Без пути назад

— Андреа! — Лорена резко перехватила ее за запястье, опережая Сантьяго на полшага. Ее нюдовый маникюр впился в кожу, оставляя бледные полумесяцы. — Ты что, собралась всю ночь пялиться в воду? Идем, тут душно, как в твоем проклятом офисе.

Сантьяго замер, его улыбка дрогнула. Бордовый отблеск коктейля скользнул по стеклу его часов, когда он махнул рукой:

— Ладно, забирайте. Только не спаивайте – завтра у нас планы.

Она потянула ее к уютному уголку под пальмами, где Карла уже развалилась на шезлонге, как кошка на солнце. Ее розовые волосы слипались на затылке от влажного воздуха. Длинные ноги с идеальным загаром перекинуты через подлокотник, а пальцы теребили соломинку в опустевшем бокале.

— Наконец-то, — протянула Карла, поднимая бокал так, что свет гирлянд отразился в темной жидкости. — Я уже думала, ты всю ночь проторчишь у бассейна, делая вид, что не замечаешь, как Сантьяго пялится на тебя.

Лорена усадила Андреа рядом и налила ей коктейль – слишком крепкий, с перцем чили по краю бокала и странной пеной на поверхности. Запах лайма и чего-то пряного ударил в нос.

— Ты вся в себе, — Лорена прищурилась, затягиваясь электронной сигаретой. Дым кольцами уплывал в темноту. — Сантьяго опять что–то натворил? Или... — ее взгляд скользнул к кольцу на пальце Андреа, — Опять мысли не о том? Андреа дернула плечом – тонкий ремешок маечки соскользнул:

— Нет... — ее палец сам потянулся к кольцу. — Он вроде искренний. Но...

— Но? — Карла щелкнула ногтем по стеклу – высокий, звенящий звук. Ее браслеты звякнули в такт.

— Он меняет девушек как перчатки! — Вырвалось у Андреа. Голос звучал хрипло, будто она долго кричала. — Ты же знаешь, Карла. Твоя подруга Лора... и та блондинка с юрфака...

— Ой, так это из-за меня? — Карла закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Не бери в голову. Может, ты правда особенная для него. — Она наклонилась вперед, и цепочка с кулоном упала ей на колени. — Он стал вести себя иначе. Даже Марсело заметил.

— Мне тоже так кажется, — у Лорены уже развязался язык. Ее щеки порозовели от алкоголя. — Хоть Карлос считает иначе, но мне кажется, из вас получится неплохая пара. — Она ткнула пальцем в сторону бара, где Сантьяго что-то горячо доказывал Карлосу. — Он с тобой светится, как этот чертов бассейн.

— Мы с Марсело считаем также, — Карла внезапно стала серьезной. Ее пальцы сжали бокал. — Но не влюбляйся в него сразу.

— И не получится, — Андреа уже не следила за своей речью. Слова вылетали, как пробка из шампанского.

— Почему? — спросила Карла, приподнимая бровь. Блеск для век на ее подвижном веке перелился розовым.

— Потому что Винсент... — Андреа замялась, кольцо на пальце сделало полный оборот. — Я не могу перестать думать о нем. Даже когда... — она глотнула воздух, — Даже когда поцеловала Сантьяго.

— И ты сравниваешь его с Винсентом? — Лорена выдохнула дым колечками. Они таяли в воздухе, как ее терпение. — Вижу же: когда Сантьяго смеется, ты ищешь в этом его интонации.

На глазах Андреа навернулись слезы. Она вспомнила про страховку (те самые 1200 евро, которые появились «ниоткуда»). Карла активно что-то искала в телефоне, ее ноготь стучал по экрану.

— Я вот мечтаю уехать в Париж с Карлосом, — неожиданно сказала Лорена, пытаясь сменить тему. Ее голос дрогнул. — Открыть там маленькое кафе с круассанами и никому не говорить, что я испанка. — Она закусила губу. — Никогда не хотела быть юристом. Но папа...

— Вот смотри, — Карла перебила ее, сунув телефон под нос Андреа. На экране – Мэйт в объятиях Винсента. Фото сделано сегодня. — Ему давно не до тебя.

Андреа залпом выпила коктейль (перец обжег губы), а затем опрокинула стопку текилы.

— Ты хоть закусывай, — сказала Лорена, суя ей в рот дольку лайма. Ее пальцы пахли табаком и дорогими духами. — Винсент не стоит всего этого. Ни слез, ни этой... тоски.

— Но я думаю, он оплатил терапию моему дедушке, — она прикрыла рот рукой, как будто могла заткнуть слова обратно.

— Терапию? — Карла наклонилась вперед. Ее духи смешались с запахом алкоголя.

— Извините, я не хочу это обсуждать сейчас. — Андреа поняла, что сболтнула лишнего. В ушах зазвенело.

— Все хорошо, Андреа, — Лорена мягко сжала ее плечо. — Тебе нужно отдохнуть. Давай сменим тему. — Карла вдруг говорит неожиданно мягко (ее голос, обычно звонкий и резкий, стал глухим):

— Ты знаешь, почему я так веду себя с Марсело? — Она прокрутила браслет на запястье (подарок на день рождения, который она никогда не снимала). — Потому что, если я хоть раз покажу, что он мне небезразличен... он перестанет стараться. — Губы дрогнули. — А я... я не умею просить. Не умею быть слабой. Она делает глоток, оставляя след помады на бокале.

— Решайся, — шепнула Карла, поправляя макияж Андреа (большим пальцем смазала тушь под глазом). Ее дыхание пахло мартини. — Или он... или призрак, сотканный из рухнувших надежд.

Андреа подняла глаза. Сантьяго стоял перед ней, загораживая свет гирлянд. В его голубых глазах отражалась она сама – растрепанная, пьяная, разбитая. И где-то глубоко внутри, сквозь алкогольный туман, она поняла: выбор уже сделан. Просто признать это было слишком больно.

— Хватит! — Сантьяго перехватил ее запястье, когда пальцы уже смыкались вокруг рюмки. Его ладонь, горячая и чуть липкая от конденсата, обожгла кожу. — Пойдем.

Он провел ее через шумную толпу. Марсело что-то кричал им вслед, но слова растворились в реве музыки. Дверь в спальню (хозяйскую, судя по разбросанной косметике) захлопнулась, отрезав вечеринку. Тишина. Только прерывистое дыхание и далекие удары басов, словно чей-то учащенный пульс.

— Ну и? — Андреа прислонилась к туалетному столику. Искусственный камень холодил бедра сквозь тонкую ткань юбки. — Что ты хотел сказать?

Сантьяго замер в двух шагах. В полумраке его голубые глаза потемнели, стали почти черными. Капля пота скатилась по виску.

— Ты знаешь что. — Шаг вперед. Шаткий, пьяный. Пальцы, дрожащие на его груди, чувствовали каждый удар сердца под тонкой тканью футболки.

— Докажи, — выдохнула она.

Его дыхание перехватило. Руки сами потянулись к ее талии.

— Ты пьяна.

— Не настолько. — Губы – в сантиметре друг от друга. Его дыхание пахло виски и чем-то сладким. Но мир вдруг качнулся, и она вцепилась в его футболку.

— Черт... — Сантьяго подхватил ее, когда колени подкосились. — Все, хватит. — Он усадил ее на край кровати, сам опустился рядом. Его плечо – твердое, теплое, стало единственной точкой опоры.

— Почему ты так делаешь? — Голос его был тихим, почти надтреснутым. — То отталкиваешь, то...

Андреа потянулась к его стакану. Он резко отстранил его.

— Я сказал, хватит.

— Что, теперь и пить мне запрещаешь? Как он? — Ее голос звенел, как разбитый бокал.

Где-то лопнул шарик. «Marco! Polo!» – донесось из бассейна. Сантьяго побледнел, будто его ударили.

— О, Боже... — горькая усмешка исказила его лицо. — Опять он. Даже пьяная, ты...

Руки впились в ее плечи – не больно, но так, что мурашки побежали по коже. Он притянул ее ближе, и вдруг она увидела – дрожь в его губах. Та самая, что выдавала больше, чем слова.

— Я здесь. Я! — Прошептал он, и голос его сорвался. — Не его тень, не «замена»! Посмотри на меня, черт возьми!

Текила жгла горло. Боль сжимала грудь.

— Ты правда хочешь это обсудить? Отлично! — Она вскочила, мир поплыл. — Сколько их было, а? Лора, блондинка с юрфака...

— Да хоть двадцать! — Он взорвался, и жилы на шее напряглись. — Но ни одна не заставляла меня ждать! Ни одна не смотрела сквозь меня, как ты!

Резкий поворот к двери. Пауза. Спина под мокрой футболкой, словно напряженная струна.

— Сантьяго... — ее голос предательски дрогнул. Он не обернулся. Только сжал кулаки.

— Когда решишь, кто перед тобой – приходи. — Дверь закрылась с мягким щелчком.

Андреа осталась одна, с трясущимися руками и странной пустотой в груди. Шум вечеринки сливался в оглушительный гул – смех, музыка, крики «Marco! Polo!» у бассейна. Андреа стояла у края террасы, цепляясь за перила. Ее пальцы скользили по влажному металлу, не находя опоры. «Надо уйти. Сейчас же».

Но ноги не слушались. Каждый шаг давался с трудом, будто она шла по палубе корабля во время шторма. Пол под ногами то поднимался, то проваливался, а в висках стучало так яростно, что казалось – кто-то выбивает молотком ритм фламенко прямо в ее череп. Она сделала неловкое движение – и вдруг мир перевернулся. «Падаю», — успела подумать Андреа. Но вместо холодного камня террасы ее поймали крепкие руки.

— Ты вообще в себе? — Голос Сантьяго пробился сквозь алкогольный туман, звучал приглушенно, словно из-под воды.

Андреа попыталась сфокусироваться. Перед ней расплывались два его лица, то сливаясь, то расходясь. Его голубые глаза, обычно такие яркие, теперь казались темными от беспокойства. На лбу блестели капли пота, смешавшиеся с брызгами от бассейна.

Она открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов из горла вырвалось что-то горячее и кислое. Сантьяго резко отпрыгнул, но было поздно – струя текилы, красного сиропа и желудочного сока хлестко ударила по его белоснежным кроссовкам.

— Черт... — он замер, глядя на оранжево-красное пятно, медленно растекающееся по ткани. Его лицо исказилось от отвращения, но почти сразу смягчилось, когда он увидел ее выражение. Андреа прикрыла рот дрожащей ладонью. Стыд обжег ее сильнее, чем алкоголь.

— Пр-прости... — Она прошептала, но голос сорвался на полуслове. Губы предательски дрожали.

Сантьяго глубоко вздохнул, снял свою кожаную куртку и накинул ей на плечи. Материал был теплым от его тела, пропитанный его одеколоном – древесным, с нотками бергамота.

— Идем, — сказал он твердо, подхватив ее под руку.

Его ладонь была горячей и влажной, пальцы сжимали ее локоть так крепко, что должно было быть больно, но она почти ничего не чувствовала – только головокружение и тошноту.

Он вел ее через шумную вечеринку, расчищая путь локтями. Где-то за спиной кричал Карлос, но слова терялись в какофонии звуков. Они прошли мимо Карлы – та сидела на шезлонге, подняв бокал в ироничном тосте. А вот лицо Лорены выражало сильное беспокойство.

— Береги ее, — крикнула Карла, но Сантьяго даже не обернулся.

На улице хлестал холодный ночной дождь. Капли били по лицу, как крошечные иголки, но Андреа почти не чувствовала их. Она спотыкалась на ровном месте, и каждый раз его рука тут же подхватывала ее, не давая упасть.

— Держись, — бормотал он, крепче прижимая ее к себе. — Еще немного.

Его дыхание было горячим у ее виска. Андреа уловила слабый запах виски – он тоже пил, но держался намного лучше. Они шли медленно, будто через болото. Фонари растягивались в длинные светящиеся полосы, тротуарная плитка то поднималась, то опускалась под ногами. Сантьяго все крепче сжимал ее руку, будто боялся, что если отпустит – она рассыплется, как карточный домик.

Когда они наконец добрались до ее дома, Андреа едва могла стоять. Сантьяго выхватил у нее ключи из дрожащих пальцев, сам открыл дверь. В квартире пахло пылью, одиночеством и слегка затхлым воздухом – она не проветривала несколько дней. Сантьяго усадил ее на диван, бросил взгляд на пустую аптечку, висевшую на стене в кухне.

— Боже, у тебя вообще ничего нет? — Он провел рукой по лицу, оставив на щеках красные полосы от нервного напряжения.

Андреа промолчала. Она никогда не заботилась о таких вещах. Раньше этим занимался Винсент – он всегда следил, чтобы в аптечке были лекарства от головной боли, пластыри, мази. Сантьяго исчез, хлопнув дверью. Вернулся через десять минут – волосы мокрые от дождя, в руках пакет из круглосуточной аптеки.

— Пей, — он сунул ей стакан с мутной жидкостью – растворил регидрон в воде. Его голос звучал холодно, но пальцы, поправляющие подушку за ее спиной, были нежными. Андреа послушно сделала глоток. Вода была холодной и противной на вкус, но хоть как-то приглушала жжение в горле.

Потом он нашел в шкафу ее старую футболку – слишком большую, явно мужскую. (Чью? Винсента? Или это просто случайная вещь?) Помог переодеться, намеренно отводя взгляд, будто боялся увидеть слишком много.

— Ложись, — приказал он, натягивая на нее одеяло.

Сантьяго натянул на нее одеяло, и его пальцы на мгновение задержались на ее плече. Он смотрел на нее – на растрепанные волосы, раскиданные по подушке, на полуоткрытые губы, все еще блестящие от слез и алкоголя. Андреа слабо потянулась к нему, даже не осознавая этого – просто потому, что в пьяном тумане ей хотелось тепла.

— Останься... — прошептала она, голос хриплый, едва слышный. Сантьяго замер. Его дыхание участилось. Он медленно провел рукой по ее щеке, смахнул влажную прядь, зацепившуюся за ресницы.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — ответил он тихо.

Но она снова потянулась, на этот раз коснувшись его руки. Ее пальцы дрожали.

— Понимаю... — Он резко вдохнул. Его тело напряглось, будто перед прыжком. Глаза пробежали по ее лицу, опустились на губы, на расстегнутый воротник футболки, на тонкую полоску кожи у ключицы. И вдруг – резко отстранился.

— Нет. — Слово прозвучало как выстрел. Он встал, сжал кулаки, прошелся по комнате. Остановился у окна, уперся ладонями в подоконник. — Ты пьяна. Ты не знаешь, чего хочешь. А я... — он обернулся, и в его взгляде было что–то дикое, почти злое. — Я не хочу быть тем, кого ты возненавидишь завтра утром.

Андреа хотела возразить, но голова раскалывалась, а веки были слишком тяжелыми. Она лишь слабо кивнула, уткнувшись лицом в подушку. Сантьяго выключил свет и вышел, прикрыв дверь. Но не ушел. Через туман в сознании Андреа слышала, как он ходит по кухне – наливает воду, роется в аптечке, вздыхает. Потом – скрип дивана. Он остался. Не потому, что надеялся на что-то. А потому, что даже злясь, даже понимая всю несправедливость этой ситуации... он все равно не мог оставить ее одну.