Шалость удалась!

Друзья девчонки переглядывались между собой. Я заметил, как парень с голубыми волосами медленно подходит, заходя к подруге со спины. Он двигался, как охотившийся хищник, пробивающийся сквозь высокие заросли дикого разнотравья.

- Слышь, Сашка, – сказал он и положил осторожно ладонь на плечо, поймав добычу, но удерживая не слишком надежно.

– Не лезь, – отдернула она его и оскалилась, как дикая кошка, – А то и тебе попадёт.

Парень отпрянул и даже оттянул голову назад, словно защищаясь от удара. Я быстро понял иерархию в их «стае» и, пока они злобно зыркали друг на друга, решил сматывать удочку и пустился бежать в сторону школы. Не хотелось в первый же день угодить в драку, тем более с девчонкой, ещё не хватало, чтобы меня наказали. А перед Хэллоуином наказание всегда одно – отмена долгожданного праздника. Несправедливая мера моей мамы, которую она уже однажды провернула, не дав повеселиться в прошлом году. Не хочу, чтобы и в этом всё пошло наперекосяк! Хотя бы до Хэллоуина надо не встревать в неприятности, и хорошо, что осталось всего ничего – три дня. Но какие же они долгие, эти тянущиеся, словно желе из пластиковой упаковки, дни.

Дыхание сперло. Я замедлился, оборачиваясь и оглядываясь, не преследует ли меня «стая» девчонки. Сзади, по бокам и спереди никого не было, и я, натянув лямки рюкзака, упрямо пошагал в сторону школы. Так я думал, но уже через пять минут, заглянув в телефон, понял, что пошел совсем не в ту сторону. И немудрено — я ведь не местный, не разбираюсь в этих мокрых, затонувших улицах. Рядом со мной, разливая мутные волны, проходит быстрый корабль и несется по своим, наверное, очень важным делам. Он проплывает так стремительно, что неизбежно окатывает меня холодной водой, и я стою промокший и злой. Во всём виновата девчонка!

И всё-таки я вышел на правильную дорогу, сверившись с навигатором. Пусть с мокрой курткой и штанами, но я дойду до школы, отсижу уроки и вернусь домой уже сухой и довольный. Сырость — она не вечна, она когда-нибудь пройдет, оставив после себя грязные пятна, но всё-таки больше не мучая своим холодом. И только праздник сейчас имеет значение, и только он сейчас в голове. Как спутник, вращающийся вокруг Земли, мои мысли раз за разом возвращаются к Хэллоуину. Я даже подумал бы, что, наверное, болен, но нет — это не так. Я жду с нетерпением не сладостей и не гадостей, а своего папу. Он должен, он обещал навестить меня. И тогда, возможно, они помирятся с мамой и всё снова будет как раньше...

Раньше... А раньше ведь я не прогуливал уроки. И сейчас не собирался, но пока плутал по незнакомым улицам, прошло не меньше сорока минут, а значит, первый урок я точно пропустил. Хлюпавшие под ногами листья пытались меня поддержать, ускорить мой шаг. Я то и дело подскальзывался на мокрой листве, но удерживал равновесие и продолжал свой героический поход. До того, как я подошел к школьным дверям, мне казалось, что я герой, превозмогший себя и совершивший подвиг, но стоило мне зайти в школу, и меня спустили с пьедестала. Строгая охранница упорно расспрашивала меня, кто я такой и если, допустим, я ученик, то почему это опоздал?

- А что, ученики – не люди? - насупившись спрашиваю её и готовлюсь слушать ругань в свою сторону.

- Люди, люди, - кивает она, - и еще какие! Ты откуда шел то? Весь грязный и сырой... У тебя сменная одежда есть?

- Нет, ничего нет. Если бы знал, что меня машина обольет, я бы взял, - оправдываюсь я.

Тетенька мотает головой, берет свою рацию и что-то тихо шепчет, отворачиваясь от меня. А я стою, жду её разрешения пройти, ведь магнитного ключа у меня еще нет. Разглядывая вход, я замечтался и не заметил возникшую в коридоре фигуру. Это была она. Она крутила свои непослушные, уже развязанные из косичек волосы, и хитро ухмылялась. Так злорадно, словно это она ехала в той машине, специально меня выставила посмешищем. Показав язык и покрутив ладонями вокруг головы, она удалилась в открытый кабинет. И коридор снова стал пустым и спокойным, будто и не было здесь сумасшедшей девчонки.

- Как зовут то тебя? Фамилия как? - обратилась ко мне охранница.

- Дима. Якушев.

- Так, Дима, слушай. Сейчас подойдет Наталья Петровна, она добудет тебе сменную форму. Потом постираешь и вернешь. Негоже ходить сырым по школе, еще заболеешь. У нас ведь не топят до самого первого снега.

И охранница заливается смехом, эхом проносящимся по всему коридору.

- Спасибо, - отвечаю я и смирно стою, дожидаясь спасительной женщины.

Она появляется через пару мгновений, вся красная и вспотевшая. Очки на её носу блестят, переливаясь в утренних лучах, падающих из большого окна. Лицо у неё, ну в точности как у нашей прошлой классной руководительницы, такая же умная и везде сующая свой нос. Я это, кстати, по носу и понял. Он у неё длинный, с горбинкой.

- Дима? Не замерз? Твой классный мне сказал, что ты еще не появился, и я уж думала звонить твоей матери.

- Не надо, - машинально ответил я и сразу же продолжил: - Она очень занята, не надо её тревожить. Просто чуть заблудился, пропустил автобус...

- Надеюсь, это первый и последний раз.

Убеждение - не моё конек, но Наталья Петровна перестает хмурится и лицо у неё становится персикового цвета. Взяв меня под руку, она потащила через весь коридор, к маленькой комнате, где хранился уборочный инвентарь. Всучив мне пластмассовый и мягкий свёрток, шуршащий в руках, и включив свет, Наталья Петровна пообещала подождать меня снаружи. Не торопясь, словно я и не опаздываю ни на какие уроки, я развернул пакет и достал оттуда содержимое: мягкие штаны на резинке, футболка и ветровка. Стандартный набор для физ-ры, подумал я, и невольно вздрогнул, вспоминая все уроки, где мне прилетал мяч в голову. Учителя говорили, что я мёдом намазан и потому всё, несмотря на законы физики, стремится стукнуть меня по голове. Даже их журналы невольно попадали мне по голове.

– Я всё, — выхожу в коридор и отчитываюсь перед учительницей. — Как для меня шили.

Наталья Петровна довольно окидывает взглядом, поправляя ветровку и застегивая её до конца. Теперь её лицо стало еще мягче, напряженные морщинки сгладились и исчезли. Видимо, я сильно заставил её поволноваться, когда не пришел как положено, а когда пришел, то и вовсе был грязный и сырой.

— Пойдем, у тебя сейчас как раз физкультура, — говорит Наталья Петровна и, не дожидаясь, когда я обработаю фразу, идет по коридору.

— Кто же ставит физ-ру вторым уроком? — удивляюсь я.

— Поставишь вам её первым или последним уроком, так вы не придете никто. Так?

— Так-то так, но всё равно обидно. Потом будем сидеть все потные, считать формулы или зубрить параграфы.

Звук мячей становится слышен за приличное расстояние от дверей спортзала, ведь кто-то оставил дверь не закрытой. Наталья Петровна, прижимая к своей груди пустой пакет и бумаги, прощается и желает мне хорошего дня. Отвечаю взаимной любезностью, и учительница еще больше расцветает, улыбается. А говорят, что сложно найти подход к учителям...

- Здравствуйте, извините за опоздание, — захожу я и тут же останавливаюсь как вкопанный.

На меня оборачиваются все присутствующие. Они бросают свои дела, которыми так были увлечены всё это время, и глазеют на меня. Среди одноклассников я замечаю знакомые уже лица, но не скажу, что рад их видеть. Это Саша и её компания, точнее «стая». Они хищно глядят на меня, а одна из двух девочек даже прищуривается, словно уже охотиться.

Из ступора меня выводит голос учителя физкультуры, звучащий раскатисто и громко и отражающийся от стен большого зала. Он подошел ко мне, возмущаясь моим опозданием, и записал что-то в блокнот. Я еще раз извинился, на всякий случай, вдруг он внес меня в черный список... Пообещал учителю, что больше не буду опаздывать. Недовольный мужчина явно не поверил мне, погрыз карандаш и попросил меня присоединиться к уже идущей игре.

Волейбол. Моя любимая игра, хоть мне и всегда прилетает по голове. Играть приходится за команду, что проигрывает, но я твердо уверен спасти их положение. Напротив, за сеткой, мне лыбится Сашка и сдерживает себя, чтобы не показать язык. Её волосы собраны в хвост, но настолько неаккуратно, что с каждой стороны торчат непослушные клочки. Меня наполняет решимость и жгучее желание победить девчонку, утереть ей нос. Сделать это надо цивилизованно, чтобы меня не наказали. Отомстить за утро и испорченное настроение.

- Мяч в игре!

Крик учителя приводит всех в движение, и игра продолжается с прерванного места. Я внимательно озираюсь по сторонам, рассматривая и товарищей по команде, и соперников. Времени, чтобы обдумать какую-либо стратегию, нет — пока я вертел головой, нам забили. Парень со шрамом на руке, стоящий ближе всех, толкнул меня, когда пытался поймать и отбить мяч. Увы — мяч коснулся паркетного пола, нам забили еще один гол. Сам я упал на мягкое место и уже отчаялся, забыл про победу. Знаю, так быстро сдаваться глупо и даже трусливо. Не по-мужски, так бы сказал мой папа. К счастью, его тут нет, поэтому, когда мы продули со счетом 10:2, я уже был морально готов ко всем насмешкам.

- Ты это, новенький? — спросил меня парень, который толкнул.

- Ага. Дима.

- Буш.

Одноклассник протянул мне руку и заулыбался во весь широкий рот. Лицо у него хулиганское, но одновременно обманчиво беззлобное. Сложно было сложить первое впечатление, но ноющая поясница твердила: ой, не друг.

- Я не спецом толкнул, если что. Когда вхожу в этот, как его называют... раж! Уносит меня, я никого не вижу рядом.

- Проехали, я не в обиде, — уверяю его. — Тебя правда Буш зовут?

- Мамой клянусь, дружище!

Наверное, собеседник прочитал всё по моему лицу, которое отражало, что я ни на йоту не поверил в бредятину, будто мальчика из России могут звать Буш. Нет, сейчас каких только имен не дают, но такое...

Собрав все силы, преодолев боль в пояснице, я собрался уходить. Хотелось жутко пить, а бутылка, как назло, уже опустела — ни капельки. Буш придержал мне дверь и последовал за мной, словно пытался набиться в друзья. В сердце моё закралось недоброе предположение. А вдруг этот хулиган местного разлива хочет надо мной поиздеваться? Нашел себе, так сказать, свеженькую жертву.

Не отставая от меня ни на водопое, ни возле туалетов, Буш, как маленький ребенок, везде таскался за мной и расспрашивал меня о том, откуда я приехал и чего видел там, где был. Сначала я был вежлив, как меня и учили родители, но преследования одноклассника к концу учебного дня уже надоели. Удивительно, но никто не хотел со мной болтать, когда рядом болтался Буш.

— Буш, слышал о личном пространстве?

- Дерзишь, дружище. А так слыхал. Но, как говорит Наталья Петровна, у меня в одно ухо влетает, а из другого, вжух, вылетает. Смешная тетка, пытается мне мозги вправить.

- А вправлять то нечего?

Пластмассовый стаканчик в руках Буша смялся с треском. Я представил, что в следующее мгновение на месте стаканчика может оказаться мой позвоночник, если не смогу закрыть свой рот. Лицо Буша не исказила ни одна эмоция и он флегматично смотрел меня, как человек, который на самом деле спит и потому такой спокойный.

- Ладно, прости. Переборщил, но и ты хорош. Целый день таскаешься за мной. Скажи, чего ты хочешь. Поиздеваться?

И вот тогда, когда я произнес вопрос, он, как осиновый кол, ранил Буша. Тот округлил глаза, поднял брови и было видно, что мои слова он принял за обвинения. Подняв свой палец, он начал тыкать им в меня и, как мне показалось, очень обиженно говорить:

- Я разве хоть раз попытался тебя обидеть? Нет, я наоборот! Защищал тебя...

Сжав свой рюкзак крепче, он зыркнул на меня злобно и оставил одного, скрывшись за поворотом коридора. Я же остался стоять около фонтанчика, запутанный и напуганный. Вот уж чего мне не хотелось — кого-то ложно обвинить. Судить по внешности — плохо, но я же не виноват, что у меня сложилось такое представление о Буше. Это его выдуманное имя, шрам на руке, хулиганская внешность... А от кого он хоть меня защищал-то?

Надо всё исправить! Медлить нельзя, решил я и побежал следом за одноклассником, но его след уже пропал. Останавливая мимо проходящих ребят, пытался узнать, куда ушел Буш, но никто его не видел. Все лишь качали головами, отмахивались от меня. У нас больше не было уроков, и я не знал, что делать. День получился странным и сумбурным. Утром на меня свалились все тридцать три несчастья, я так ни с кем толком и не познакомился в классе. На третьем уроке, сразу после физры, классный руководитель представил меня перед классом и, о счастье, «стая» учится вместе со мной.

Саша, сидящая на третьей парте, опять распустила черные волосы, постоянно приглаживая их. Синеволосого мальчика зовут Вова, а двух девочек, подружек Саши, — Ира и Лера. Это всё, что мне удалось вытащить из Буша, пока он не ушел. На уроках я то и дело ловил взгляды, оборачивался в поисках наблюдающего, но сталкивался лишь с взглядом Саши. Карие глаза ехидно щурились, в них таилась мировая хитрость. Я не мог отделаться от ощущения, что я попал в странную историю. На последнем уроке мне в затылок прилетела записка, в которой небрежно начиркали:

«Сегодня вечером. Около подъезда :)»