Без пути назад

Вода в ванне давно остыла, но Андреа не шевелилась. Телефон медленно погружался на дно, последние пузырьки воздуха цеплялись за экран с сообщением: «Я все знаю, скоро буду у тебя. — Сантьяго». Холод вернул ее в тот вечер, когда они с Винсентом сидели на скамейке в парке Цитадели, а ветер пробирал до костей.

— Я думаю, нам нужно расстаться, Андреа. Я устал. — Сказал Винсент дрожащим голосом, будто сам не верил в свои слова. Они ударили сильнее, чем ледяной воздух, но Андреа не ответила, просто встала и быстро зашагала прочь.

— Ты заслуживаешь лучшего! — Крикнул он ей вслед. Андреа не плакала, но внутри все оборвалось. Винсент хотел догнать ее, но она уже скрылась из виду.

Андреа вышла из ванной, завернувшись в полотенце. Капли воды стекают с ее лица, словно слезы, которые она не может пролить. Она прошла в спальню – точнее, в ту самую стильную однокомнатную квартиру на Carrer de Verdi, которую отец купил ей в попытке загладить двадцать лет отсутствия. Дорогой диван, стеклянный стол, белые стены. Все как из каталога – и все пустое, будто никто здесь не живет. Даже ее собственное отражение в зеркале казалось чужим.

Перед собой она видела девушку с красными от недосыпа глазами. Кожа была на тон бледнее обычного, а губы изодраны от постоянного покусывания. Ее взгляд сразу же зацепился за колечко, лежащее на тумбочке рядом с кроватью – подарок Винсента на их первую годовщину.

Раздался звонок в дверь. Она вздрогнула, вырвавшись из размышлений. Андреа, еле держась ногах, подошла к двери, чтобы посмотреть кто пришел – это Винсент? Но нет... Дверь распахнулась, впустив цветочный аромат – это была Даниэла с пакетом еды и бутылкой белого вина. Она стояла на пороге, ее бордовые волны волос растрепал вечерний ветер. Зеленые глаза, всегда такие живые, сейчас сузились от беспокойства. Пройдя через порог, первым делом она крепко обняла Андреа.

—  Почему ты не отвечала? —  Бутылка глухо стукнула о стеклянную столешницу. —  Я уже начала волноваться, что ты... —  Голос Даниэлы сорвался на шепот, —  Что–то сделала с собой...

Андреа молча махнула подбородком в сторону ванной. Даниэла замерла на пороге – на дне пустой ванной тускло светился утонувший телефон. Она сжала зубы, но промолчала – все было и так понятно.

— Его еще можно спасти, ¬— Даниэла выловила телефон из ванны. Взяв пакет риса, она насыпала зерна в глубокую тарелку, чтобы просушить. Андреа молча следила за ее действиями, обхватив себя за колени.

— Надевай что-нибудь, от чего ты почувствуешь себя богиней! — Даниэла ворвалась в комнату, швырнув на кровать черное бархатное платье. — Ты не можешь просто лежать и гнить здесь в одиночестве. Сегодня мы устроим тебе перезагрузку: ужин, вино, а потом – наш любимый бар.

Андреа уткнулась лицом в подушку, но Даниэла стащила ее за ноги с кровати.

— Я никуда не пойду, — наконец выдавила из себя Андреа. — У меня совсем нет сил и посмотри на эти круги под глазами. — Она показала на свое отражение в зеркале, которое напоминало изможденную незнакомку.

— Ты знала, что бутылочка белого творит чудеса? Ну же, давай начнем, а там – посмотрим по обстановке. — Андреа закатила глаза, едва улыбнувшись.

— Сначала мне нужно кое-что набросать, — Андреа потянулась к блокноту на тумбочке, но Даниэла опередила ее.

— Твои стихи подождут. Или ты хочешь написать очередную поэму о чувствах к Винсенту? — Она прищурилась, листая страницы.

— Именно это и хочу, — Андреа попыталась выхватить блокнот, но споткнулась о разбросанные каблуки. Даниэла рассмеялась.

— Может, уже начнешь публиковать их в закрытый блог? Ты же знаешь, как я люблю подглядывать за чужими драмами.

— А если он увидит?

— Не увидит, Винсент читает только отчеты и контракты. Да вряд ли он поймет, что это ты. Придумай псевдоним, если переживаешь.

— Я подумаю над твоим предложением, — Андреа машинально убрала волосы вперед, чтобы Даниэла застегнула платье.

— За новую жизнь! — Даниэла ударила свой бокал так, что вино плеснулось на мраморный пол.

— Ты же знаешь... — Андреа провела пальцем по краю бокала, — Что мы так просто не забудем друг друга? Мы работаем в одном месте... и учимся в одном университете. — Она сделала глоток.

— Знаю. Но Андреа, ты же сама видела, что тебе нужен совершенно другой типаж. Винсент не мог дать того, чего ты так хотела. Он... —  Губы Даниэлы искривились, —  трудоголик. У него нет времени на романтику.

— Но раньше, — ее голос сорвался, — Все же было прекрасно.

— Раньше вы были детьми и забот у вас было намного меньше, — ответила Даниэла, делая большой глоток. — Тебе нужно разгрузить голову, успеешь еще пострадать.

— Я понимаю, Даниэла. Обидно то, что я так ему и ничего не ответила. Может, я могла что-то исправить?

— Думаю он еще напишет тебе. Все не могло закончиться так, — Даниэла покрутила бокал, наблюдая за оставшейся жидкостью.

Андреа кивнула, но взгляд ее скользнул мимо подруги, упершись в приоткрытую дверь спальни. Даниэла дождалась, пока Андреа окончательно соберется. Дверь за ними не успела захлопнуться, как Андреа резко остановилась.

— Подожди, — бросила она Даниэле и забежала обратно в квартиру. В спальне ее пальцы нащупали холодное металлическое колечко на тумбочке. Она на мгновение замерла, сжимая его в ладони, потом надела на указательный палец.

— Теперь, можем идти, —  Андреа захлопнула дверь с такой силой, что звонко брякнула цепочка.

Она шла, уткнувшись взглядом в тротуар, пока Даниэла тащила ее за руку, как непослушного ребенка. Улицы Эшампле сузились, вытолкнув их к черному зеркальному фасаду с золотыми буквами «LUX NOCTIS». Андреа вздрогнула, когда ее каблук коснулся ковра с узором, похожий на ночное небо.

— Ты уверена, что хочешь именно сюда? — Спросила Даниэла, касаясь ручки-полумесяца.

— Здесь он не появится, — прошептала Андреа, будто убеждая себя.

Люстры «LUX NOCTIS» бросали блики на стены, как звезды, застрявшие в черном бархате ночи. Над барной стойкой – полки с бутылками, подсвеченные как алтарь. Воздух пахнул дорогим алкоголем, в сочетании с древесными нотами.

— Ну? — Даниэла ткнула ее в бок. — Хоть немного оживись.

Андреа скользнула взглядом по барной стойке из черного мрамора, где молодой парень ловко смешивал коктейли. Высокие плечи, широкая грудь, заполняющая белую рубашку с закатанными рукавами. Его руки ловко перемешивали шейкер, а приглушенный свет скрывал лицо.

— Пошли уже выпьем. Тебе нужно расслабиться, — Даниэла мягко подтолкнула Андреа к блестящей стойке. Андреа, покорно сделав шаг, опустилась на барный стул. Она машинально крутила кольцо на пальце, когда перед ней раздался голос.

— Для грустной красавицы, — голос был глубже, чем она ожидала. Андреа подняла взгляд.

Перед ней стоял парень с ярко-голубыми глазами, которые казались неестественными в полумраке. Его темные кудри слегка вились у висков, а аккуратная борода подчеркивала линию подбородка. На запястье поблескивали старые часы с потрескавшимся циферблатом – явно дорогие, но ношеные.

— Я не заказывала... — Начала Андреа.

— Midnight Sonata, — он поставил перед ней бокал с золотистой жидкостью, где плавали лепестки лаванды. — Джин, сироп бузины, лимонная цедра и... капля ностальгии.

Его губы растянулись в улыбке, слегка обнажив белые зубы. Тонкие усы шевелились, когда он говорил. Андреа заметила, как его взгляд задержался на ее губах, а затем скользнул к родинкам у ключицы и снова вернулся к глазам. Она невольно откинулась на спинку барного стула.

— Ты новенький? Раньше я тебя не видела, — солгала она. Правда была в том, что все это время она не видела никого вокруг себя, кроме Винсента.

— Работаю здесь два года, — он рассмеялся, и его голубые глаза сузились. — Просто некоторые гости слишком сосредоточены на... других вещах. — Его пальцы постучал по мрамору рядом с ее бокалом.

Когда он наклонился, чтобы вытереть стойку, Андреа уловила запах черного перца, смешанный с джином. Его рукав задрался, открывая татуировку – короткая надпись на латинском: «Nimis unique».

— Этот коктейль... — она сделала глоток, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло. — На вкус, как начало хорошего вечера.

— Все мои коктейли такие, — он подмигнул, поворачиваясь к новой партии бокалов. Его спина под рубашкой выглядела мощной, а движения были точными, выверенными.

За стойкой он казался уверенным, почти дерзким, но, когда думал, что его не видят, его пальцы нервно постукивали по крышке шейкера в определенном ритме – будто отбивая такт несуществующей мелодии.

— Ты обратила внимание? — Прошипела Даниэла, присаживаясь в угловой диван. — Он смотрел на тебя, как на самый удавшийся в его жизни коктейль.

Андреа пригубила напиток, оставляя след помады на стекле.

— Он просто вежлив.

— Может хватит притворяться слепой?

— Я даже не спросила его имени, — Андреа потерла переносицу.

— Смотри, он тебе подмигнул, — прошептала Даниэла, облизывая соль с края своего бокала. Ее зеленые глаза блестели хитро. — Два года здесь работает, а сегодня впервые ты обратила на него внимание. Забавно, да?

Андреа машинально потянулась к кольцу на пальце. Металл нагрелся от кожи.

— Мне не до...

— Знаю, знаю, — Даниэла перебила, хватая ее за плечо. Ее пальцы были липкими от маргариты. — Но посмотри вокруг. — Она резко развернула подругу к танцполу. Стробоскопы слепили, бас вбивался в грудную клетку. Толпа на паркете колыхалась, как одно горячее, кричащее тело.

— Пошли танцевать, — ее пальцы с зеленым лаком впились в запястье Андреа прежде, чем та успела моргнуть. Толпа расступилась перед бордовым вихрем – Даниэла прокладывала путь, увлекая за собой сопротивляющуюся подругу.

Очередной удар баса ударил в грудную клетку, заставив вибрировать сердце. Даниэла мгновенно преобразилась. Ее руки взметнулись вверх, пальцы щелкали в такт, а бедра выписывали восьмерки с предельной точностью. Каждое движение, доведенное до совершенства годами танцев в севильских клубах.

Андреа замерла, чувствуя, как ее бархатное платье прилипает к пояснице, а язык прилип к небу от внезапной сухости во рту.

— Ты не на похоронах, — прошипела Даниэла, обхватив ее руки своими. Ее ладони были удивительно холодными, несмотря на духоту зала. Она притянула Андреа ближе, заставив положить руки себе на талию.

Музыка нарастала. Фиолетовые стробоскопы выхватывали из темноты зеркальную стену за барной стойкой, где отражались их спутанные силуэты.

— Смотри на меня, — приказала Даниэла, когда Андреа попыталась отвернуться. Ее пальцы впились в бедра подруги, направляя движения. Постепенно позвоночник смягчился, позволив телу следовать за ритмом, а губы сами собой разжались, впуская воздух, пропитанный ароматами кожи, духов и алкоголя.

Внезапный визг синтезатора – и Даниэла резко развернула ее. Их лбы почти соприкоснулись. Голос певицы проник куда-то под кожу, заставив сердце биться в унисон с басами.

— Дыши, — шепнула Даниэла. Ее дыхание пахло мятной жвачкой вперемешку с дорогим алкоголем.

Андреа вдруг осознала, что ее руки теперь свободно двигаются над головой, а где–то внутри зажглась крошечная искра чего-то похожего на... радость?

Вдруг она почувствовала чей-то взгляд – за стойкой бармен протирал бокал, не сводя с нее глаз. В этот момент дверь распахнулась с порывом ветра. В проеме стоял Винсент, поправляя манжеты. Его высокую фигуру облегал темный костюм, слегка помятый после долгого дня. Свет люстры выхватывал резкие скулы, тень от длинных ресниц падала на серые глаза. Он мгновенно нашел Андреа в толпе.

Винсент замер, будто не ожидал встретить ее здесь – пальцы непроизвольно сжали телефон, на экране которого мерцало незаконченное сообщение. Их взгляды встретились через толпу. Винсент провел рукой по коротким темно-русым волосам – привычный жест, когда он нервничал. Его губы дрогнули, но он не произнес ни слова, только медленно опустил взгляд на ее руку, где поблескивало то самое кольцо. Даниэла резко сжала локоть Андреа.

—  Мы уходим. Сейчас.

Но Винсент уже делал шаг вперед, его массивные плечи рассекали толпу. Внезапно между ними возник бармен с подносом бокалов – случайно или намеренно. Винсент остановился, его брови сдвинулись в знакомом выражении раздражения.

— Андреа... —  Его голос дрогнул ровно посередине ее имени.

—  Идем, — прошептала Даниэла, уводя Андреа к главному ходу.

На улице она вдруг осознала, что забыла, как дышать. Воздух обжег легкие. Андреа автоматически поправила выбившуюся прядь русых волос – ее голубые глаза, обычно такие яркие, теперь казались выцветшими от усталости.