Темный принц

Адам - 19 лет — Аделина - 16 лет

Аделина

Холод плитки пробирает ноги, я балансирую на носках, пытаясь не упасть. Комната огромная, двери металлические, стены отражают свет зеркал, картины сверкают холодом. Всё выглядит идеально, а внутри меня — ужас.

— Ты смеешь так вести себя?! — голос отца Адама глухой, как удар по стеклу.

— Я... я просто хотела сказать... — начинаю я, но меня прерывают.

— Молчи! — он резко делает шаг ко мне и хватает за плечо. Я вздрагиваю, пытаюсь отойти, но плитка скользкая.

— Не трогай её! — кричит Адам, бросаясь на отца. Его лицо красное, кулаки сжаты, дыхание учащённое. — Ты что, совсем с ума сошёл?!

— Она ничего не понимает! — отец поднимает руку, как будто хочет поставить меня на место. — Ты даже жизни не видел, а лезешь, как идиот!

Сердце замирает. Я отдёргиваюсь, когда его рука летит ко мне. Адам подходит хватает руку Габриеля и выворачивает её.

— Не. Смей. Никогда. Ее. Трогать.  — Шипит он ему в лицо, а затем резко отталкивает его от себя берет меня за руку и поднимает. 

— Не отходи от меня не на шаг, — его голос напряжённый, в нём сталь.

Я киваю, и сильнее сжимаю его руку.

Мы выходим во двор. Снег хрустит под ногами, мороз режет щёки. Перед нами плотный круг охраны, они стоят как стена, преграждая путь.

— Стойте! — кричит один из охранников.

Адам прижимает меня к себе, моё лицо у его груди, рука крепко держит мою голову.

— Закрой глаза, Ади.

Я закрываю глаза. В ушах шум шагов, крики охраны, стук сердца, скользкая плитка под ногами. Я ощущаю, как тело Адама напряжено, каждая мышца готова к удару.

Он резко вынимает пистолет и делает выстрел. Отдача ударяет через его тело, и я подпрыгиваю вместе с ним. Вокруг — хаос: крики, грохот падений, шум разбитого стекла, холодный воздух режет кожу. Всё сливается в один поток, мир сжимается в точку между нами.

Он держит меня крепко, не отпускает, я чувствую его дыхание, слышу удары сердца, его напряжение пронизывает меня.

— Мы уходим, — говорит он сквозь шум, голос сдержанный, но полный силы. — Никто больше не тронет тебя.

Мы бежим к машине. Снег под ногами скрипит, плитка блестит под светом фонарей. Я держусь за него, ощущаю страх и облегчение одновременно.

***

— Адам что это? — Говорит Аделина вертя перед ним пистолет который нашла из его кармана куртки, — Ты же обещал что тот раз был последний.

— Ади послушай, тебе не важно знать почему я несу его вместе с собой, — Произносит он сдерживаясь чтобы не накричать не неё.

— Адам ты убил человека! Как ты этого не понимаешь? Может хватит играть в бандита и успокоиться?, — Уже повышает голос она.

— Аделина успокойся! — Не контролируя себя слегка громче сказал он.

— Успокоиться? Ты убил 14 летнего ребёнка! Что с тобой стало? Где мой Принц? Где мой Адам? Почему ты стал таким?, — Говорит она сново, и кидает пистолет на пол.

— Он был в маске, я думал что он моего возраста! Я не думал что это ребёнок который просто хотел поиграть, и который украл у моей команды маску! — Говорит он и сжимает кулаки выдыхая и пытаясь успокоиться.

— Мрак не говори, мне уже противно слышать твой голос, противно! Лучше бы ты вообще не начинал говорить и всю жизнь молчал как в детстве! — Крикнула она в парные гнева а Адам замер.

— Мрак?, — Повторяет он тихо, — Ты назвала меня Мраком?

«Нет принцесса, прошу тебя не отворачивался от меня, прошу тебя только не ты.»

Мрак, это его псевдоним в братстве, все называют Адама там так, все бояться его имени, Мрак это как темнота, темнота и боль которая копиться в нём уже много лет.

— Адама больше нет, он умер, — Говорит она смотря ему прямо в глаза, с ненавистью, злостью, отвращением, — Мой Адам умер, его нету.

— Уйди от сюда, я не хочу видеть твое лицо. Не смей больше никогда подходить ко мне или появляться у меня на глазах, — Говорит он держится рукой за стену так как голова начала сильно болеть, а сердце колоть.  

Аделина быстро идёт к двери, одевает свои кроссовки и выходит из дома, Адам садиться на пол плавно скатываясь по стене, и просто смотрит в пустоту.

Он потерял то что ему было дорого.

Сука.

***

Адам

Ветер срывается с крыши, режет лицо, пробирается под одежду. Кажется, сам город хочет вытолкнуть меня вниз. Я стою на краю — бетон скользкий от ночной влаги, пальцы ног дрожат.

Снизу — мерцание огней, равнодушные улицы, движение машин. Я смотрю на всё это сверху, как чужак, и понимаю: меня там уже нет.

Внутри меня гул — как гул трубы, из которой уходит вода. Пустота. Вспышки: Аделина отворачивается. Её голос, холодный как лезвие: «Мой Адам умер». Я слышу это снова и снова.

Я достаю телефон. Пальцы дрожат, скользят по экрану. Делаю фотографию огней города. Последняя метка. Последняя запись. Не для неё, для себя. Чтобы знать: это было. Глупо, ведь я этого больше не увижу.

Наверно.

Телефон падает обратно в карман. Я обхватываю перила ладонями. Металл холодный, как лёд.

«Я же мог быть другим. Я же обещал.»

«Мрак. Проклятое имя.»

Секунды тянутся. С каждым вдохом внутри всё громче шипит злость, обида, страх. Дышать трудно, сердце бьётся так, что отзывается в висках.

Я закрываю глаза. Ветер бьёт по лицу, будто пощёчины. Ладони сжимают перила, до боли в пальцах. Ещё шаг — и я исчезну.

Я медленно наклоняюсь вперёд. Уличные огни превращаются в размытые линии. Машины внизу двигаются, как игрушечные. Звуков нет — только гул крови.

Я делаю шаг.

Пустота.

Тело уходит вперёд, отрывается от края. Перила соскальзывают из рук. Холодный воздух режет грудь. Всё замедляется. Секунда кажется вечностью.

Я падаю.

Ветер орёт в ушах. Огни города стремительно приближаются. Я думаю только одно: «Аделина...»

И — тьма.

Февраль 2023

Март 2023

Апрель 2023

Май 2023

Июнь 2023

Июль 2023

Август 2023

Сентябрь 2023

Октябрь 2023

Прошло ровно два года.

***

Октябрь 2025.

Аделина.

Я выхожу вместе со своей подругой из клуба, у нашей знакомой сегодня было день рождения, и его праздновали тут. Я не любитель таких мест, особенно после его смерти.

Правило номер два: Быть готовой ко всему.

— Ади ну что такая кислая, — Говорит Элли и открывает дверь моей машины, — В следующий раз ты тоже будешь пить, а то как будто бы ты таксист. Я пью ты отвозишь меня домой.

Я смеюсь и завожу машину.

— Кстати что там насчет твоей сводного брата? Его тело нашли? — Спрашивает она скрестив ноги, и пристегивание ремень.

— Говорят что его уже похоронили, другого не знаю и знать не хочу, давай закроем тему, — Говорю я и останавливаюсь у светофора на красном.

— Ладно Ади как прикажите, — Говорит она поклонись мне скептически, — А что насчет магазина? Ты там бываешь хотя бы?

После того как все наладилось, со мной связался адвокат родителей и сказал что мне по наследству достался ювелирный магазин с золотом который они делают сами своими руками. Про родителей я так и нечего не узнала. Теперь я тоже думаю что они меня просто бросили и уехали в другой город или же страну.

— Бываю, но редко. А зачем? Там все на месте, охрана, кассирша, сигнализация, камеры, — Говорю я пожимая плечами.

— Понятно, — Выдыхает Элли, и поворачивается в сторону окна и её чёрные волосы гладко стекают по её плечам.

Я подъезжаю к её дому и останавливаюсь у ворот.

— Может зайдешь? Фильм посмотрим, — Говорит Элли перед тем как выйти.

— Нет, я устала. Хочу отдохнуть немного давай в следующий раз Эл, — Говорю я смотря на неё с усталостью.

— Ладно, — Она закатывает глаза, — Езжай домой вдруг ты там встретишь свою судьбу, — Посмеялась, и чмокнула меня в щеку перед тем как выйти из машины.

— А кстати сколько с меня, мой дорогой таксист? — Спрашивает она остановившись.

— 1.000.000$ — Говорю я в шутку.

— Ой, ну тогда я лучше помою посуду, — Она смеяться, и закрывает дверь заходя в свой дом.

Я отправляю ей воздушный поцелуй, и завожу машину сново уезжаю.

Да уж нужно следить за её состоянием в таких места, иначе и дальше будет путать таксиста с официантом.

Я усмехаюсь своим мыслям.

За это долгое время, благодаря ювелирному магазину родителей я смогла купить себе дом, и машину, также поступила в универ, решила учиться на психолога.

Все токи помогать людям я люблю, но выбрала такой путь потому что до жути боюсь крови, иголок, и не хочу рисковать жизнью человека. Боюсь.

Перед тем как заехать домой, я решаю заехать в магазин, купить себе лекарства который назначал мой врач из-за частых головных болей, так как после смерти Адама я часто переживала и вспоминала плохие сцены и наши частые ссоры которые происходили в последнее время. Я часто видела кошмары а затем и у меня случались панические атаки.

Я беру нужные мне препараты, оплачиваю их и выхожу из аптеки.

Я сажусь в машину но не успевает её завести, кто-то резко прижимает к моему горлу нож, и этот кто-то в черной маске.

Я вскрикиваю но мне зажимают рот.

— Заткнись, или же я зарежу твою глотку, — Шепотом говорит незнакомец грубым голосом.

Я выдыхаю и пытаюсь успокоиться.

— Что тебе нужно? — Говорю я сжимая руль.

— Просто езжай, я скажу где тебе остановиться, — Отвечает он и я завожу машину, нажимаю на газ и выруливаю, — И если хоть кому-то расскажешь о моем появление, можешь писать свое прощальное письмо.

Машина едет по темным улицам пока не останавливается у дорогого и престижного района.

— Остановись, — говорит холодный голос и я останавливаюсь, — Молодец принцесса.

Говорит голос и быстро покидает машину. Я смотрю в пустоту и не понимаю что только что было. Принцесса? Меня так никто не называл кроме него. Но тот кто меня так называл умер, его нету.

Это просто совпадение.

Я быстро выезжаю с этого проклятого района и еду к себе.

Приехав, заезжаю во двор, паркую машину, и захочу в дом.

***

Адам

Запах антисептика въедался в кожу, кофе казался проклятым раствором. Дежурство тянулось туго, как цепи. Мы с парнями сидим за столом: Марк щёлкает крышкой чашки, Дилан тушит сигарету, Уильям чинит инструмент, Джеймс ковыряет конспекты, будто ищет там смысл жизни.

— Если ещё кто-то перепутает мой кофе с формалином, я свалю в психиатрию, — бурчит Марк, делая глоток.

— Там тебя и ждут, — лениво отвечает Уильям.

— Ребята, хватит, — смеётся Дилан. — А то Джеймс поверит, что мы все сходим с ума.

— А вы еще с ума не сошли? — серьёзно спрашивает Джеймс.

Все смеёмся. Редко, но можно.

Я смотрю на них и понимаю: если правда кому-то и нужна — только этим четверым. Тишина падает как свинцовый занавес.

— Ладно, — говорю я, отставляя чашку. — Я вам кое-что расскажу.

— О, — Марк поднимает бровь. — Значит свадьба или терроризм?

— Хуже, — тихо отвечаю я. — Не вся правда о моей смерти.

— Ты что, не Эйден Мерсер, хирург из Лондона с идеальной биографией? — Дилан фыркает.

— Именно. Эйден — имя, которое я выбрал.

Я рассказываю им всё: шаг с крыши, похороны, пустые цветы, мир, который поверил в мою смерть. Как подделал документы, как учился под чужим именем, как выжил. Как отец в детстве зашил мне рот, чтобы я «молчал».

— Пипец, брат, — выдыхает Джеймс. — То есть мы сейчас общаемся с призраком?

— Призраком с инструментами,осталось только в Ватикан съездить и бумаги взять о живота призраке — добавляет Дилан.

— Аминь, — кидает Уильям. Смех прорывается через ночь.

— Не жизнь я фильм какой-то, Голливуд такие сюжеты упускает.

Я молчу, собираю слова. Потом говорю о ней.

— Аделина... — начинаю я тихо. — Она... света в ней нет. И чертовски раздражает, как легко она рушит всё вокруг. Она отвернулась, и это... сука, это как удар ножом в самое сердце. Я её ненавижу. По-настоящему. За то, что ушла, за то, что сказала «ты мертв», за то, что поверила, что может меня стереть. Я хочу, чтобы она почувствовала мой вес, мою пустоту.

— И ты реально ставил камеры, делал дубликат ключей и садился в её машину в маске? — Марк спрашивает, не осуждая, а с азартом.

— Да. Иногда — чтобы защитить. Иногда — чтобы видеть её страх. Чёртовски мерзко, знаю. Но я хочу, чтобы она поняла: я всё ещё рядом. И часть меня хочет наказать её за это.

— Фанат, — смеётся Дилан.

— Фанат с возможностями, — добавляет Уильям.

Тишина висит, как лезвие. Мы — семья, которая днём лечит, а ночью оставляет следы. Мы убиваем вместе. Смотрим друг другу в глаза и знаем цену молчания.

— Ладно, — встаю я. — Пойду в морг. Хочу закончить дело там, чтобы завтра не трясло.

— Вскрывать труп? Да ладно тебе, завтра сделаем, ему ведь уже не куда торопиться, — Джеймс ухмыляется.

— Я не оставляю дела на потом, Джеймс. Если хочешь помочь — помогай сейчас. Если нет — пей кофе, — говорю я тихо.

Джеймс встаёт. Мы идём по коридору, где свет режет тьму. В морге лампы белые, беспощадные. Тело под покрывалом — не человек, а знак. Я работаю ровно, но в голове крутятся её глаза, её смех, её «ты мёртв».

— Ты правда думаешь, что если она узнает, кто ты... кто-то умрёт? — спрашивает Уильям.

— Возможно, — отвечаю я. — Не ради удовольствия. Ради того, чтобы она знала: отвернуться — значит оставить след, и этот след я заставлю ощущать.

— Ты готов идти на край? — Марк спрашивает.

— Уже на краю, — говорю я. — Но я не отступлю. Ни перед ней, ни перед её «светом».

Мы заканчиваем работу. Я остаюсь один, смотрю запись с камеры её кухни: она пьёт чай, ничего не подозревает. Я не двигаюсь. Хочу войти, сказать «прости», но знаю, что слова — слабость.

— Скоро, Ади... — шепчу я. — Скоро ты почувствуешь, что значит быть мёртвой для меня и для мира, который тебя поверил.

Я не мёртв, Ади. Я просто стал тем, кого ты сама похоронила.