно привидение.
Готовлю себе кофе. Входит сестра. У нее серьезное выражение лица, и я предчувствую, что она сейчас изрешетит меня вопросами. Она втягивает шею.
— Во-первых, дай сейчас же мой экземпляр ключей.
С диким желанием оторвать ей голову открываю шкафчик, достаю ключи и кладу ей в руку.
— Во-вторых, — продолжает она, — ты плохая сестра. Я сотню раз тебе звонила, а ты ни разу не ответила. А если бы случилось что-то серьезное?
Я не отвечаю. Она права. Иногда я веду себя безрассудно, и в этот раз так и было, признаю.
— И в-третьих, что с тобой произошло, почему у тебя такой жуткий вид?
— Джису, я вчера всю ночь развлекалась и легла спать только в семь часов утра. Я разбита.
Сестра готовит еще один кофе и садится напротив меня.
— Судя по твоей физиономии, вечеринка удалась.
— Да, — бормочу и принимаю аспирин. Он мне просто необходим.
— Ты была со своим мачо?
— Нет.
Она меняется в лице, и я тоже, вспомнив об Юнги.
Сестре не нравится мои друзья, в общем, она считает преступниками всех, у кого пирсинг в бровях и татуировки по всему телу. Я несколько раз пыталась ей доказать, что она глубоко ошибается, однажды мы даже поссорились. Пусть думает все, что ей заблагорассудится.
— Бу-у-у-улочка... только не говори, что ты развлекалась с этими своими дружками. Я рассержусь.
— Сердись. У тебя два занятия: сердиться и не сердиться.
— А что ты скажешь об Юнги? Ведь его так зовут?
— Да.
— Вы все еще вместе?
— Нет.
— Но почему?
— А тебе какое дело, Джису?
— Ради бога, Лалиса, мне показалось, что это настоящий мужчина. Как ты могла его упустить?
Так обычно говорит отец. Джису, не удовлетворившись сказанным и не обращая внимания на выражение моего лица, на котором написано: «Заткнись, или я заткну тебя одним ударом!», продолжает:
— Лиса, я тебя не понимаю. Намджун, сохнет по тебе, а ты отшиваешь его, и теперь, когда тобой заинтересовался порядочный и серьезный мужчина, ты его теряешь!
— Черт... ты можешь заткнуться?!
Сестра втягивает голову в плечи. Ой, плохая примета.
— Ну нет. Я не заткнусь. Я слишком долго тебя не видела, и, когда я тебе звонила, ты не брала трубку. Сегодня я прихожу и обнаруживаю жалкое подобие человека. Ты всю ночь тусила со своими дружками, а не с Юнги.
Я испускаю весь воздух, готовый во мне взорваться, и выпаливаю:
— Послушай, Джису, у меня нет никакого желания говорить ни об Юнги, ни о своих друзьях, ни о Намджуне, ни о чем! Мне все это осточертело! У меня была каторжная неделя на работе, и вчера мне было просто необходимо выйти и развеяться, чтобы выбросить из головы все неприятности. А теперь еще ты кричишь на меня, как бессердечная психопатка, не желая понять, что у меня раскалывается голова... И если ты не замолчишь, клянусь, я за себя не отвечаю.
Сестра помешивает кофе, выпивает глоток и ставит чашку на стол. Ее лицо искривляется в гримасе побитой собаки, и она начинает плакать.
Отлично! Только этого мне не хватало!
Встаю со стула и подхожу к ней:
— Ладно... прости меня, Джису. Извини за то, что я на тебя накричала. Но ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты вмешиваешься в мою жизнь и...
— Булочка, мне нужно кое-что тебе сказать, но я не знаю, как это сделать.
Я в замешательстве.
— Так, понятно, ты опять о том, что Чонгук тебе изменяет?
Сестра вытирает слезы, поднимается, смотрит на Дженни через дверь и, подойдя ко мне почти вплотную, тихо говорит:
— Лалиса, я тебе тысячу раз звонила, чтобы объяснить кое-что.
Признаюсь, я видела пропущенные звонки и не перезвонила. Я так скверно себя чувствую...
— Я... я не знаю, с чего начать, — шепчет она. — Это так... так...
У меня бегут мурашки по коже и начинает чесаться шея. Неужели мой тупой зятек изменяет ей? Уверенная, что на этот раз все серьезно, беру сестру за руки.
— Что «так»?
Сестра закрывает лицо руками. Мне больно на нее смотреть. Бедняжка. Я злая, как ведьма. Я хорошо ее знаю, произошло что-то ужасное.
— Мне стыдно об этом говорить.
— Да ладно тебе, я же твоя сестра.
Джису становится красной как помидор, подносит руку к шее и шепчет:
— На прошлой неделе, когда Чонгук вернулся из командировки, у нас был серьезный разговор. — В знак понимания киваю. Начало пока хорошее. — Он сказал, что у него нет никакой любовницы и что он любит меня, но...
— Но?
— На следующий день после разговора, во вторник, когда Дженни уснула, он закрыл двери гостиной и... и... поставил один из этих пошлых фильмов.
— Порно?
— Да. О боже!.. Я там такое увидела!
Я расхохоталась, не в силах удержаться.
— Да ладно тебе, Джису, не будь старомодной. Ты наверняка видела, как пары меняются партнерами и...
— И трио, и оргии, и...
— Опа... вижу, что Чонгук тебя просвещает.
Мы прыскаем.
— Признаю, что эти фильмы подняли мое либидо в тысячу раз и... еще... — говорит она тише, — мы занимались любовью в гостиной. На полу!
— Не может быть!
— Честное слово.
Развеселившись оттого, что сестре кажется неслыханным заниматься любовью на полу, я бормочу:
— Ну и как?
Она улыбается и, умирая от стыда, отвечает, не глядя на меня:
— О, Лалиса!.. Это было так, как в медовый месяц. Дикая страсть.
Беру ее за руки и заставляю посмотреть на меня.
— Это же чудесно. Разве ты не этого хотела? Страсти?
— Да.
— Ну, тогда в чем дело? Почему ты смотришь на меня с таким выражением лица?
— Потому что на этом дело не закончилось. В субботу я сама захотела его удивить. Договорилась с мамой Алисии и оставила Дженни у них ночевать. Приготовила романтический ужин, сходила в парикмахерскую и... и...
— И?
— Ай, Булочка! Мне так стыдно!
Закатываю глаза и фыркаю.
— Слушай, если ты мне сейчас скажешь, что посмотрела еще один порнофильм и вы с мужем занимались этим, прислонившись к двери, то что в этом плохого?
Сестра прикладывает руку к груди:
— Лалиса... дело в том, что мы это делали на диване, на полу, на стиральной машине и в коридоре.
— Ох уж и Чонгук... Да он у тебя просто жеребец!
Сестра хохочет:
— Он купил мне очень сексуальный комплект красного нижнего белья, и я надела его.
— Прекрасно, Джису...
— И потом... Когда я меньше всего ожидала, он сделал мне еще один подарок...
— Ну?
Джису делает глоток кофе, достает свой веер, обмахивается и добавляет, покраснев:
— Он подарил мне... э... э... вибратор. О боже, я все-таки произнесла это вслух! Он сказал, что хочет играть со мной и фантазировать, что это нужно для наших отношений.
Меня опять разбирает смех.
Ничего не могу с собой поделать!
Сестра, обиженная моей реакцией, бормочет:
— Не понимаю, что здесь смешного. Говорю же тебе, что...
— Прости... Джису, прости. — Принимаю серьезный вид и тоже понижаю голос: — Мне кажется чудесным то, что Чонгук подарил тебе вибратор и вы будете фантазировать. Просто гениально, если ваша сексуальная жизнь станет богаче! Фантазировать — это здорово. Ведь воображение для чего-то же нужно, не так ли?
Багровая от смущения, она соглашается:
— Ай, Лиса!.. Я заливаюсь краской, когда вспоминаю то, что говорил мне Чонгук.
Я пытаюсь ее понять. Пытаюсь вообразить, что ей говорил Чонгук, и улыбаюсь. В конце концов, мы, люди, похожи друг на друга больше, чем кажется на первый взгляд. Говорю ей на ухо:
— Ладно... не рассказывай, что говорил Чонгук, а скажи, тебе понравился дон Вибратор?
— Лалиса!
— Ты уже дала ему имя?
— Булочка, ради бога!
— Ну, давай же, скажи... Тебе понравилось или нет?
Сестра опять краснеет и, понимая, что я не свожу с нее глаз, кивает:
— О, Лалиса, это было фантастически. Никогда не думала, что какой-то вибрирующий аппаратик может подарить такое наслаждение. Могу тебе сказать только одно: мы не останавливались с субботы. Я в растерянности. Не слишком ли много секса? У меня все болит между ног...
Не в силах удержаться, я снова хохочу.
— Значит, скажи ему, чтобы подарил тебе вибратор для клитора, — шепчу ей на ухо. — Он просто умопомрачительный!
Видела бы она свое лицо...
Я, ее младшая сестра, дала понять: ничто из ее рассказа меня не удивляет. Джису кладет веер на стол.
— И с каких это пор мы пользуемся такими штучками?
— Уже давно, — лгу я.
— И почему ты мне ничего не сказала?
Я поражена.
— Послушай, Джису, то, что ты в подробностях рассказываешь мне о своей интимной жизни, вовсе не означает, что я буду рассказывать тебе о своей. Пользуюсь вибраторами, и точка. А теперь, если ты поняла, что они тебя возбуждают, заводят, или называй это как хочешь, наслаждайся моментом, и, я уверена, твоя жизнь будет прекраснее и ярче.
Сестра кивает и отпивает еще кофе.
— Ты моя лучшая подруга, и мне нужно было тебе об этом рассказать. Я знала, что ты не будешь возмущаться и поддержишь мои игры с Чонгуком.
Я улыбаюсь, кладу свою руку поверх ее, и она улыбается в ответ. Иногда мне кажется, что это я старшая сестра, и мне это нравится.
— Эти штучки, как ты их называешь, — это сексуальные игрушки, и нет ничего плохого, если ты ими пользуешься, — шепчу я, хихикая. — И я... я тоже с ними играю. Думаю, что девяносто процентов населения планеты делает то же самое, но мало кто в этом признается. Как тебе известно, секс — это запретная тема, несмотря на то что все мы этим занимаемся. Никто о нем не говорит. Но похоть — это похоть, и от нее нужно получать удовольствие.
Я вспоминаю Юнги и с глупой улыбкой добавляю:
— Помню, как тот человек, который подарил мне первую игрушку, сказал, что, когда мужчина дарит женщине подобный аппаратик, это значит, что он хочет поиграть с ней и доставить ей удовольствие. Так что, сестренка, наслаждайся и живи одним днем!
Вдруг сестра начинает хохотать, и я вместе с ней. Я до сих пор не могу поверить, что разговариваю с ней о вибраторах и произношу слово «играть». И тут в кухню заходит племянница.
— Почему вы смеетесь?
Вопреки всем прогнозам, Джису подмигивает и говорит, пока я катаюсь от смеха:
— Потому что твоей тете и мне очень нравится играть.
В этот вечер смеха и признаний моей безумной сестры включаю компьютер и не могу поверить своим глазам. Пришло письмо от Юнги! Волнуясь, открываю его и с изумлением обнаруживаю прикрепленный файл. Щелкаю по названию и вижу фотографию со вчерашней вечеринки, на которой я танцую, как сумасшедшая, подняв руки вверх. Это меня бесит. Он что, за мной шпионит? Пока я читаю письмо, злость удваивается.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------
От: Мин Юнги
Дата: 21 июля 2012 08.31
Кому: Лалиса Манобан
Тема: Ты красивая, когда танцуешь
Мне приятно видеть тебя счастливой и еще приятнее знать, что ты выполняешь обещанное.
С уважением,
Мин Юнги (скотина)
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------
У меня кровь стынет в жилах. Я вне себя от ярости, потому что он следил за мной, а еще читал письмо, в котором я его оскорбляла. Почему он мне не звонит? Почему не отвечает на мои письма? Почему он преследует меня?
Хочу ответить на письмо, начинаю писать, высказывая все, что о нем думаю. Но нет... я не доставлю ему такого удовольствия. Все стираю. Выключаю ноутбук и, злая, отправляюсь в кровать. Опять бессонная ночь.