Глава 31
С понедельника начинается рабочая неделя. От Намджуна нет никаких новостей, и я этому даже рада. Каждый раз, думая о том, что сделала, сгораю от стыда. Я просто бесстыдница с большой буквы. Я воспользовалась его слабостью ко мне и, когда получила, что хотела, бросила, не задумываясь о его чувствах.
Проверила почту тысячу, две, три тысячи раз, но Юнги не отвечает. Абсолютное молчание приводит меня в бешенство. Я ему безразлична. Я была для него еще одной интрижкой, и мне нужно с этим смириться. Какая же я дура!
Приходит начальница. Сегодня она крайне придирчива. Джин пытается переключить ее на себя и делает это самым лучшим способом, какой только знает. Секс! Я прикидываюсь дурочкой и делаю вид, что ни о чем не догадываюсь. В глубине души я благодарна Джину.
Проходят дни, тату меня уже практически не беспокоит. Я выполняла все инструкции Сону и даже носила защитную пленку, которую он мне наклеил.
От Юнги по-прежнему нет писем.
Начальница — в своем репертуаре. Нагружает меня работой, я же стараюсь быть максимально исполнительной. Чему и научил меня отец, так это никогда не оставлять дела сделанными наполовину.
В четверг встречаюсь с друзьями — мы идем пить пиво. Сону интересуется, как моя татуировка. Он единственный, кто о ней знает, и я не хочу, чтобы узнал кто-то еще. Договариваюсь зайти к нему в пятницу в салон, чтобы он осмотрел ее.
Наконец-то пятница!
Через несколько часов у меня отпуск.
До сих пор ничего не известно об Юнги и предполагаемой поездке по филиалам, поэтому, тысячу раз прокрутив мысль о нем, решаю выбросить его из головы. Но это невозможно.
Я выключаю компьютер и прощаюсь с коллегами. Ура, почти целый месяц я не буду ходить в офис и видеть свою начальницу! Даже не верится... После работы я сразу отправляюсь к Сону. Он осматривает татуировку и разрешает снять защитную пленку.
На автоответчике домашнего телефона меня ждет сообщение от сестры.
Она просит разрешения оставить у меня племянницу на пару ночей. У нее какие-то планы с Чонгуком. Я не в силах ей отказать. Я рада, что Джису почувствовала себя свободной. В девять вечера в моем доме появляется племяшка и завладевает пультом от телевизора. Сестра, вздыхая и гримасничая, рассказывает о своих последних сексуальных подвигах. Когда она уходит, Дженни просит заказать пиццу. Вскоре мы вместе лопаем пиццу с йоркской ветчиной, и я терплю абсурдные мультфильмы с Губкой Бобом. Почему они ей так нравятся?
В полночь, сытая по горло Губкой Бобом, Сквидвардом и крабсбургерами, говорю Дженни, что пора спать. Племяшка упрашивает разрешить ей спать со мной, и я с радостью соглашаюсь.
В воскресенье утром появляется сестра, счастливая как слон, и со словами «Я тебе потом все расскажу!» поспешно забирает дочку и убегает. Мой зять ждет их на стоянке.
Целый день я валяюсь на диване. Завтра я уезжаю на несколько дней к отцу, в Ханой. Выпиваю стакан воды, ложусь в постель и, перед тем как погасить свет, смотрю на лампу с отпечатком губ Юнги. Выключаю свет и решаю все-таки поспать. Мне это крайне необходимо.
Мой приезд в Ханой, как всегда, вызывает галдеж среди соседей. Суа обнимает меня, Чхохи из винного магазина расцеловывает. А Бичаррон и Лусена просто без ума от радости. Все они любят меня. Мой отец — очень уважаемый человек. Он держит автомотомастерскую. «Мастерская Манобан» — самая известная в здешних местах, даже известнее, чем местное вино.
Вечером, когда я купаюсь в великолепном бассейне, который недавно построил отец, приходит Намджун. Подплывая к краю бассейна, рассматриваю его. Он, как всегда, отлично выглядит: одет в белые брюки и оранжевую льняную рубашку. Да, эти цвета в сочетании с его кожей делают его потрясающе красивым. Он улыбается. Хороший сигнал.
— Привет, ханояночка.
— Привееееет!
— Наконец-то ты вернулась домой, блудная дочь!
По его словам и улыбке понимаю, что он больше не сердится. Это меня немного подбадривает. Выхожу из бассейна в бикини камуфляжной расцветки и замечаю, как его глаза пробегают по моему телу. Отец, который не мог видеть его взгляд, подходит сзади:
— Смугляночка, посмотри, кто к тебе пришел. Хочешь пивка, Намджун?
— Спасибо, с удовольствием.
Отец уходит, оставив нас одних. Мы смотрим друг на друга, и я, смеясь, спрашиваю:
— Чтооооооо?
— Ты очень красивая.
Всегда приятно услышать комплимент. Бормочу, вытирая лицо полотенцем:
— Спасибочки... ты тоже.
Подхожу к нему и целую. Его руки оказываются у меня на талии, и, понимая, что он не собирается меня отпускать, я говорю:
— Отпусти меня скорее, иначе отец в два дня организует свадьбу.
— Если это способ чаще тебя видеть, я согласен!
Я хохочу, а он меня отпускает. Садимся в кресла.
— Как дела?
— Хорошо. А у тебя?
Намджун кивает головой, не желая вдаваться в подробности. Появляется отец с пивом и кока-колой.
Мы долго болтаем, сидя у бассейна. В восемь вечера Намджун приглашает меня поужинать. Я собираюсь сказать «нет», но отец быстро за меня соглашается. В девять я уже готова, выхожу из дома и сажусь в машину Намджуна.
Он отвозит меня в новый ресторанчик, недавно открывшийся в Ханой, и мы наслаждаемся удивительно вкусным ужином. Намджун очень милый, и с ним можно разговаривать на любую тему. После ужина выходим на террасу что-нибудь выпить.
— Лалиса, — говорит он, когда я меньше всего этого ожидаю, — если я приглашу тебя на несколько дней в Алгарви, ты согласишься?
Я с трудом глотаю напиток.
— К чему ты это говоришь?
Намджун облокачивается на стол и убирает с моих глаз прядь волос.
— Ты знаешь, к чему.
Я в растерянности. Он опять за свое? Не успеваю ничего сказать — он наклоняется ко мне и целует.
— Тебе не стоит общаться со своим шефом.
Стоп! Намджун говорит со мной об Юнги?
— Мин Юнги — совсем не тот человек, каким кажется.
— О чем ты говоришь, Намджун?
Он поглаживает меня по лицу.
— Скажем так: он крутится в местах, которые не очень тебе подходят.
Мне не нужно уточнять, что он имеет в виду, и так все ясно. Но кровь стынет в жилах, когда я осознаю, что Намджун совал нос в мою личную жизнь. Почему в последнее время все за мной шпионят? Смотрю ему прямо в глаза и сердито говорю:
— И что тебе известно о моем шефе и его окружении?
— Лалиса, я полицейский, и мне легко разузнать некоторые вещи. Мин Юнги — богатый корейский бизнесмен, которому очень нравятся женщины. Он бывает в избранном обществе, и мне известно, что ему нравится делить не только дружбу.
Мне становится неловко.
— Послушай, я не знаю, о чем ты говоришь, и мне это неинтересно, — выпаливаю, не в силах промолчать. — Но что мне непонятно, так это то, почему ты сейчас говоришь о моем шефе и его личной жизни.
— Лалиса, меня не волнует твой шеф, меня волнуешь ты, — поясняет он. — Я не хочу, чтобы ты приняла неправильное решение. Я знаю тебя, ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы кто-то испортил то, что между нами есть.
— Между нами? Что между нами есть?
— То, что существует между нами уже многие годы и...
— Бооооооже мой... Бооооооже... — в ужасе шепчу я.
— Лалиса, этот мужчина не...
— Все, закончили! Я больше не хочу, чтобы ты говорил ни о моем шефе, ни о моей личной жизни, понятно?
Намджун кивает в знак согласия, и возникает неловкое молчание.
— Отвези меня домой, или я поеду сама, выбирай! — говорю ему, поднимаясь.
Он встает, осушает свой бокал и достает ключи от машины.
— Поехали.
Садимся в авто. Он ведет машину в полном молчании. Подъехав к дому моего отца, Намджун выключает двигатель и шепчет:
— Лалиса, подумай о том, что я тебе сказал.
Он целует меня. Его поцелуй очень нежен, и я даже сначала отвечаю, но внезапно вспоминаю Юнги и отстраняюсь. Открываю дверцу машины, выхожу и шагаю к дому, проклиная про себя все на свете.