Украденный цветок.

Я стою на балконе, сжимая перила, и смотрю вдаль, на высокие деревья и пасмурное небо. Я до сих пор не могу поверить в то, что услышала несколько дней назад в кабинете своего супруга. Я не стала долго стоять под дверью, испугавшись, что выдам себя.

Лаванда, младшая сестра нашей экономки Марты и по совместительству наша домработница, продолжает спокойно выполнять свои обязанности. Она приносит мне кофе, заваривает чай и готовит свою прекрасную выпечку. Я даже не могу представить, что эта милая юная девушка и Зейн могут быть вместе за моей спиной.

Я не уверена, правильно ли я поняла то, что услышала тогда. В разговоре не было ничего откровенного, но почему Лаванда обращалась к Зейну на «ты»? И почему Зейн спокойно отвечал ей? Всё это остаётся для меня загадкой.

Не буду скрывать, что мне больно от этой мысли. Страшно даже представить, что Зейн может иметь отношения с нашей домработницей, когда я даже не подозреваю об этом.

 — Арлин? — раздаётся за спиной голос моего мужа, и вот я ощущаю его теплые руки на своей талии. — Не замёрзла?

— Нет, — отвечаю я, стараясь скрыть волнение в голосе. — Разве ты не должен был уехать на встречу?

— Перенёс. Я так скучаю по тебе, цветочек. В моей жизни слишком много работы, и я редко вижу тебя.

Я смотрю на его смуглые руки, обвивающие мою талию. Зейн нежно обнимает меня, прижимая ближе к себе. И в этот момент я решаюсь заговорить.

— Зейн, я подумала, — начинаю, прочистив горло. — Может быть, ты хотел бы изменить состав персонала?

— Не понял?

— Ну, например, заменить домработниц и охрану, — жму плечом, ожидая его реакции. От страха внутри меня всё сжимается.

Зейн молчит, и в этот миг во мне просыпается крохотная надежда. Надежда на что? Я и сама не знаю.

- Арлин, — серьёзно зовёт Зейн, разворачивая меня к себе лицом. Его ладони обхватывают мои щёки, а карие глаза внимательно смотрят в мои голубые. — Что-то случилось?

- Нет, — пытаюсь покачать головой, чувствуя, как дрожит нижняя губа. — Я просто... может быть, хочу сменить обстановку? Ты не против?

- Увольнять людей, которые работают на нас уже не первый год и делают это на высшем уровне, только потому, что ты захотела изменить обстановку? — Зейн выгибает бровь, нежно поглаживая большим пальцем кожу моего лица.

- Зейн, ты снова не хочешь меня понять, — выдыхаю я, не прерывая зрительного контакта с ним.

- Ты не привела ни одного аргумента, чтобы я мог тебя понять. Скажи, может быть, Эллиот чем-то тебя не устраивает? Он не обеспечивает твою безопасность? Обижает? Скажи мне, Арлин, не бойся. — Я слышу в голосе мужа грубую решимость. Я знаю, что он готов постоять за меня, но...

- Он не может не обеспечивать мою безопасность, потому что я почти не выхожу за пределы дома, — опускаю взгляд, горько усмехаясь. — А здесь полно охраны.

— Я не хочу, чтобы ты сейчас поднимала эту тему, Арлин. Мы уже много раз говорили об этом, — Зейн устало вздыхает.

— Значит, никакой смены обстановки? — хмыкаю я. — И почему ты сразу думаешь, что меня не устраивает охрана? Может быть, мне не нравится, как работают наши домработницы.

— Серьёзно, Арлин? Что не так? — По тону его голоса и по взгляду я понимаю, что Зейн начинает злиться.

Точно. Вот оно.

— Я ведь долго терпеть не буду, — говорю я вслух. — Я слышала вас с Лавандой, Зейн. И я хочу знать правду: ты спишь с ней?

Зейн смотрит мне в глаза какое-то мгновение. Он совершенно не удивлён. Его руки продолжают сжимать мои щеки, но не так, чтобы сделать больно.

— Тебе не журналистом быть нужно, а детективом, кажется, — говорит он совершенно серьёзно. — И с какой радости ты подслушиваешь, Арлин?

— Ты даже не отрицаешь... — Мои губы раскрываются от шока. В глаза словно резко попала пыль, настолько они начинают слезиться и плыть.

— Я взрослый мужчина, Арлин. Да, я люблю тебя, но все мужчины полигамны. Мне нравится разнообразие в жизни. Ты моя жена. Это ничего не изменит.

— Разнообразие? — мой голос дрожит. Я не хочу верить в то, что слышу. Он же не серьёзно?

— Ты не должна устраивать из-за этого истерику, Арлин. Я люблю только тебя, и ты — моё самое большое желание. Но...

— Но? — я вырываюсь из его объятий, не в силах терпеть эти прикосновения. Мне становится противно. — Ты сам понимаешь, что говоришь? Любишь меня, но можешь позволить себе время от времени трахаться с другими девушками?

— Арлин, я не хочу слышать эти обвинения в свой адрес.

Мои глаза округляются от шока, а сердце замирает где-то в районе шеи.

— Ты не можешь быть серьёзным, — я качаю головой, пятясь от Зейна в сторону нашей спальни. — Не хочешь слышать обвинения? Но ведь ты... ты же изменил мне.

Кажется, только сейчас я осознаю всю серьёзность ситуации. Я действительно начинаю понимать, что Зейн и Лаванда проводили время вместе. Возможно, не только с ней.

От этой мысли мне становится очень больно. Слёзы подступают к горлу, словно тугая леска, перекрывая доступ к кислороду. Я смотрю на Зейна, который всё ещё стоит на балконе, его глаза устремлены в мою сторону. Он всё видит. Возможно, даже понимает, насколько мне сейчас плохо.

— Это невозможно, — шепчу я, чувствуя вкус собственных слёз на губах.

Опустившись на кровать, я закрываю лицо ладонями, и рыдание вырывается из моей груди.

Я плачу, не стесняясь. С этими горькими слезами из меня выходит вся боль, вся слабость, накопившаяся за последний год. Не скажу, что я была полностью несчастна, но сейчас... Вся обида и злость, которые я так долго держала в себе, находят выход.

Мне так плохо! Я злюсь на себя и на Зейна. Я уже давно поняла, что наша жизнь не похожа на сказку. Но я никогда бы не подумала, что Зейн может мне изменять.

Разве недостаточно было того, что он запер меня в этом доме, ограничил мою свободу? Теперь он решил добить меня своими действиями. Он настоящий маньяк, который не жалеет ничьих чувств. Ему плевать на меня, потому что он эгоист. Он говорит, что любит только меня, но я не верю ему. Не после того, что узнала. Это просто прихоть, а не любовь.

- Не прикасайся ко мне, Зейн. — шепчу я в отчаянии, почувствовав, как его руки легли на мои плечи.

- Арлин. Посмотри на меня. Давай же. — Зейн настойчиво пытается убрать мои ладони от лица. — Не зли меня.

- Не злить тебя? — вырывается у меня нервный смешок. Зейну всё же удается открыть моё лицо. Мы смотрим друг другу в глаза.

- Я прошу тебя успокоиться. — Зейн говорит серьёзно. Он отпускает мои руки, чтобы самому положить ладони на мои щеки. Но его прикосновения лишь раздражают меня, не принося желанного успокоения.

— Как ты можешь так поступать со мной, Зейн? — мой голос звучит тихо и безжизненно. Я понимаю, что не могу сдержать своих чувств. — Для чего всё это?

— Прости, — говорит он просто, но я чувствую, как боль разрывает моё сердце. Когда же это закончится?

— Прости, — повторяю я с кривой улыбкой. — И как давно это продолжается? Как долго ты спишь с ней? Как долго ты выставляешь меня в таком свете перед всеми?

— Арлин, — Зейн качает головой, но я слышу в его голосе, что он не сожалеет о своих поступках. Его безразличие к моим чувствам просто невыносимо. Разве это любовь?

— Скажи мне! — не выдержав, я отталкиваю Зейна и встаю на ноги. Мой голос дрожит, и я ощущаю, как настоящая истерика охватывает меня. — Ответь на мои вопросы!

— Достаточно, — Зейн старается сохранять спокойствие, но я вижу, как в его глазах закипает гнев.

О, боже! Он злится! На меня! На мои вопросы! Мой шок невозможно передать словами.

— Уволь её, — внезапно прошу я, даже не осознавая, что говорю. Скорее, это требование. — Пусть убирается из этого дома, Зейн. Я не хочу видеть ни её, ни тебя.

— Она беременна от меня, Арлин, — Зейн склоняет голову набок, наблюдая за моей реакцией.

И в этот момент я чувствую, как земля уходит из-под моих ног. Боль начинает царапать где-то в области груди, и я задыхаюсь. 

— Б-беременна? — Мой голос дрожит, и меня трясёт так сильно, что я даже не понимаю, как стою на ногах. В глазах темнеет.

— Я не скажу, что это произошло специально. Нет. — Зейн делает шаг в мою сторону, но я отшатываюсь от него. — Я переспал с ней всего пару раз. И оба раза не в трезвом состоянии.

— Как ты мог! — Зажимаю рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции. Боже мой, как же мне больно сейчас! Я не могу перестать плакать, не получается!

— И я уверен, что это ребёнок от меня, Арлин. — Зейн продолжает, снова делая шаг в мою сторону. — Лаванда была девочкой.

Отрицательно качаю головой, не в силах поверить, что всё это — ужасная реальность, а не сон. Нет-нет-нет. Не хочу верить.

Но зияющая дыра в моей груди становится всё больше. Мне так больно от этой информации.

— Я тебя ненавижу, Зейн, — шепчу, глотая горький ком в горле. Зейн больше не подходит. Он только смотрит на меня. И, кажется, только в этот момент он сам осознаёт, что натворил. Что он убил меня своими поступками. — Ненавижу. Как ты мог так поступить со мной?

— Арлин, прости. Но это всё правда.

— Знаешь, — на моём лице появляется горькая улыбка, — у тебя будет ребёнок, правда? Внебрачный. Наверное, ты настолько гнилой, что только так и заслуживаешь! Настолько ты мудак, что собственная жена не хочет рожать тебе. Только домработница, которая, я уверена, была бы рада сделать аборт. Да вот только не может, потому что боится.

— Собственная жена не хочет рожать? — Зейн, нахмурив брови, цепляется именно эти слова. Он делает шаг ко мне, а я снова отступаю. — Что это значит?

— Ты правильно всё понял! — восклицаю я с чувством. — Я не хочу рожать от тебя. Не хочу дарить тебе детей, зная, что это будет ещё одним способом манипулировать мной. Я не хочу! После всего этого я не хочу быть твоей женой! Я всей душой теперь тебя ненавижу, Малик! Не подходи ко мне! — Последнее предложение я произношу уже в испуге.

Зейн преодолевает расстояние между нами за пару шагов и хватает меня за плечи. Он в ярости, я вижу это по его взгляду и напряжённым скулам. Зейн держит меня в своих тисках, а я, переполненная страхом, болью и обидой, не могу вымолвить ни слова. Зрение расплывается.

— Я никогда не рожу тебе, понятно? — Этими словами я раню его ещё глубже. Я намеренно причиняю ему боль, ведь он заслужил ощутить то, что чувствую я. — И я подам на развод, Зейн. Теперь ты можешь отпустить меня. У тебя есть Лаванда, и у вас будет общий ребёнок.

— На развод? — Зейн издаёт шипящий звук. Его хватка на моих плечах становится сильнее, и я издаю слабый писк. — Я уничтожу тебя, Арлин, и ты это знаешь.

— Я не нужна тебе, Зейн. Ты эгоистичный человек, который любит только себя, — говорю я с горечью в голосе. — Отпусти же меня!

— Никогда, Арлин.

Мы оба дрожим, я чувствую это. Нас охватывает адреналин и злость. Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, и ни один из нас не готов отступить.

— Ты предал меня! — произношу я сквозь зубы. — Ты растоптал мои чувства, не пожалел меня. Теперь и ты мне не нужен.

— Ты... — Зейн качает головой, отпуская меня. Он делает шаг назад, а я остаюсь на месте. Вена на его шее пульсирует, и я вижу, что он с трудом сдерживает гнев. Этот грязный и опасный яд сочится из нас обоих. — Ты лгала мне, да? Не переставала пить противозачаточные, чтобы не забеременеть. Улыбалась мне в лицо, но...

— Один-один, Зейн. Ты изменил мне.

Я обнимаю себя за плечи, словно пытаясь защититься.

— Зейн, ты заслужил узнать горькую правду. И я прошу тебя, если ты действительно любишь меня, отпусти меня.

— Арлин, был ли хоть один день за время нашего брака, когда ты не хотела бы уйти от меня?

— Да, — честно признаюсь я. Я понимаю, что разговор переходит в откровенное русло, где мы можем сказать друг другу правду. — Да, Зейн, я не всегда мечтала о полной свободе. Потому что я любила и люблю тебя. Но я не могу пережить предательство.

Некоторое время Зейн молчит, словно погруженный в свои мысли. В его взгляде я улавливаю задумчивость, и это меня настораживает.

Затем он грустно усмехается, проводит ладонью по лицу, трет пальцами глаза, и на его губах кривится горькая улыбка. Я не могу понять, что вызывает такую реакцию. И только потом я замечаю боль в его карих глазах, и это меня пугает.

— Хорошо, — я вижу, как тяжело даётся Зейну это признание. — Я, в принципе, понимаю тебя. Я знаю, что такое предательство и с чем его подают. И я осознаю, что сам виноват. Я просто... чёрт возьми, я просто не хотел, чтобы ты узнала, Арлин.

Я осознаю, к чему всё идёт, но не могу сказать, что полностью счастлива от этого. Я уже не понимаю, что чувствую.

— Я дам тебе развод, Арлин, но с одним условием, — произносит он, и ком в горле мешает мне говорить.

— Каким условием? — спрашиваю, чувствуя, как становится трудно дышать.

— Не меняй фамилию. Оставь мою. Так я всегда буду знать, что ты в безопасности.

— Зейн... — шепчу, чувствуя, как меня охватывает паника.

— Прошу тебя, Арлин. И будь просто счастлива.