Украденный цветок.

— Зейн, — киваю я, пытаясь взять себя в руки как можно скорее.

Мне кажется, что стакан в моих руках сейчас лопнет от напряжения. Я сжимаю его так сильно, что пальцы болят.

Зейн изменился, но не слишком сильно. Он словно стал шире в плечах. Теперь у него короткая стрижка «ёжик» и лёгкая щетина на красивом лице.

Он одет в чёрную водолазку и брюки того же цвета. Да, выглядит прекрасно.

И я понимаю, что безумно скучала по нему.

Я ведь так часто представляла нашу встречу. И вот он здесь, останавливается в шаге от меня. Аромат его парфюма окутывает меня, словно кокон. Зейн замирает, и мне кажется, что моё сердце больше не бьётся.

- Твои волосы стали длиннее, Арлин. - Зейн пристально смотрит на меня своими завораживающими угольными глазами, и я чувствую, как пересыхает во рту. Этот взгляд так напоминает мне наше знакомство несколько лет назад.

Облизав губы, я делаю глоток оставшейся в стакане воды, не отрывая взгляда от Зейна. Он наблюдает за мной, словно любуется.

- Да, я.. - Понимая, что нужно ответить что-то, чтобы не выглядеть глупо, я говорю: - Я не стригла их, только иногда ровняла кончики. Всегда хотела такую длину.

Боже мой, что я несу? Чувствую, как мои щеки розовеют от смущения.

- Тебе очень хорошо. - Белоснежная улыбка украшает его лицо.

Мамочки! Я не видела его полтора года, чёрт подери! И сейчас, увидев его, единственное, чего я хочу, — это броситься ему на шею и сжать в своих тисках так, чтобы он не смог дышать.

Одновременно я молю небеса, чтобы Зейн сделал шаг назад, а лучше несколько. Мне совершенно нелегко выносить его сейчас. Смотреть, но не касаться. Это удручает моё состояние. Интересно, что же чувствует сам Малик?

- Спасибо, Зейн. - Я прочищаю горло. - А.. где Лаванда?

- Лаванда? - Зейн вскидывает брови в удивлении.

- Я просто не знаю, - прикрыв веки, я выдыхаю, - вместе ли вы. Или.. сколько уже вашему ребёнку?

- Нелли ничего не говорила тебе? - Зейн смотрит на меня, когда я открываю глаза.

- Мы не говорили об этом, — качаю головой, стараясь расслабиться в присутствии Зейна. Я благодарна ему за то, что он отпустил меня тогда на моих условиях.

- Тогда, возможно, тебе не понравится то, что ты услышишь, — говорит он совершенно спокойно.

- А?

- Лаванды нет. Ребёнка нет. Это было решено, когда ты ушла... когда мы развелись, — говорит Зейн, вновь склонив голову набок.

- Они...? — мой рот открывается от шока.

- Нет-нет, Арлин, это не то, что ты подумала. — Зейн вновь склоняет голову набок. — Лаванда жива и, надеюсь, здорова. Я не видел её почти столько же, сколько тебя, цветочек.

Это его "цветочек" заставляет мои глаза округлиться, а сердце биться в несколько раз быстрее! Мои щёки, уверена, розовеют ещё сильнее. Мне становится душно, даже живот начинает болеть.

- В любом случае, это уже давно не моё дело. — Я сглатываю и понимаю, что его слова приносят мне огромное облегчение.

- Как твои дела, Арлин? Я вижу, что ты расцветаешь с каждым днём. Ты и раньше была прекрасна, но сейчас... я не могу не любоваться тобой.

- Спасибо. — Закусив нижнюю губу, я киваю. — Это... приятно слышать. У меня всё в порядке, Зейн. В Ванкувере жизнь идёт своим чередом.

- Хорошо. Я рад за тебя, Арлин.

- Да. — Секунду я молчу, набираясь смелости. — А ты? Как твои дела?

— Сегодня лучше, чем вчера, — отвечает Зейн, и на его губах играет загадочная улыбка.

Я уже и забыла, какой он в жизни. Его магнетическая энергетика, его необыкновенный характер — всё это кажется мне таким знакомым и близким. Он такой красивый и самый...

— Ребята?

Мы оба поворачиваем головы, услышав женский голос. В проёме стоит Нелли, одетая в атласное платье бежевого цвета. Она такая нежная и красивая, манящая, я бы сказала.

— Всё в порядке? — спрашивает она, прочистив горло и переводя взгляд с меня на Зейна и обратно.

— Вполне, — отвечает Малик, вновь посмотрев мне в глаза. И я не могу оторвать от него взгляда. — Увидимся позже, верно?

— Да, — мой голос хрипит, когда я отвечаю.

Зейн оставляет меня с Нелли, подмигнув на прощание. Я уверена, что моё лицо снова становится пунцовым.

— Арлин, ты в порядке? — Нелли, цокая каблуками по паркету, подходит ближе. В её взгляде и голосе читается беспокойство. — Как вы оказались наедине? Я не хотела этого допускать, прости.

— Эй, — вернув уже пустой стакан на стол, я поправляю красивую причёску подруги. Как когда-то она делала это со мной на свадьбе. — Всё хорошо, Нелли. Мы просто поговорили. Ничего криминального.

— Хорошо, просто я... Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Я так рада, что ты здесь. Мне не хочется всё испортить, — её голос полон беспокойства.

— Нелли, успокойся, — я нежно обнимаю её за плечи, стараясь не повредить причёску и макияж. — Всё в порядке, правда. Раны имеют свойство заживать.

— Ты уверена?

— Абсолютно. И, эй! Сегодня твой день рождения, так что, пожалуйста, не думай обо мне. Думай о себе, о своём празднике и хорошем настроении. Гости уже начали собираться?

— Да, понемногу.

— Сейчас мы будем тебя поздравлять. И ты должна наслаждаться, это понятно?

— Понятно, — Нелли слабо улыбается.

— Отлично, — кивнув, я морщу нос. — Я очень голодна. Идём?

* * *

Накинув плащ на плечи, я выхожу на задний двор, держа в руке бокал вина. Мне хочется вдохнуть свежего воздуха после всех поздравлений и шуток. Мои щёки горят от боли.

Я постоянно чувствую на себе взгляд. Его взгляд. От него по моей коже пробегают мурашки, а бабочки в животе словно сходят с ума. Или это я уже начинаю сходить с ума?

Джанет была права — мне не стоило прилетать сюда. Потому что именно сейчас, в этот самый момент, я хочу всё бросить и броситься в объятия Зейна. Я хочу чувствовать его всем своим существом. Я хочу говорить с ним часами. Я хочу наверстать упущенное.

Где же моя гордость в такой момент? Куда она делась? Или эта гребаная любовь убила её, как она постоянно убивает меня?

— Я уже подумал, что ты начала курить.

Я вздрагиваю, услышав хриплый голос рядом с собой.

— Луи, — выдыхаю я, — ты меня напугал.

— Разве я не всегда так делаю? — он усмехается в своей обычной манере.

— Иногда ты бываешь добрым, — пожимаю плечами и делаю глоток вина, наблюдая, как Луи подносит зажигалку к кончику сигареты.

— Мне нужно исправляться, иначе я потеряю свою репутацию.

— Репутацию хладнокровного человека?

— Что-то вроде того, — кивает Луи, выдыхая дым в ночное небо. — Как ты?

— Я в порядке.

— Сколько раз за этот вечер ты отвечала именно так? — Я чувствую, как Луи разглядывает мой профиль, пока я смотрю в небо.

— Расставание с Адель так на тебя повлияло? — Зажимаю нижнюю губу между зубов. — Ты будто изменился.

— Эта красивая девочка тут ни при чём.

Я слабо улыбаюсь, слыша, как Луи отзывается о своей уже бывшей возлюбленной. Я не знаю, что произошло между ними. Даже Нелли не знает. Но говорят, что это Луи порвал с Адель.

— Поговорили?

Снова этот голос за спиной. И снова мои пальцы сжимаются на ножке бокала. Я напрягаюсь всем телом, но в то же время чувствую какой-то триумф.

— Удаляюсь, — Луи, выкинув сигарету в урну, возвращается в дом.

Я не двигаюсь с места. Молчу, глядя в звёздное небо. Стараюсь выдохнуть, но получается плохо.

— Прогуляемся? — Зейн поравнялся со мной.

— Да.

И вот мы идём по каменной дорожке, по которой ещё днём я гуляла одна. Некоторое время мы молчим, наслаждаясь лёгкой тишиной и отдалёнными разговорами, доносящимися из дома. Празднование в самом разгаре, а я здесь с ним, и мне наполовину хорошо, наполовину нет.

Молчание нарушает Зейн:

— Это правда хорошо, что ты прилетела.

— Я ненадолго, Зейн. Увижусь с родителями, подругой, и назад.

— Это тяжело слышать.

— А ты хотел иначе? — Я горько усмехаюсь.

— Мне быть честным?

— Постарайся.

— Да, я хотел иначе.

— О чём ты? — Я сглатываю.

Наши руки слегка касаются друг друга, и меня словно током бьёт. Но я хочу чувствовать это снова и снова.

— Я скучал, — он останавливается, и я замедляю шаг. Мы смотрим друг на друга. — Я безумно скучал. Каждый день, каждую ночь. Не было ни минуты, когда я не думал о тебе.

Моё сердце от его слов сжимается. И глаза застилает пелена непрошеных слёз. Я начинаю дрожать, но далеко не от холода.

Сопротивляйся, Арлин! Давай же. Не будь идиоткой, которая вновь поведётся на его сладкие речи. Не губи свою жизнь.

- Не соблазняй меня, Зейн, - шепчу я, качая головой. - Не нужно играть со мной.

- Ты ведь знаешь меня, Арлин. Если я говорю, то только правду.

- Правду, - я горько улыбаюсь и на мгновение отвожу взгляд, чтобы собраться с мыслями. Затем повторяю: - Не нужно.

- Арлин, - почти умоляюще зовёт Зейн. - Позволь мне всё исправить.

- Практически такие же слова я слышала от Лаванды, тогда, в твоём кабинете, - я тяжело сглатываю. И та почти зажившая рана вновь начинает кровоточить.

Зейн смотрит мне в глаза. Молча, но так пристально. Он словно пытается найти какие-то ответы. Пытается прочитать меня. А я закрываюсь, не пускаю его. Я вновь боюсь той боли, от которой долго не могла излечиться.

- Мне правда не стоило прилетать, - произношу свои мысли вслух. - Это была плохая идея.

- Арлин, нет, - Зейн качает головой, делая шаг в мою сторону. Так, что расстояние между нами практически исчезает. - Это была самая прекрасная идея. И ты это знаешь.

Я даже не успеваю придумать ответ, когда горячие губы накрывают мои. Когда моё сердце пропускает пару ударов. Когда я чувствую сильные руки на своей талии. Я ничего не понимаю, не слышу и не вижу, когда приоткрываю рот, чтобы впустить Зейна. Я даю ему своё согласие на этот поцелуй.

И меня уносит.