Глава 36
Обратная дорога в Ханой весела и приятна.
Я умираю со смеху от анекдотов, которые травят отец и его друзья. Какие же удивительные эти черти! По приезде в Ханой Намджун настаивает на том, чтобы выпить со мной стаканчик за победу и в качестве извинений. Я отказываюсь и, подъехав к дому отца, не переодевшись, спускаю мотоцикл с прицепа, хватаю кубок и мчусь на виллу, где меня должен ждать Юнги.
Подъехав к воротам, звоню, и через пару секунд открываются огромные белые решетчатые двери. Добавляю газу и поднимаюсь по дорожке, окруженной пиниями. Вдалеке вижу дом и Юнги. Похоже, он разговаривает по телефону. Добавляю скорость, плавно вхожу в поворот и резко разворачиваюсь. Вокруг поднимается пыль. Я гордо поднимаю кубок:
— Ты его пропустил. Ты пропустил мой триумф.
Юнги остается серьезным, выключает телефон, разворачивается и входит в дом.
Шокированная его жесткой реакцией, встаю с мотоцикла и следую за ним. Мне тяжело на душе, когда он замыкается. По дороге оставляю на столе перчатки и шлем. Юнги на кухне пьет воду. Надеюсь, что он не будет упрекать меня.
— Как ты мог уехать, не предупредив меня?
— Ты была слишком занята.
— Но, Юнги... я хотела, чтобы ты там был.
— А я хотел, чтобы ты не совершала безумств.
— Юнги... послушай...
— Нет. Послушай ты. Если тебе снова понадобится ехать и прыгать на своем мотоцикле, то на меня можешь не рассчитывать, понятно?
— Лааааадно... Не сердись. Не будь как ребенок.
Эти слова ранят его, и он еще больше злится.
— Я тебе сказал, что не хочу, чтобы ты подвергалась опасности, но ты продолжала играться, не задумываясь о том, как я себя чувствовал. Ты могла умереть у меня на глазах, и я ничего не смог бы сделать, чтобы это предотвратить. Ради бога, как ты можешь быть такой безответственной?
Он отходит от меня. Кажется, он перегибает палку.
— Я не безответственная. Я прекрасно знаю, что делаю.
— Да, конечно... я в этом ни капельки не сомневаюсь. И в довершение всего я должен мириться с этим Намджуном.
— Э, нет... дудки, красавчик! — в ярости выпаливаю я. — Мне, конечно, не нравится, что ты упрекаешь меня за мотогонку, но это я еще могу понять! Но если ты собираешься упрекать меня за то, что наговорил Намджун, то нетушки!
— Этот недоумок сказал «Наша девочка!», — сердито бормочет он. — Он постоянно высказывал едкие комментарии. И если я не врезал ему по морде, то только из-за уважения к твоему и его отцу, в другом случае я бы... Ты говорила, у тебя с ним что-то было. Между вами до сих пор что-то есть?
Я не отвечаю. Я не собираюсь признаваться ни в том, что Намджун знает кое-что об Юнги, ни в том, что было между нами, но Юнги настаивает:
— Отвечай мне, что у тебя было с этим типом?
— Кое-что. Но это было несерьезно и...
— Кое-что? Что значит «кое-что»? — настаивает он ледяным голосом.
— Я просила у тебя список всех твоих подружек по играм? — спрашиваю, удивленная поворотом событий. — Если мне не изменяет память, ты первый умчался, когда не захотел иметь со мной что-то...
— Я прекрасно понимаю, о чем ты. Но я считаю, что ты достаточно взрослая, чтобы понять, что в наших отношениях все изменилось.
— Ах, так?
Не меняясь в лице, он рычит:
— Я тебе только что задал вопрос. Я всегда был с тобой честным. Когда я вернулся из Винь и ты спросила меня, играл ли я с Кенхи, я сказал тебе правду. Неужели ты не можешь ответить мне взаимностью?
— Хорошо. У меня был секс с Намджуном.
— А сейчас? Здесь, до того как я приехал?
— Ничего...
— Не верю.
— В Дананге я с ним спала, но здесь — нет. — Юнги ругается, а я продолжаю: — Здесь была только пара поцелуев и...
— Этот тип не из тех, кто довольствуется поцелуями. Я видел, как он на тебя смотрел, а когда он сказал, что ни с кем не делит свое пиво... О боже мой, я бы убил его!
Рассерженная его словами и тем, что он на меня кричит, отвечаю:
— Может быть, он и не довольствуется, но я — да. Я никогда не вела с ним себя так, как веду себя с тобой, черт побери. И знаешь что? Я ухожу. Я больше не хочу слышать твои глупости, и, клянусь, я не прощу тебе их. Когда успокоишься, позвони мне, и, может быть, только тогда я прощу тебе этот номер.
Разворачиваюсь, хватаю шлем и перчатки и, все еще держа в руках кубок, выхожу из дома, завожу двигатель и уезжаю. С перекошенным от ярости лицом, проезжаю по дорожке с пиниями. Да за кого он себя принимает, почему он так со мной разговаривает? Почему я ничего от него не требую, а он от меня требует? Когда я подъезжаю к белым воротам, они открываются. Добавляю газ, но перед тем как проехать их, снова торможу и отчаянно кричу. Встаю с мотоцикла и наношу пару ударов по воздуху. Я готова убить Юнги, когда он таким становится.
Через несколько секунд ворота закрываются и я, закрыв глаза от бушующей во мне злости, приседаю на корточки. Юнги лишает меня сил и сводит с ума своими постоянными сменами настроения. Я теряюсь от его слов и поведения. Я никогда не знаю, чего он хочет и, менее того, как это предотвратить.
Вдруг слышу приближающийся резкий звук. Поднимаю голову и вижу Юнги на мотоцикле. Подъехав ко мне, он выключает двигатель и ставит мотоцикл на подножку.
— Как ты можешь быть таким холодным?
— Практика.
Я фыркаю и, не в силах удержать гнев, поднимаюсь на ноги:
— Ты выводишь меня из себя, Юнги. Я не могу тебя понять. Иногда я зацеловала бы тебя, а иногда убила бы. И я только что чуть не сделала последнее. Ты всегда считаешь себя королем мира. Королем правоты. Королем вселенной. Ты упертый, принципиальный властолюбец и...
— Ты права.
Я оторопеваю:
— Можешь повторить то, что ты только что сказал?
Юнги улыбается:
— Ты права, малышка. Я успокоился. Я был вне себя от ярости оттого, что ты летала на этом проклятом мотоцикле, и от колких комментариев твоего дружка Намджуна. Не желаю больше говорить об этом типе. Что сейчас важно, так это ты и я. Именно поэтому я приехал к тебе.
Он улыбается. О боже!.. Какая же у него улыбка. Какой же он красивый, когда улыбается. Мне больше ничего и не нужно. Я подхожу к нему:
— Почему мы спорим по любому поводу?
— Не знаю.
— Мы спорим обо всем, кроме секса.
— Ммммм... хорошее начало, не так ли?
Мы хохочем, Юнги обнимает меня и целует мои пальцы.
— Ты до сих пор сердишься? — спрашиваю я.
— Очень.
— Правда?
— От того, что ты сегодня вытворяла, я потерял десять лет жизни.
— Не преувеличивай, — улыбаюсь я.
Юнги кивает, его взгляд мрачнеет, и он закрывает глаза:
— Лима, моя сестра Хаюн погибла. Она занималась экстремальным видом спорта. Она была, как и ты, молодой, энергичной и жизнерадостной девушкой. Однажды она пригласила меня пойти с ее друзьями на банджи-джампинг. Все было хорошо, пока ее трос... и... я... я ничего не смог сделать, чтобы спасти ей жизнь.
У меня застывает кровь в жилах. Это ужасно — увидеть, как погибает сестра. Вот что он пережил, когда я прыгала и скользила на поворотах на мотогонке...
— Именно по этой причине я не смог смотреть на тебя сегодня.
— Мне жаль... я... я не знала.
— Я знаю, дорогая. — Он крепко обнимает меня и шепчет: — А теперь, пожалуйста, улыбнись. Мне нужна твоя улыбка, и я хочу, чтобы мы больше не возвращались к этой теме. Мне больно. Слишком больно, и я не хочу об этом вспоминать, договорились?
Киваю головой в знак согласия, и Юнги жадно меня целует. Улыбаюсь, стараясь не думать о его трагедии, и отдаюсь своей любви. Он берет из моих рук кубок.
— Смугляночка, я тебя убью. Ты заставила меня пережить такой чудовищный момент.
— Юнги... а что ты хотел, это же мотогонки?
Он улыбается, отпускает меня и с кубком в руках садится на мотоцикл.
— Поехали домой, чемпион. Сейчас отпразднуем как следует.