Темный принц

В этой главе присутствуют сцены, эротики, постельных сцен, употребление алкоголя, нецензурной лексики и мафиозных скульптур, просим слабонервным воздержаться от прочтения!

Закрытый клуб, куда входили только по личному приглашению.

Место, где власть пахла дорогим табаком, а смерть — женскими духами.

Под ритм баса и огни неоновых ламп в зал вошли две девушки.

Аделина и Элли.

На Ади — короткое блестящее чёрное платье, с вырезом, будто нарисованным грехом. Чёрные каблуки, распущенные волосы, блестящая кожа.

Элли — в алом, дерзкая, вызывающая, красивая до безумия, будто бы сама дьяволица.

За столом уже сидели мужчины —
Адам, Марк, Уильям, Дилан и Джеймс.

Мужчины, чьи имена вызывали страх.
Их разговоры всегда начинались с шуток и заканчивались кровью.

— Красивая у неё подружка, — сказал Уильям, кивая на Элли.

— Такая же проблемная, как и Аделина, — спокойно отозвался Адам, отпивая виски.

— Проблемная, но горячая, — усмехнулся Дилан.

Адам даже не посмотрел в его сторону.

— Остынь, — бросил он.

Но взгляд его всё же скользнул к Аделине.
Слишком короткое платье. Слишком открытый вырез. Слишком уверенная походка для той, кого он привык считать осторожной и холодной.

Они пересеклись глазами.
Её взгляд был прямой, вызывающий.

Он — холодный, опасный.

Позже, когда деловые разговоры закончились, всё превратилось в хаос.
Музыка громче. Алкоголь льётся рекой.
Элли смеётся с Уильямом, уходит с ним к бару.

Аделина пьёт. Больше, чем нужно.
Адам замечает это почти сразу — привычка следить за всем и всеми.

Он встаёт, подходит, хватает её за локоть.

— Ты не считаешь, что уже достаточно?

— Нет. Я только начинаю, — она усмехается, подмигивает, блестит глазами, словно нарочно проверяя, сколько терпения у него осталось.

— О том, как ты вообще оказалась здесь, мы поговорим позже. Но таким, как ты и твоя подружка, здесь не место.

— Таким это каким? — спросила она, глядя прямо в глаза.

— Таким тихоням, которые оделись как шлюхи и решили сыграть в опасных.

Она фыркнула, вырвала руку.

— Ах вот как.

Аделина идёт к столу, поворачивается к нему, и вдруг — поднимается на стол.

Под ритм музыки.

На каблуках. В коротком платье.

И начинает танцевать.

Тело двигается в такт, плавно, уверенно.
Пальцы скользят по шее, по волосам.
Всё вокруг будто замерло — только свет, дым и звук её шагов.

Адам напрягается, челюсть сводит.
Марк усмехается:

— Что, брат, кажется, кто-то теряет самообладание?

Адам не отвечает.

Дилан смеётся:

— Смотри, ещё немного — и она к тебе спустится сама.

— Замолчи, — тихо, но жёстко говорит Адам.

Официант рядом смотрит слишком уверенно.
Рука Адама сжимается в кулак.

Он поднимается, идёт к ней.

Ади замечает его, улыбается, наклоняется, проводит пальцем по собственным губам.

— Нравится шоу, доктор? — говорит она, тихо, чтобы слышал только он.

— Нет, — отвечает он. — Но я знаю, кто сейчас закончит это шоу.

Он хватает её за талию и спускает со стола.
Грубо. Без сантиментов.

— Ты блядь совсем с ума сошла? — рычит он.

— А что? Не по твоим правилам?

— Я думал, ты умнее.

— А я думала, ты опаснее, — усмехается она. — Мой славный мальчик, перестань строить из себя тьму. Я могу быть твоим кошмаром.

Она отступает назад, чуть теряя равновесие на каблуках, но всё ещё улыбается.

Он смотрит — сдержанно, холодно, но глаза горят.

— А мне кажется, ты уже стала кошмаром. И не только им.

Между ними — шаг.
Один шаг, в котором и ненависть, и вожделение, и опасность.

Он делает вдох, будто пытаясь вернуть контроль.

Но Ади наклоняется ближе и шепчет:

— Боишься, что понравится?

Он молчит.

Просто смотрит.

Слишком долго. Слишком тяжело.

Музыка снова гремит. Элли смеётся где-то за баром.

А вокруг — только дым, запах виски и огонь между ними.

Аделина отходит от него и сново идёт за выпивкой.

— Черт бы её побрал, — Думает Адам и возвращается к столу, заказывает себе кальян и прикуривая его продолжает за ней следить.

Уильям возвращаясь после переговоров с Элли и садиться рядом, но прикуривает уже обычную сигарету.

— Слушай, это сейчас Аделина так танцевала, — Спрашивает он усмехаясь и выпуская струю дыма из рта.

— Представляешь, — Выдыхает Адам, — А ты что, замутил с той, — Говорит Адам усмехаясь и кивая в сторону Элли.

— Брат она такая ахуенная, у неё улыбка такая красивая, а её зеленые глаза, — Говорит Уильям и мечтательно запрокидывает голову назад.

— Смотри слюной не подавись.

— Да ну тебя, придурок.

Адам смеяться, и продолжает следить за Ади.

Аделина

Я подхожу к Элли которая буквально сверкает от счастья из-за того что просто поговорила с Мистером Уильямом.

— Надо же что я вижу, самачка нашла очередного альфасамца, а? — Смеюсь я и локтем мягко ударяю подругу.

— Боже мой Ади, ты видела его руки, его вены красивее чем лицо моего бывшего, — Восторженно говорит Элли смотря на меня.

— О нет, пожалуйста только не начинай охоту прямо за столом, — Говорю я и делаю глоток вина из своего бокала.

— Поздно, я уже мысленно снимаю с него рубашку.

— О господи Элли ты не исправима, — Выдыхаю я а потом долго с интересом смотрю на неё, — И что ты сделаешь после того как снимешь её с него?

— Проверю, бьется ли у него сердце, так же как и эго, — Подмигнула она и рукой показала бармену наполнить свой стакан снова.

— Кстати что на тебя нашло? Ты же не пьешь, что уволилась из поста таксиста? — Она смеяться.

— Очень смешно, просто эти два месяца для меня были просто кошмаром надо отойти.

— И что за кошмар произошел, я чего-то не знаю? — Элли берет свой бокал радужного напитка перемешивает его трубочкой и кладет её в рот сново пробуя вкус запретного но иногда такого нужного напитка.

— Не знаешь....— Я смотрю на Адама потом сново на Элли, — Друг Уильяма, это мой сводный брат который типо умер.

Элли чуть не подавилась.

— Чего? — Она шокирована моргает своими длинными ресницами.

— Во так вот, сама не могу отойти от этой информации, поэтому похороны проходили с закрытым гробом, а тело долго не могли найти.

— Ахуеть...

— У меня была такая же реакция только немного драматичнее, — Я постукиваю ногтями по бару смотря на подругу.

— Зная тебя там вообще не «немного».

Мы смеемся и тут включают нашу любимую музыку.

— Это что Анна Асти?!

Мы быстро спускаемся со стульев бара и идём на танцпол.

Все лица мужского пола

Не сводят глаз с танцпол

А я там гордо танцую одна

Играя на грани фола

Ты сделал больно мне сново

Я знаю что виновата сама

Адам

— Естественно кто же если не Анна Асти, — Я смотрю на Уильяма и усмехаюсь, — Всё ещё хочешь завоевать её подругу?

— Уж лучше бешеную истеричку чем спокойную недотрогу.

— В этом я согласен.

Мы ударяем наши стаканы с виски и пьем.

— За сумасшедших? — Предлагает мне тост Уильям.

— За сумасшедших, — Соглашаюсь я и мы вместе выпиваем.

Адам

Музыка гремит, тела двигаются в ритме, а я снова ловлю её взгляд.

На танцполе — она и Элли.

Две ведьмы в блестках, одна в черном, другая в алом, две беды, от которых мужчины теряют здравый смысл.

Аделина танцует так, будто мстит всему миру.
В каждом движении — вызов.

Её волосы касаются плеч, платье играет в свете, а чужие руки уже слишком близко.

Один парень, слишком уверенный, кладёт ладонь ей на талию.

Она не отстраняется.

Она улыбается.

— Всё. С меня хватит, — Я выдыхаю сквозь зубы.

— Ты куда? — спрашивает Уильям, подмигивая.

— Урок морали читать, — бросаю и встаю.

Толпа, дым, неон. Я пробиваюсь к ней, чувствую запах её духов — сладкий, тяжёлый, почти ядовитый.

Он всё ещё стоит рядом, держит её.

Я хватаю его за запястье.

— Руку убери, пока она ещё твоя.

Парень усмехается, но в его глазах застывает страх — он понимает, кто перед ним.

Он отпускает, но Ади уже разворачивается ко мне.

— Опять ты.

— Опять я.

— Ревнoуешь?

— Считай, предупреждаю.

— Или просто боишься, что кто-то другой тоже узнает, какая я на вкус?

Я ловлю её за подбородок, прижимаю ближе.

— Осторожнее, Аделина. С такими словами можно потерять что-то большее, чем достоинство.

— Например?

— Мое терпение.

Она усмехается, и на миг кажется, что сейчас  всё: или я её поцелую, или разрушу.

Но вместо этого я отпускает, резко.

— Иди домой, пока я не передумал.

— Поздно, — говорит она и отходит, — ты уже передумал.

Она исчезает в толпе.

Аделина

Сердце колотится.

Он опять контролирует, опять приказывает.

Я не его собственность.

Я не его "тихая девочка".

Я выхожу на улицу, холодный воздух бьёт в лицо, но внутри всё ещё горит.
Руки дрожат — от злости, от алкоголя, от его касаний.

Элли остаётся внутри, я не хочу её тревожить.

Я сажусь на ступеньки клуба, достаю сигарету, хотя не курю. Просто чтобы занять руки.

Через пару минут дверь открывается.

Он. Конечно.

— Ты не умеешь слушаться, — тихо говорит он, подходя ближе.

— А ты не умеешь отпускать.

Он садится рядом, не глядя.

— Тебе нравится играть с огнём?

— А тебе тушить пожары.

Пауза. Только музыка из клуба доносится сзади.

Он поворачивает голову.

— Я не спасатель, Ади.

— Я и не просила.

Проходит пару минут, и Адам встает с лестнице а потом поднимает меня за руку. Отбирает сигарету из моих рук и выкидывает топча ее нагой.

— Не порть здоровье этой дрянью. Я отвезу тебя домой.

— А если я не хочу домой? — Уверенно смотря в его глаза говорю я.

— А это был и не вопрос, — Говорит Адам, берет меня за руку скрещивает наши пальцы, от чего я в шоке, и ведёт меня к своей машине на паркинг.

Мы садимся в машину и он заводит её выезжая на дорогу.

Двигатель гудит.

Машина медленно выезжает с парковки.
В зеркале отражается клуб, в неоновых огнях

Эта ночь, где я снова проиграла.

Мы подъезжаем с большому зданию, и все бы ничего но это не мой дом.

— Это не мой дом, куда ты меня привез? — Говорю я строго смотря на него.

— К себе, — Совершенно спокойно сказал Адам будто бы ничего и не случилось.

— Я никуда не пойду, раз решил построить из себя джентельмена, то будь добр отвези меня по нужному и правильному адресу, — Возмущаюсь я.

Адам усмехается, не поворачивая головы.
Его одна рука лежат на руле, а темные глаза смотрят прямо на меня.

— Ты уверена, что вообще помнишь свой адрес?

— Конечно помню!

— Тогда продиктуй.

— ...Сейчас... — Я моргаю, делая вид, что думаю. — Там ещё магазин рядом был... и собака...

— Великолепно, — саркастично отвечает он.

— Узнаю, дом твоей мечты.

Я раздражённо скрещиваю руки.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто я ребёнок.

— Если бы ты была ребёнком, я бы оставил тебя в детском саду, а не привез бы к себе в квартиру.

— Так это всё-таки твоя квартира, — прищуриваюсь я. — Заманиваешь девушек в своё логово, да?

— Только тех, кто устраивает шоу на столах.

— О, значит, я  избранная!

— Нет, скорее просто глупая. И это ещё мягко сказано.

Я смеюсь. Пьяно, громко, искренне.

Он качает головой, но уголок губ всё же дрогнул.

— Знаешь, сколько людей боится меня, Ади?

— А я, значит, особенная.

— Нет. Просто глупая.

— Глупая и красивая. Опасная комбинация.

Я смотрю вверх, губы чуть приоткрыты.

— Ты живёшь в музее?

— В убежище.

— От кого?

— От тебя, если честно.

Он выходит, обходит машину, открывает мне дверь.

— Пошли.

— Я сказала, я не пойду.

— Я тоже сказал пошли.

Я упираюсь, но Адам молча подхватывает меня на руки.

— Эй! Опусти!

— Хочешь, чтобы я тебя волоком тащил?

— Я тебя засужу!

— Тогда надеюсь, у тебя хороший адвокат и крепкий желудок, потому что лифт на сорок восьмой этаж.

Он несёт меня, будто я ничего не вешу, запах его парфюма слишком близко.

Я закрываю глаза, стараясь не показать, как учащается дыхание.

— Ты не имеешь права! — шепчу я.

— Я и не спрашивал разрешения.

Двери лифта открываются.

Квартира огромная. Стекло, свет, Нью-Йорк под ногами.

Шик. Холод. Мощь.

Он идёт прямо в спальню, опускает меня на кровать.

— Спать.

— Я не сплю у незнакомцев.

— Так мы уже незнакомцы значит. — Он холодно усмехаюсь, но в сердце что-то екает, он поднимает на неё глаза в них читает ся только холод и разочарование глубоко спрятанное разочарование, — Ладно, считай, что мы знакомы.

— Я не помню, чтобы ты представлялся.

— Адам.

— Аделина.

— Приятно познакомиться. Теперь спи незнакомка.

Я приподнимаюсь на локтях, хмурюсь.

— Думаешь, можешь мной командовать?

— Нет, я уверен.

Он снимает пиджак, кидает на кресло, расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки.
Я отвожу взгляд, но сердце предательски бьётся чаще.

— Не смей раздеваться при мне.

— Боишься?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда почему смотришь?

Я злюсь.

Берусь за подушку и швыряю в него.
Он ловит её на лету и кидает обратно, попадая точно в лицо.

— Прекрати! — визжу я.

— Ладно, ладно, — смеётся он, — я просто хотел, чтобы ты перестала быть драматичной.

— Я не драматичная, я темпераментная!

— Так и запишем в диагноз.

Я отворачиваюсь, ложусь спиной к нему, но слышу, как он подходит ближе.

Его шаги тихие, уверенные.

Он наклоняется.

Шепчет у самого уха:

— Перестань играть, Аделина. Это не твоя сцена.

Я замираю.

Поворачиваюсь к нему.

Наши лица — слишком близко.

Его взгляд ледяной, но внутри пылает огонь.

— Может, и не моя, — шепчу я, — Но ты всё равно не сможешь уйти.

— Спи, пока я не решил доказать обратное.

Вдруг между нами что-то екает — коротко, как вспышка перед бурей.

Её дыхание смешивается с моим, взгляд цепляется за взгляд.

И прежде чем хоть один из нас успевает подумать, наши губы касаются.

Сначала тихо. Почти невинно.

Но затем — будто кто-то внутри рвёт последние границы.

Поцелуй становится жадным, тёплым, полным злости и желания одновременно.
Она отвечает, не отступая, будто бросая вызов.

Пальцы цепляются за ворот рубашки, ногти царапают кожу.

Он перехватывает её запястья, грубо, почти с яростью, но не отталкивает лишь удерживает, заставляя её чувствовать силу его рук.

Между ними — напряжение, как перед взрывом.

— Ты даже не представляешь, с кем играешь, — хрипло говорит он, не отпуская.

— А ты даже не представляешь, что я умею, — отвечает она, глядя прямо в глаза.

На секунду кажется, что воздух в комнате стал плотнее, будто бы бетон.

Но нас уже не остановить.

Он поворачивает меня и нависает сверху, поцелуями спускается вниз по шее оставляя багровые слегка видимые засосы. Его пальцы уверенно снимают с меня черное обтягивающие платье.

Доходит до груди, и продолжает, я тихо постанываю, и сжимаю в руках его рубашку.

Он играет языком с моими сосками, посасывая их.

Я изгибаюсь словно меня бьют током, кусаю губы пытаясь сдержать себя от того чтобы не издать звука.

Он целует каждый сантиметр моего тела, ключицы, грудь, живот. Будто бы все моё тело принадлежало ему. И только ему.

Ему. Мальчику который жертвуя собой защищал меня.

И честно сказать, я впервые за все эти годы почувствовала себя виноватой за те слава.

«Прости.»

Мысленно прошу я у него прощения. В слух не могу. Не хочу. Гордость не позволяет.

— Принцесса?

Из мыслей меня выводит его голос. Я смотрю вниз, а он встает и поправляет воротник своей черной рубашки которую я сжимала в руках пару секунд назад.

— На сегодня хватит. Если я продолжу всё закончится так, как не должно. А ты завтра не вспомнишь половину, а я не собираюсь быть твоим сожалением. Так что давай остановимся. Пока я ещё могу.

Он поворачивается и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

— Адам...., — Позвала его я но он даже не обернулся.

Я быстро встаю, такое ощущение будто бы я протрезвела раньше времени. Быстро натягиваю на себя свой чёрный кружевной бюстгальтер, а затем укутываюсь в одеяло поворачиваясь в сторону панорамного окна, утопая в своих мыслях.

«Иногда не больно от того, что тебя не любят. Больно от того, что любишь того, кого не должна.»