Темный принц

Адам

Утро началось как обычно — запах кофе, антисептика и звенящая усталость, которая липнет к коже сильнее, чем лейкопластырь.

В коридоре тихо, только звук шагов по кафелю. Я уже почти привык к этим безликим дням — белые стены, белые халаты, белый шум. Всё стерильно. Даже мысли. Почти.

Дверь ординаторской хлопнула, и в помещение вошла группа студентов. Десять человек, все в одинаковых халатах, с блокнотами и лицами, на которых смешались страх и восторг. Новая партия на убой.

Марк, проходя мимо, хмыкнул:

— О, смотри, свеженькие. Сейчас посмотрят на вскрытие, и половина в обморок.

— Вторая половина в TikTok, — добавил Дилан, доставая перчатки.

Я отступаю к окну, бегло осматривая лица привычка. Обычно мне всё равно. Сегодня почему-то нет.

Голоса гулко разносятся по коридору. И вдруг будто кто-то дёрнул внутри.

Один взгляд.

Она.

Я вижу её не сразу — сначала просто знакомый силуэт, потом — глаза.
Та же теплая голубая глубина, что когда-то смотрела на меня с доверием. Та, что видела во мне человека, а не чудовище.
И в то же мгновение всё сжимается внутри, будто кто-то резко зашил мне грудную клетку изнутри.

— Чёрт... — выдыхаю я сквозь зубы и мгновенно натягиваю маску.

Сердце гулко бьётся в висках, но лицо остаётся каменным.

Она проходит мимо, не узнаёт. Конечно. У неё нет причин искать меня среди живых.
Хорошо. Пусть так.

— Эй, ты чё такой бледный? — Марк наклоняется ко мне, понижая голос. — Призрака увидел?

— Почти, — отвечаю глухо. — Соберите всех в ординаторской. Сейчас.

Они чувствуют, что тон не шутливый. Минуту спустя мы уже в комнате. Дверь закрыта, воздух густой.

— Аделина здесь, — говорю я.

Все переглядываются.

— Кто? — Уильям хмурится.

— Та, о которой я вам говорил. — Слова режут язык. — Она среди студентов.

Пауза.

— Ну ты, сука, везучий. Из всех мест в городе именно твоя клиника, — Говорит Марк смотря на меня.

— Случайности не существуют, — бурчит Дилан. — Может, это знак.

— Да, знак «держись подальше от женщин», — добавляет Уильям.

Я делаю шаг к столу, ставлю ладони на край. Голос ровный, но под ним — металл.

— Слушайте внимательно. Её будет курировать Уильям. Она идёт на психолога, твой профиль. Ты держишь её под наблюдением. Докладываешь мне всё с кем говорит, куда ходит, во сколько уходит. Всё до мелочей.

— Эй, ты чё, хочешь устроить шпионский сериал? — хмыкает Марк.

— Нет, — я смотрю прямо ему в глаза. — Хочу быть уверен, что она не узнает, кто я.

— А если узнает? — Уильям закуривает, отводя взгляд.

— Тогда, — я медленно поднимаю взгляд, — этот город станет тесным.

Марк присвистывает.

— Серьёзно, брат, ты всё ещё на ней зациклен? Столько лет прошло, а ты всё про неё?

— Я не зациклен, — тихо, почти без эмоций. — Просто без мести я нормально жить не смогу.

Тишина падает мгновенно. Даже кофе перестаёт пахнуть.

— Она напоминание о том, что я всё ещё жив, — продолжаю я. — А я не должен был быть живым. Если бы не она, я бы не пошёл тогда на ту крышу. Не сделал бы шаг. Поняли? Она причина. Она спусковой крючок.

Я не успокаиваюсь, наоборот — каждое слово режет сильнее.

— Пусть учится. Пусть думает, что всё под контролем. Я не трону её. Пока. Но если она хотя бы посмотрит не туда, где надо — я закрою эту историю навсегда.

— Аминь, — пробормотал Джейдан.

— Скажи это ещё раз, и я тебя реально в Ватикан отправлю, — бросаю я.

Он усмехается.

— Да ладно тебе, это же шутка. Просто атмосфера у нас такая... церковная. С жертвоприношениями.

Я выдыхаю, поднимаюсь и смотрю на часы.

— Ага, давай святой отец, шуруй за мной в операционную.

Парни выходят, переглянувшись. Уильям задерживается у двери:

— Эйден..., — Завет меня Уильям.

— Адам., — Я не даю ему продолжить и перебиваю, — Среди парней называй меня настоящим именем. Потом разберемся.

Уильям удивительно смотрит на меня.

— Ладно, Адам если это правда она, может, не стоит?

— Стоит, — отвечаю я, не оборачиваясь. Иногда прошлое нужно не лечить. Его нужно препарировать.

Он ничего не говорит. Просто уходит.

Я остаюсь один.

В коридоре за стеклом мелькает она — в белом халате, с блокнотом в руках, чуть растерянная, с той же походкой, которую я когда-то знал наизусть.

Я смотрю на неё, пока она не скрывается за дверью аудитории.

Мир снова становится стерильным, как операционная.

Только внутри — гулкое, пульсирующее слово: Ненавижу.

***

Аделина

Нас привезли в частную клинику, всего было 40 студентов, и каждых десять разделили по разным клиникам Нью Йорка. Я переживала так как именно эта клиника являлась самой лучшей не только в городе, но и в стране.

Моим преподавателем оказался Мистр Уильям. Он поможет мне в некоторых схемах психологии, покажет мне эту клинику, и так далее.

Среди врачей я увидела странного парня, на вид ему было лет 24-25, наши взгляды встретились и у него были просто безумно красивые глаза, такие темные как ночь, и такие знакомые как у Адама.

Этого не может быть, это не он. Его нету уже как два года.

Парень натянул на себя маску моментально, и я не успеваю разглядеть его лица, по словам студентов которые были рядом со мной, он является владельцем этой клиники, и сам он лучший хирург.

Строгий, увереный и сосредоточенный.

Он спас много жизней.

А он отнимал их.

Пять дней в стенах клиники, и я всё ещё не привыкла к её тишине. Тут даже воздух будто пропитан страхом.

Пациенты говорят шёпотом, а врачи — устало, будто каждый из них держит в себе слишком много мёртвых историй.

Уильям оказался не таким, как я ожидала.
Добрый, спокойный, с вечной чашкой кофе и странным чувством юмора.

Он помогает нам с практикой, объясняет всё просто, даже когда кто-то из студентов явно тупит.

Но иногда, когда он отворачивается, я чувствую... как будто кто-то стоит за спиной.

Наблюдает.

Не враг, не призрак — кто-то живой. Просто слишком близко.

— Аделина, ты в порядке? — спрашивает Уильям, когда я в очередной раз отвлеклась.

— Да, простите... показалось, будто кто-то смотрел.

Он усмехается:

— Здесь все на тебя смотрят, ты же лучшая из группы. Привыкай.

Я улыбаюсь, но внутри что-то дрожит.

Лучше бы не привыкала.

Проходит ещё пару часов, когда в кабинет входит тот самый хирург.

Главный врач.

Высокий, всегда в белой маске и халате, с ледяным голосом, который даже вежливость превращает в приговор.

«Доктор Эйдан», кажется, так его зовут.

— Уильям, — говорит он, не глядя на нас, — Марк сегодня не появится. Срочный вызов.

— Понял.

— Мне понадобится кто-то на замену.

— Я могу попросить старших...

— Не нужно. — Его взгляд, холодный, точный, поднимается на меня. — Пусть будет она.

Я чуть не роняю ручку.

— Простите?

— Вы. Студентка Аделина, верно? — он произносит моё имя чётко, будто пробует его на вкус. — Пройдите со мной в морг.

В воздухе будто на секунду перестаёт хватать кислорода.

Я слышу, как кто-то из ребят тихо шепчет: «Она же психолог, а не хирург».

А Уильям, нахмурившись, пытается возразить:

— Эйдан, может, не стоит? Она ведь...

— Она будет просто ассистировать, — спокойно, без тени эмоций отвечает он. — Ничего сложного.

И всё. Никто больше не спорит.

Он разворачивается и идёт по коридору, не дожидаясь.

А я, почему-то не чувствуя ног, следую за ним.

Запах антисептика, холод, металлический блеск ламп.

Каждый шаг будто звучит громче, чем должен.

— Что ты вообще задумал, Эйдан? — слышу тихий, раздражённый голос Уильяма, когда мы выходим в коридор.

Он догоняет парня в белом халате и белой же маске, чуть наклоняясь ближе, чтобы никто не услышал.

— Она психолог, мать твою, психолог. Что она там будет делать, труп будет утешать? Или его прошлое разбирать?

Эйдан даже не оборачивается.
Голос у него ровный, холодный, с какой-то ленивой сталью в словах:

— Марк занят. Мне нужен ассистент.

— Да кому ты врешь, он у себя в кабинете даже не догадываясь что ты сейчас будешь вскрывать труп. А если даже так то ты можешь просто взять любого другого из старших курсов.

— Не хочу.

— Ада... — Уильям осекается, прикусывает язык. — Эйдан, ты же знаешь, что ей может стать плохо. Она кровь не переносит.

— Проверим, как сильно, — отвечает тот сухо, и идёт дальше, даже не сбавляя шага.

Я стою в дверях, стараясь не показать, что слышала хотя бы часть.

Всё внутри скручено. Мне не по себе, но отказаться... не могу.

Не знаю почему.

Морг встречает нас ледяным воздухом и тишиной.

Лампы под потолком гудят, отражаясь в металлических столах.

Я мою руки до локтей, как он велел, и натягиваю стерильные перчатки.
Потом халат — другой, плотный, с короткими рукавами.

Ткань холодная, как всё вокруг.

— Не трогай лицо, пока не закончишь, — произносит он спокойно, стоя напротив. — И не вздумай терять сознание, ясно?

— Постараюсь, — шепчу, глядя на стол.

Он кивает, подаёт мне инструменты.

Движения у него точные, уверенные — будто он режет не тело, а ткань, которую хорошо знает.

Ни капли эмоций.

Только холодная концентрация.

— Так, скальпель.

Я подаю. Руки дрожат.

Лезвие касается кожи мёртвого тела, и звук будто режет воздух.

Меня будто сжимает изнутри, подступает тошнота.

— Всё нормально, дыши, — произносит он, не поднимая взгляда. — Не смотри вниз, если не можешь.

— Я могу, — выдыхаю, но голос срывается.

Он молчит, продолжает.

Проходит несколько минут — или вечность.
Я не знаю.

Каждый его жест отзывается у меня под кожей, будто что-то внутри протестует.

— Щипцы.

Я подаю.

— Салфетку.

Салфетка дрожит в пальцах.

— Протри вот тут, — говорит он нарочито спокойно, указывая ближе к рассечённой области.

Я делаю шаг, чувствую запах железа, и мир на секунду плывёт.

— Тошнит? — спрашивает он.

— Нет.

— Врать не хорошо, — Он усмехается.

И продолжает работу.

Будто специально растягивает каждый момент, будто хочет, чтобы я прошла через всё это до конца.

Когда он аккуратно кладёт орган обратно и начинает зашивать, я уже еле стою.

Ноги ватные, дыхание сбито, а сердце колотится где-то в горле.

И я молюсь чтобы все это быстрее закончилось.

Дверь за нами закрывается с тихим щелчком.

Я прижимаюсь спиной к стене, вытираю лоб тыльной стороной руки, дышу часто, будто после бега.

Воздух здесь хоть немного живой.

Меня всё ещё мутит.

Эйдан снимает перчатки, выбрасывает их в контейнер, подходит ближе.

Сквозь белую маску его глаза — холодные, но внимательные.

Он протягивает мне бутылку воды.

— Выпей. Успокойся.

Я беру. Пальцы дрожат.

— Спасибо... просто... я не ожидала, что будет так тяжело.

— А как же ты решила стать врачом, если падаешь в обморок при виде крови? — произносит он спокойно, почти с насмешкой.

— Я поступала на психолога, — выдыхаю, всё ещё не глядя прямо на него.

— Психолог, хирург... какая разница. В жизни всяко бывает, — говорит он, снимая халат. — Иногда, чтобы понять человека, нужно посмотреть, что у него внутри.

Я поднимаю взгляд.

Он смотрит на меня прямо, глаза блестят в свете лампы.

На секунду кажется, будто в них мелькнуло что-то знакомое — боль, которую я где-то уже видела.

Но потом он отворачивается.

— Иди. Отдохни. Завтра продолжим.

Он уходит а я вопросительно смотрю в его спину.

— Что значит продолжим? — Спрашиваю я но он не отвечает, просто выходит за дверь.

Кажется, будто я только что посмотрела в глаза тому, кого боялась увидеть всю жизнь — и даже не поняла, почему.

Он ушёл, оставив за собой запах спирта, крови, и чёртово чувство, будто меня только что препарировали живьём.