Плохая привычка

Лалиса

Утро субботы подкрадывается быстро, и я не видела Чонгука с того самого дня в бассейне. В последнее время он редко показывается, и я даже не знаю, как к этому относиться. Прошлым вечером, когда мы традиционно отмечали день рождения Мингю, мне стоило огромных усилий не требовать от парня ответов. Где он был и чем занимался. За прошедшие три года я накопила слишком много вопросов, требовавших ответа. Но мне удалось держать рот на замке, даже ни разу не взглянув на Чонгука. Мы пообщались по видеосвязи с предками — с мамой, конечно, и с отцом, который был очень занят очередным проектом — смотрели фильмы, заказали любимую пиццу, после чего я ушла спать.

Я приказала себе выбросить Чонгука из головы. Сейчас все изменилось, но в то же время осталось прежним. Потому что даже несмотря на то, что я повзрослела, мы все равно не можем быть вместе. И в довершении всего, по какой-то непонятной причине он теперь ненавидит меня. Конечно же, проще сказать, что ты заглушил свои чувства, чем по-настоящему сделать это, поэтому мне оставалось лишь трогать себя, мысленно пытаясь заглушить желание быть с Чонгуком. Я представляла, как парень прокрадывается в мою комнату и проникает в меня. Только он не будет таким же нежным и осторожным как Джексон. Будет больно — потому что все, что связано с Чонгуком, причиняет боль — и я буду умолять его не останавливаться. И я даже не могла винить себя за содеянное, потому что благодаря этому, переполненная сладким блаженством, я наконец-то могла заснуть.

Однако этим утром все совсем иначе. В тот момент, когда я по какой-то бог-её-знает причине проснулась в шесть утра, непонятный страх сковал мое тело и подобно грозовой туче навис над головой. Я не знаю, почему, но была уверена в том, что Чонгук имеет к этому отношение.

И вот я стою на кухне в старой безразмерной футболке, достающей мне практически до колен, и готовлю буррито для толпы голодных парней, которые совсем скоро оккупируют все пространство в ожидании завтрака. Я смотрю на часы на микроволновке — семь тридцать. У меня еще есть целый час, прежде чем кто-то проснется и спустится вниз, но завтрак ведь можно и разогреть. Зуб даю, они начнут пить еще до десяти утра, так что этим задницам понадобится закуска.

Тишина слишком давит на меня, и я хватаю наушники и включаю свой плей-лист. Акустическая версия «Hoodie» группы Hey Violet мягко льется в уши. Господи, я настолько жалкая, потому что у меня все связано с Чонгуком. Даже эта песня.

Я посыпаю картофель тертым сыром, напевая и пританцовывая, когда чья-то рука касается моей шеи. Я разворачиваюсь, держа перед собой лопатку подобно оружию, и замечаю стоящего передо мной абсолютно не удивленного Чонгука.

На нем тонка черная майка с обрезанными рукавами и серые пляжные шорты. Его волосы влажные и зачесаны назад, будто парень только что вышел из душа, и я не могу не задаться вопросом, пользовался ли он моим кремом снова. Супер, теперь мое сердце бешено колотится совсем не от испуга.

— Боже, Чонгук! — гневно шепчу я. Он тянется через белую столешницу, и с хитрой улыбкой на лице вынимает из моего уха один наушник.

— Я повторил твое имя. Кучу раз. — Он пожимает плечами, будто это достаточная причина напугать меня до смерти.

— Где ты был? — без особого интереса спрашиваю я и поворачиваюсь, чтобы выключить плиту и разложить еду по тарелкам.

— Только не говори, что ты скучала по мне, Сладкая Слива, — шепчет он, все еще нависая надо мной, и я чувствую его дыхание на своей шее.

— Не называй меня так.

— Почему бы и н… — спрашивает парень, но прерывается, и я разворачиваюсь, чтобы выжидающе на него посмотреть.

— Что? — из меня вырывается нервный смех. — Почему ты так на меня смотришь?

— Это моя футболка? — спрашивает он, подбородком указывая на поношенную, в пятнах крови ткань. Та самая, которую он оставил в ту ночь в комнате моего брата. Та самая, которую я подобрала, когда он выбрался через окно. Та самая, запах которой я тайно вдыхала в своей комнате следующие несколько недель, пока его аромат не исчез так же, как и сам парень. Та самая, которая, как мне казалось, больше ему не принадлежала.

— Она моя, — спокойно отвечаю я, вздернув подбородок. Мои уши горят от смущения, кровь приливает к лицу, но я стараюсь не показывать этого.

— Забавно, я заляпал кровью точно такую же.

— Что ж, даже если она когда-то и была твоей, то срок годности давно истек.

Он смеется, не просто ухмылка, а по-настоящему, прежде чем провести рукой по лицу.

— Зачем ты сохранила ее, Лиса?

У меня есть два варианта. Я могу прикинуться тупой или же сказать правду. Правда очень личная и откровенная, но я все же решаюсь сказать именно её. Может, если я буду честна с ним, то и он поделится со мной, почему исчез таким способом и оставил позади колледж, меня и Мингю. Ну, или же я просто кладезь разочарований.

— Потому что я была расстроена. Потому что ты бросил меня, и я не знала — нет — до сих пор не знаю, почему. Потому что моим единственным другом после твоего исчезновения был мой собственный брат, и я скучала по тебе так сильно, что это причиняло физическую боль. И потому что эта дурацкая футболка была единственной вещью, которая помогала мне быть ближе к тебе.

Чонгук не отвечает, просто стоит, плотно сжав губы. Его брови сведены, будто он что-то тщательно обдумывает. Он открывает рот, чтобы ответить, но прежде чем мои надежды оправдываются, снова закрывает его.

Чонгук приближается ко мне, и я шумно втягиваю воздух. Он пальцем приподнимает мой подбородок, и мне приходится поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Мои ладони, вцепившиеся в столешницу позади меня, покрываются липким потом, и я боюсь сделать лишний вздох, боюсь сделать что угодно, что может разрушить этот момент. Темные, разноцветные глаза парня ищут мою синеву, и мне остается лишь догадываться с какой целью.

Вся магия момента рушится, когда я слышу голос, который в последнюю очередь должен был прозвучать здесь. В моем доме.

— Ох, надеюсь, я вам не помешала, — говорит Даëн, ее слова буквально источают отвращение.

Внезапно Чонгук вырывается из транса, и маска абсолютного безразличия снова опускается на его лицо.

— Какого черта ты забыла в моем доме? — я даже не слышала, как она вошла. Я лишь мельком видела ее с той вечеринки, когда она рассказала о своем перепихоне с Чонгуком, и я рассчитывала, что наши с ней пути разошлись навсегда.

— Оу, разве Чонгук тебе не сказал? Я его спутница на вечеринке Мингю. Спасибо, что развлекла его, пока я добиралась.

Я смотрю на парня, и мои брови медленно ползут вверх. Я даже не знаю, как отреагировать на то, что из всех возможных людей он пригласил ее. Не куда угодно, а именно сюда. Очередное дно пробито. Это низко даже для него.

— Ты не моя хренова спутница, — выплевывает Чонгук с еще большей ненавистью, чем позволяет со мной.

Прежде чем кто-то успевает что-либо сказать, распахивается входная дверь, и с двумя ящиками пива вваливается Эдриан. Еще пара незнакомых мне людей следуют за ним на кухню.

Челюсть Чонгука напрягается, и он бросает взгляд на мои обнаженные ноги. Только после этого я осознаю, что я до сих пор стою здесь… без штанов.

— Я сделала буррито на завтрак, — говорю я и прячусь за кухонным островком.

Эдриан замечает Даëн и, приподняв бровь, бросает на меня вопросительный взгляд. Мой ответный может-ты-мне-об-этом-расскажешь взгляд не заставляет себя долго ждать. Она никому не нравится. Я так и не пойму, почему она постоянно трется вокруг, и почему они ей это позволяют.

— Детка, ты слишком хороша для меня, — говорит парень, потирая грудь и направляясь к еде. Он берет тарелку, но буквально через три секунды ее содержимое пропадает в его желудке. Ближайший путь к сердцу Эдриана лежит через желудок. Бесспорно.

— Черт, девочка, — говорит он с набитым ртом, в то время как остальные расправляются со своими порциями. — Еда обалденная.

— Лиса, — произносит Чонгук жестким и холодным голосом. Как он сам.

— Что? — огрызаюсь я. На этот раз даже церемониться с ним не буду.

— Одежда, — угрожающе произносит парень. — Сейчас же.

Эдриан перегибается через стойку и окидывает меня взглядом. Удерживая за плечо, своим фирменным движением Чонгук опускает друга обратно на стул, в то время как я поспешно удаляюсь, борясь с желанием прикрыться.

— Мне чертовски нравится эта задница, — слышу голос Эдриана, а затем: — Ауч, придурок!

Не будь я так зла, я бы рассмеялась. Я даже не бешусь из-за Даëн, ее уже ничто не исправит. Но Чонгук? Он знает, что она всегда пытается обидеть меня. Он знает, как я к ней отношусь.

Я быстро надеваю белое бикини, короткие джинсовые шорты и возвращаюсь на кухню. Мингю проснулся и уже завтракает, он встает, когда я вхожу. Чонгук сидит на подлокотнике дивана, Даëн пристроилась между его разведенных в стороны бедер.

— Спасибо за завтрак, Лиса, — говорит Мингю, обнимая меня за шею и быстро целуя в макушку.

— Сюрприз, — произношу я полусладким голосом, в то время как мой взгляд приклеен к взрослой версии мальчика, которого я безмерно любила раньше.

Чонгук резко поднимается, что заставляет Даëн отшатнуться.

— Мне нужно отлить. — Он проходит мимо меня, без малейшей капли сожаления во взгляде.

— Пойду возьму полотенца. Готовы выйти через пять минут? — спрашиваю я. Все утвердительно мычат себе под нос.

Как только я поворачиваю за угол, я останавливаюсь возле двери в ванную, проверяю, чтобы никого не было поблизости и вхожу. С невозмутимым видом Чонгук стоит возле туалета.

— Это будет нашей фишкой? Встречаться в ванной? Не самое стерильное место, конечно, но ладно.

— Почему ты так поступаешь? — выдыхаю я.

— Поступаю как? — говорит он со вздохом, будто ему уже порядком надоели мои нападки.

— Зачем ты пригласил ее? Ты сделал это намеренно.

— Лиса, я не твой долбаный парень. — Он использует свои слова как оружие, и они достигают своей цели подобно удару под дых.

Конечно, он не мой парень. Даже если бы мы были вместе, то такие слова как парень и девушка для нас были бы слишком банальны. Все дело в уважении. И намерениях. Он хотел задеть меня, и от этого больнее всего.

— С меня хватит, Чонгук. Что бы это ни было. — Я взмахиваю рукой.

— Как я уже говорил, я не твой парень. Так что прибереги свою мы-расстаемся речь для кого-то другого.

Я опускаю взгляд, ненавидя себя за то, что хочу и презираю парня одновременно.

— Ты собираешься ее трахнуть?

— Возможно, — он пожимает плечами.

— Ты отвратителен.

— Наконец-то ты это поняла.

Я первой покидаю ванную, забираю вещи из своей комнаты и отправляю сообщение Розэ, сообщая ей о том, как сильно я ее ненавижу за то, что сегодня она не смогла прийти. В это время парни грузят в машины пиво и еду.

Я еду с братом и Эдрианом, Даëн же запрыгнула к Чонгуку — шокирующая информация — и другим парням. До озера сорок пять минут езды, и где-то по пути я осознаю, что сегодня я собираюсь оторваться с братом и его друзьями, несмотря на присутствие Чонгука и Даëн. Эдриан шутит и поддерживает разговор на протяжении всего пути, поэтому, когда мы подъезжаем к озеру, мне становится легче. Веселее.

Не обращая внимания на боль от врезающихся в ступни камней, я направляюсь к воде. Сегодня стоит тридцатиградусная жара, так что я не собираюсь зря терять времени.

Чья-то рука обхватывает мои плечи, и я оказываюсь прижата к загорелому боку Эдриана. Мои руки до сих пор скрещены на груди, но я все же посылаю парню широкую улыбку. Чонгук был моей влюбленностью, Эдриан же — как второй брат. Пусть и извращенец, но все же брат.

— Привет.

— Почему ты выглядишь так, будто собираешься утопиться?

— Заткнись, это не так, — я смеюсь и пихаю его локтем в бок. — Просто задумалась.

— Думаешь о чем…? — настаивает он.

— Просто заморочки.

— Как, например, то, что Даëн здесь и крутится вокруг Чонгука, будто парень держит всю травку в этом штате?

Я кривлюсь, не только от того, что все настолько очевидно, но еще и от того, что Эдриан видит меня насквозь.

— Детка, он ее не хочет, — говорит парень, склоняя ко мне голову.

— Откуда ты знаешь? — я пытаюсь понять его слова.

Он оборачивается, и по его лицу расползается игривая ухмылка.

— Потому что, если бы он хотел с ней что-то сделать, то не пялился бы в нашу сторону с таким видом, будто готов убить.

Как можно более незаметно я поворачиваю голову и бросаю взгляд на сидящего на краю багажника своего пикапа Чонгука. Костяшки рук, сжимающих бутылку пива, побелели, челюсти сжаты, спина неестественно выпрямлена. О, он точно зол. Тем временем Даëн из кожи вон лезет в своем ярко-розовом бикини, едва скрывающем соски, чтобы привлечь внимание Чонгука  — и всех остальных парней поблизости тоже.

— Может тогда ему стоит что-то предпринять, — говорю я, внезапно почувствовав жуткую усталость от этих игр.

— Дай ему минутку, — усмехается Эдриан. — У Чонгука никогда не было чувств к кому-либо. За все то время, что я его знаю, у него даже не было полноценных отношений. А тут выясняется, что первая девушка, в которую он влюбился, — это младшая сестренка его лучшего друга.

Первая девушка, в которую он влюбился…

Не знаю, говорит ли Эдриан правду, — нынешний Чонгук сильно отличается от того парня, которым он был до того, как бросил меня — но эти слова немного притупляют мой гнев. Друг мой, ранимый Чонгук попросту не знает каково это — любить кого-то. Не знает, как позволить кому-то полюбить себя. Я бы любила его за двоих, если бы он позволил.

— Погнали! — я слышу крик Мингю и замечаю его, стоящего на спущенном в воду катере отца Эдриана.

— Кто берет Джет Скай (прим. гидроцикл)? — спрашивает брат и держит в руке два ключа, прикрепленных к браслетам.

Выскальзывая из объятий Эдриана, я подбегаю и выхватываю из его рук один ключ. Обожаю кататься, плюс ко всему, чем больше расстояние между мной и Даëн, тем лучше.

— Ты уверена? — спрашивает Мингю, и его лицо выражает крайнюю озабоченность.

— Я буду осторожна, братишка, — дразню я и посылаю ему убедительную улыбку. Мингю передает мне спасательный жилет, и я надеваю его, закрепляя на груди. Расстегиваю шорты, и они мягко спадают к моим лодыжкам, после чего я кидаю их на катер.

— Отлично, кто еще?

Эдриан начинает двигаться в нашу сторону, но в этот момент Чонгук спрыгивает на землю, бросает пустую бутылку в багажник своего пикапа, и молча спешит забрать второй набор ключей. Эдриан посылает мне понимающий взгляд.

Прекрасно.

— Держись ближе к Чону. Увидимся позже.

Все спешат взобраться на катер, в то время как мы с Чонгуком идем к Джет Скаям.

— Ты хоть знаешь, как управлять этой штукой? — спрашивает Чонгук и натягивает свой спасательный жилет, — выглядя при этом крайне уязвленным, что он тоже вынужден его носить и закон оказался сильнее — я перекидываю ногу и забираюсь на Джет Скай.

— Ага.

— Конечно, знаешь.

— И что это должно значить?

— Ничего. Готова?

Вместо того чтобы ответить, я вставляю ключ и завожу мотор. Чонгук молча следует за мной, и мы вместе проплываем прибрежную зону. Как только мы заплываем за буйки, дающие нам полную свободу, Чонгук ускоряется и обгоняет меня.

Говнюк.

Я выкручиваю ручку газа и устремляюсь за ним. Он оборачивается, и я вижу, что его брови весело приподняты за черными солнечными очками. Парень ускоряется, думая, что я сдамся, но не тут-то было. Я не планирую отставать. Ветер яростно развивает мои волосы, и я хохочу как сумасшедшая, но мне наплевать. Он все равно меня не услышит. Я снова начну злиться, когда закончу веселиться.

Мы подпрыгиваем на волнах, создаваемых катером, и я слышу, как Мингю и Эдриан кричат нам. Они поднимают вверх что-то, но я не могу понять, что именно… Это бир-понг? Ага. Это точно бир-понг (прим. алкогольная игра, в которой игроки бросают мяч для настольного тенниса (пинг-понга) через стол, стремясь попасть им в кружку или стакан с пивом, стоящий на другом конце этого стола).

Чонгук приподнимается с сидения, держа руки на руле, и врезается в волну — а затем еще несколько — и взмывает в воздух. Но парень не теряет бдительности ни на секунду. Он всегда любил воду, а она любила его в ответ. Его серые шорты облепляют тело подобно второй коже и сползают достаточно низко, чтобы открыть взору ямочку на пояснице. Все это, параллельно с вибрацией между бедер, не на шутку возбуждает меня.

Вместо того, чтобы пришвартоваться к катеру, я разворачиваюсь и несусь за Чонгуком. Он смотрит через плечо, и я готова поклясться, что вижу ухмылку на его сексуальных, пухлых губах. Если раньше мне казалось, что мы катались быстро, то сейчас просто летаем. Я смотрю на спидометр. Шестьдесят километров в час. Ладно, возможно это не слишком уж и быстро. Но на воде скорость ощущается иначе.

Всякий раз, когда мы врезаемся в волны, он оборачивается и проверяет меня, и какая-то глупая, наивная часть меня хочет верить, что парень переживает за меня — хотя бы немного. Маленькими шажками.

Порезвившись еще немного, мы с Чонгуком направляемся к Мингю и остальным. Мы движемся параллельно с катером, но в этот раз впереди я. Я оборачиваюсь к брату буквально на долю секунды и тут же слышу крик Чонгука.

— Лиса!

Я резко поворачиваю голову вправо и вижу, как на меня несется другой Джет Скай. Страх сковывает все тело, и я не знаю, что делать. Если я заглушу мотор на такой скорости, меня выбросит. Я не могу свернуть влево, потому что там катер. Единственное, что мне остается, — это выдернуть ключ и резко повернуть вправо.

Я чудом избегаю столкновения, вода ударяет в лицо, и два парня на Джет Скае оборачиваются, едва ли заметив, что меня отбросило в воду. Я все еще пытаюсь успокоить бешено бьющееся сердце, когда рядом появляется Чонгук.

— Ты в порядке? —  спрашивает он, брови сведены к переносице.

— Да, я… — прежде, чем я успеваю закончить, он срывается с места и следует за парнями.

— Чонгук! Не надо!

Но его ничто не останавливает. Подобно ракете он рассекает озеро. Чтобы догнать ублюдков, ему придется ехать не менее сотни километров в час. Вот он, старый Чонгук. Сорвиголова, вечно ищущий драки.

— Лиса! — кричит Мингю, его голос полон паники.

— Я в порядке! — кричу в ответ, взбираюсь на Джет и поднимаю вверх большие пальцы.

Чонгук обгоняет тех парней, и в течение пары секунд я недоумеваю, думая, что он что-то перепутал. До того момента, когда он разворачивается и начинает двигаться им навстречу.

Он что играет в догонялки?

Парни пытаются увернуться от него, но он повторяет все их движения. Я задерживаю дыхание, глядя сквозь пальцы и молясь, чтобы Чонгук не поранился и не изувечил остальных. За секунды до столкновения Чонгук резко поворачивает вправо и обдает придурков волной брызг. Один из парней пытается увернуться от столкновения, но Джет Скай переворачивается и отбрасывает их в воду.

Эдриан и Мингю взрываются смехом, а Даëн закатывает глаза, потому что бедняжке перестали уделять внимание. По-моему, я издала что-то между нервным смешком и вздохом облегчения, не знаю, что именно, потому что пульс до сих пор стучал в ушах.

Я не знаю, что происходило дальше, но слышала устрашающий и низкий голос Чонгука, после чего он вскинул руки, указывая на меня. Один из парней плывет к берегу, другой безуспешно пытается перевернуть Джет Скай. Они обменялись еще несколькими предложениями и поплыли каждый в свою сторону.

Как только Чонгук вернулся, он сказал мне тащить свою задницу на катер. Я подплываю к борту, и Эдриан протягивает мне руку, чтобы затащить наверх. Я стаскиваю жилет, затем снимаю браслет с ключом и отдаю его одному из друзей Мингю. Чонгук спрыгивает со своего Джет Ская и влезает на лодку вслед за мной.

— Ключ на ручке газа, — говорит он всем сразу, но его взгляд направлен только на меня. Один из парней с радостью запрыгивает на Джет.

— Я не… — начинаю я, но он резко обрывает меня.

— Нет, это не твоя вина. Эти уроды были в говно пьяные.

— Ох. Ладно.

Я не ожидала такого. Не знаю почему, но мне казалось, что он в любом случае выставит меня виноватой.

— Но ты потеряла бдительность. — И воооот оно. — Если бы ты не среагировала так быстро…

— Спасибо, Чонгук, — просто отвечаю я.

Он коротко кивает, но затем подходит Даëн и демонстративно проводит ногтем от его груди вниз по кубикам пресса. Чонгук едва заметно напрягается, но я замечаю это.

— Какой милый купальник, Лиса, — ее приторно-сладкий голос источает ложь.

— Спасибо, — невозмутимо отвечаю я.

— Это так смело для кого-то столь… фигуристого носить белое. Жаль я не обладаю твоей самоуверенностью.

Я закатываю глаза, и ее комментарий вылетает из моей головы еще до того как я ухожу. Мы действительно прибегаем к такому? Двусмысленные комплименты в стиле дрянных девчонок? Видеть, как она так открыто и откровенно касается Чонгука, гораздо неприятнее, чем ее жалкие попытки меня задеть. Я сажусь на мягкий диванчик в задней части лодки и опускаю голову на согнутые колени.

Мингю, наконец-то найдя идеальное по его мнению место, перекидывает через борт якорь, и мы раскачиваемся на воде рядом с соседней лодкой. На ней где-то человек десять парней и девушек, которые выглядят немногим старше нас. Может быть чуть за двадцать. Мингю хватает бир-понг и перебирается на соседнюю лодку, громко представляясь. Любитель привлечь внимание.

— Развлекаешься, крошка? — спрашивает Эдриан, подсаживаясь рядом и одаривая меня ослепительной белозубой улыбкой. Он до невозможности красив: угольно-черные волосы, карамельного цвета кожа, золотистые глаза. Почему я не могла влюбиться в такого парня, как он? Потому что это было бы слишком просто.

— Я пыталась до того момента пока чуть было не умерла, — смеюсь я.

— Что-то мне подсказывает, что совсем не смертоносное приключение оставило свой след на этом милом личике, — подначивает меня парень. Но в то же время он прав.

— Когда ты успел стать таким проницательным? — ворчу.

Мы оба замечаем, как Даëн сидит на коленях у абсолютно не заинтересованного Чонгука. Ну, в конце концов, он хотя бы пытается казаться таковым, пока Даëн двигает бедрами под какую-то отстойную песню Ke$ha, доносящуюся с соседней лодки.

Эдриан заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос, и я окидываю его самым раздраженным взглядом, который когда-либо удавалось видеть человечеству. Парень смеется и наклоняется ко мне, чтобы объясниться.

— Доверься мне. Ему просто нужен толчок.

Я тяжело сглатываю и отрывисто киваю. Слава богу, что Мингю слишком занят, развлекая новых друзей, чтобы заметить представление Эдриана. Но что-то мне подсказывает, что парню это все равно сошло бы с рук. Эдриан относится к нему так же. Он может вытворить что-то невообразимое, но все всё равно продолжат его обожать. Даже Чонгук, хотя вы никогда такого не скажете, увидев их вместе.

— Не смотри на него, — шепотом произносит Эдриан. — Продолжай смотреть на меня.

Я гляжу в его глаза, которые обычно искрятся весельем, но сейчас полны желания, и я задаюсь вопросом, до сих пор ли это игра на публику. Он обхватывает мою шею и притягивает ближе. Его губы находятся в сантиметре от моих, и в мой живот совершает нервный кульбит, несмотря на то, что все не по-настоящему.

— Черт, Лиса. Я начинаю думать, что ты действительно стоишь того, чтобы впоследствии быть избитым твоим братом и Чонгуком.

А?

— Я собираюсь поцеловать тебя. Смирись с этим.

Его пальцы касаются моих щек, и по какой-то причине первое, о чем я думаю в этот момент, это то, насколько они мягче сбитых рук Чонгука. Явное доказательство того, насколько разной жизнью они живут. Насколько они до сих пор разные.

Я на грани того, чтобы отказаться. Подобные игры обычно приводят к серьезным проблемам. Я искоса смотрю на Чонгука, но все, что я замечаю, это его руку, стальной хваткой сжимающей бедро Даëн.

Внезапно мягкие губы Эдриана накрывают меня. Я судорожно вздыхаю, и его язык проскальзывает в мой рот, дразня. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы отрываются от моих. Спустя секунду я слышу всплеск.

Я распахиваю глаза и вижу перед собой Чонгука — лицо искажено злостью, кулаки яростно сжаты — и слышу, как откашливается и выплевывает воду Эдриан. Чонгук его столкнул? Этот придурок был прав.

— Держи свои долбаные руки при себе.

Нормальный человек испугался бы, но Эдриан в ответ лишь рассмеялся.

— Знаешь, мы могли бы ее делить. Пока твои яйца никто не трогает — ты ней гей, — кричит парень и подмигивает мне.

Снова обратив на меня внимание, Чонгук хватает меня за руку и тащит на противоположную сторону катера.

— Ты едешь со мной. И говори своему брату все, что захочешь, мать твою.

— С чего бы мне делать это?

— Вот только не надо сейчас играть со мной, Лиса, черт возьми, — грубо говорит он, хватая спасательный жилет и надевая мне его через голову. — Ты поплатишься за свое маленькое шоу.

Чонгук

Я порву задницу Эдриана на британский флаг. Я прекрасно знаю, чего он добивался. Но также я понимаю, что он бы не упустил ни малейшего шанса побыть наедине с Лисой. Но чем думала она, мать твою, когда он прикоснулся к ней? Поцеловал ее?

После того как Лиса извинилась перед братом за ранний отъезд, он обнял ее и поблагодарил меня, что я предложил подвезти ее. Я тот еще говнюк, но прямо сейчас мне нет до этого дела.

Этим утром на ней была моя футболка. Только моя футболка. Она сохранила ее. Когда я заметил девушку, стоящую спиной ко мне, со спутанными волосами и обнаженными ногами, то искренне пожалел, что все не сложилось иначе. Если бы я не был потрепанным жизнью придурком, а она — предательницей с уязвленным достоинством.

Ничто не имеет смысла. Я собирался спросить ее, почему она так поступила, лишь бы не накинуться на ее губы, но в тот момент появилась долбаная Даëн.

Я не звал ее. Нахрен это. Если в округе проходит вечеринка или что-то отдаленно похожее, то эта сучка всегда прознает об этом. Подозреваю, что один из приглашенных парней, который реально рискует, опуская в нее свой член, рассказал ей. Я знаю, что она до сих пор пытается подлизаться к Мингю, но он послал ее далеко и надолго уже очень давно. А уж если Мингю отказался прикасаться к Даëн, то это автоматически распространяется и на Эдриана, зная, как они любят делиться.

Я признаю, что когда-то в прошлом трахал ее, но это никогда не перетекало в отношения. Мы были двумя одинокими, жалкими людьми, использующими друг друга. Она добывала мне кокаин, я расплачивался сексом. Даён все понимала. И я уж точно не собирался спать с четырнадцатилетней сестрой своего друга, поэтому я особо не переживал.

Я позволил Лисе думать, будто сам позвал ее. Возможно, это было местью за Джексона. Возможно, я пытался заставить ее ненавидеть меня, чтобы у меня не возникло соблазна забыть ее проступки и сделать своей. Возможно, я просто задница.

Я встаю на Джет Скай и протягиваю Лисе руку, чтобы помочь сесть позади, но она не принимает ее.

— А где твой? — спрашивает она.

— Мой что?

— Твой спасательный жилет. На этой штуке незаконно кататься без него, — скрестив на груди руки, произносит девушка.

— Крошка, ты нас задерживаешь, — коварная улыбка расползается по моему лицу.

Девушка глубоко вздыхает, прежде чем взять мою руку и осторожно спуститься. Она садится позади, ее бедра обхватывают меня по бокам, и я чувствую тепло ее киски на своей спине.

***

Это было очень плохой долбаной идеей.

Я снимаю висящий на руле ключ и вставляю его в зажигание, игнорируя недовольные крики Даëн с катера. Возвращение на берег мало помогает мне успокоить гнев. Наоборот, я становлюсь злее с каждой минутой.

Лиса всего-то метр пятьдесят ростом, но больше половины ее тела — это ноги. И сейчас именно эти бедра изо всех сил обхватывают меня. После того, как мы рассекаем сильную встречную волну, нас притягивает еще ближе друг к другу, и девушка наконец-то обхватывает меня руками за талию. Мой член становится тверже. Я чувствую, как она вжалась в меня, как ее лоб касается основания шеи, пытаясь спрятать лицо от ветра, и как ее длинные светлые волосы летят мне в лицо.

Мы врезаемся в еще одну волну, и я инстинктивно обхватываю ладонью ее бедро. Но я не спешу убирать руку. Даже когда мы заплываем в прибрежную зону.

Как только мы достигаем берега, я вытаскиваю ключ в то время, как она стягивает жилет, обнажая упругую грудь, скрытую тонкими белыми треугольниками. Черт, она так хороша. Я слезаю и поворачиваюсь к девушке, обхватываю ее руками за талию, чтобы помочь спуститься. Но ее ноги тут же инстинктивно обхватывают мою талию.

— Опусти меня!

— Заткнись.

Она дергается, пытаясь оторваться от моего тела, но это лишь делает мой член еще тверже. В тот момент, когда она чувствует его, девушка замирает. Я мрачно смеюсь, глядя ей прямо в глаза.

Добравшись до пикапа, я кладу ее на багажник, застеленный тканью, предотвращающей скольжение инструментов по покрытию.

— Расскажи-ка мне, Лиса. Каков был твой план? Не прикидывайся дурочкой, детка.

— Все было не всерьез.

— Вранье, — говорю я и скольжу рукой по ее бедру. Выше, выше, выше. — Ты бы позволила ему дотронуться до этого?

Я сжимаю ее плоть между бедер, прикрытую купальником, и девушка втягивает воздух.

— А? Ты бы позволила ему коснуться твоей киски?

— Нет, — выдыхает она, и подушечки моих пальцев начинают скользить вверх-вниз.

— Ты же знаешь, он бы не отказался. Он бы оттрахал тебя до полусмерти, дай ты ему хотя бы малейший шанс.

— Ты такой лицемер, — говорит она, глаза прикрыты от удовольствия. — Ты можешь заниматься чем угодно с Даëн, а мне даже нельзя поцеловать кого-то?

— К черту Даëн. Я не хочу ее. — Я хочу тебя. Я не произношу этого вслух, но все и без этого понятно.

Она толкается в мою руку, и я чувствую, как намокли ее трусики.

— Для кого ты сейчас мокрая, крошка? Для него? Или для меня?

Лиса не отвечает, она слишком сосредоточена на том, чтобы свести бедра и остановить мои движения. Ее взгляд мечется вокруг, убеждаясь, что никого нет поблизости. Солнце садится, так что люди есть лишь вдалеке, и те пакуют вещи.

— Тебя никто не увидит, — говорю я, накрывая ее тело своим. — А даже если и смогут… позволь им понаблюдать.

— Нам не следует этого делать, — произносит она на выдохе, но все же раздвигает для меня ноги, и я тру ее клитор большим пальцем, одновременно зубами сдвигая в сторону верх от купальника. Я втягиваю в рот мягкую плоть, оставляя на девушке свою метку.

— Ты хотела поиграть во взрослые игры, Лиса. И сейчас я буду вести себя с тобой, как с большой девочкой.

Лиса откидывает голову, открывая тонкую шею. Маленькая родинка в том месте, где шея перетекает в плечи, привлекает мое внимание, и я впиваюсь зубами в это место. Сильно.

Она дергается от боли, прежде чем я чувствую, как все ее тело напрягается, бедра сдвигаются, плотно сжимая мою руку у нее между ног. И когда она начинает дрожать и трястись, я понимаю, что она кричит не от боли. Она кричит от удовольствия.

Девочка любит пожестче.

— Ты действительно только что кончила? — спрашиваю я.

Она вскидывает руки, прикрывает лицо и откатывается от меня.

— Пошел к черту.

— Почему, в этот раз не хочешь оказаться на моем члене?

— Ты отвратителен. Отвези меня домой.

— Как долго у тебя ничего не было, Лиса? Должно быть, это какой-то период засухи, раз ты так быстро кончила. Или же это я оказываю на тебя такой эффект?

Я говорю все это лишь бы пробраться ей под кожу. Кайфовать от нее — моя новая зависимость. Это даже лучше кокаина. Лиса спрыгивает с багажника и идет к передней части пикапа. Она забирается на пассажирское сиденье и захлопывает дверь.

Я решаю позволить ей раствориться в своей посторгазмической вине, пока загружаю Джет Скай в прицеп. Это занимает некоторое время, и когда я возвращаюсь к машине, солнце уже село.

Лиса сидит на пассажирском сидении и отдирает белый лак с ногтей. Она не смотрит на меня, когда я открываю дверь. Ни когда я завожу машину. И даже когда мы подъезжаем к ее дому.

— Не хочешь рассказать мне, почему из нас двоих именно я с синими яйцами, а ты поддаешься молчаливому самолечению? — это была шутка, но крайне неуместная, потому что когда девушка поворачивается ко мне, то ее глаза блестят от слез.

— Почему ты так поступаешь со мной?

— Как конкретно я поступаю с тобой? Помимо того, что позволяю кончить от моей руки?

— Ты прекрасно знаешь, что ты делаешь. Ты дурачишь меня с четырнадцати долбаных лет.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — шиплю я. Она считает, что я делаю это специально? Что мне это нравится? Я хочу ненавидеть ее. Я должен ненавидеть ее. Но я также и хочу ее. Это ее вина. Если бы она не была в этом замешана, то прошедших трех лет могло и не быть.

— Нет, Чонгук, я думаю, что понимаю. Я не нужна тебе, пока кто-то другой не решит заполучить меня. Но мы же просто друзья, верно? Как минимум были. А сейчас мы даже ими не являемся.

— Потому что ты такая наивная, — отвечаю я. — Маленькая Лиса. Святоша. Жертва. Ты хочешь, чтобы окружающие считали именно так, верно? Но они не знают тебя так, как я. Я тебя вижу.

Она шумно выдыхает, неуклюже ища дверную ручку.

— Я пытался защитить тебя, — неохотно отвечаю я. — Джексон далеко не милый парень.

— Ты ничтожество. И ты никогда не будешь счастлив, пока все вокруг будут настолько же ничтожны, как ты сам. С меня хватит.

— Почему ты еще не спросила Джексона про его список? — обороняюсь я, игнорируя тот факт, что часть ее слов были правдой.

Она оценивающе смотрит на меня, вероятно пытаясь понять, говорю я правду или нет, после чего вылезает из машины и захлопывает дверь. Развевающиеся светлые волосы во тьме — это последнее, что я вижу, отъезжая от ее дома. Я не могу находиться здесь прямо сейчас, поэтому еду в то место, которое избегал с момента возвращения в город.

Домой.

Я стою перед домом с облупившейся белой краской и замусоренным двориком, в котором вырос, во второй раз с момента возвращения. В первый раз мне хватило одного шага внутрь, прежде чем стремительно свалить.

Оливковый Олдсмобиль стоит на разбитой подъездной дорожке, мало что изменилось с момента моего последнего визита, разве что заколоченное переднее окно. Почтовый ящик заколочен и практически лежит на земле. Я пинаю его, проходя мимо, пытаясь хотя бы немного выровнять.

И только попробуй сказать, что я ничего для тебя не сделал, кусок дерьма.

Когда подхожу ко входной двери, то чувствую знакомый запах и замечаю нафталиновые шарики, которые использовал мой отец, чтобы отпугивать бродячих кошек. Я заношу кулак над дверью, прежде чем решаю войти. Внутри жарко, темно и воняет сигаретами. Годы курения сказались на стенах, покрыв их никотиновым налетом, но светлые следы от висевших ранее картин еще кое-где заметны.

А потом я замечаю его. Отец во всем своем великолепии. Спит в старом кожаном кресле перед еще более старым телевизором с длинной антенной. Сигарета свисает из его пальцев и пепел падает на пол, перед креслом располагается целая коллекция из пустых пивных банок.

— Ты хочешь что-то мне сказать, парень, или собираешься просто стоять и продолжать мысленно убивать меня?

Окей, видимо он не спал.

Я молча рассматриваю его лицо, подмечая нездоровый желтый цвет и обвисшую кожу. Не знаю, как бы я чувствовал себя, стой я в доме лицом к лицу с человеком, который даже на минуту не мог забыть о своем дерьме и стать достойным отцом. Да хотя бы порядочным человеком. Но горечь, разочарование и отвращение все еще на месте.

— В этом нет нужды, — говорит он, закашлявшись. — Моя печень убьет меня раньше, чем ты наконец-то отрастишь яйца.

— Предполагается, что я должен тебя пожалеть? — спрашиваю я, мое лицо выражает полнейшую апатию, пока я невозмутимо сажусь на грязный диван. Тот самый, старый, который я помню с детства, обшитый разноцветными кусками ткани и с коричневыми деревянными подлокотниками.

— Нет, — понимающе отвечает он. — Нет, думаю, у тебя нет на это никаких причин, не так ли?

— Если ты считаешь, что мы резко станем друзьями навек только потому, что ты умираешь, то я советую подумать тебе еще разок.

— Тогда зачем ты здесь? — произносит он, затягиваясь сигаретой.

— Чтобы похоронить тебя. — Абсолютно бесстрастно смотрю ему в глаза.

— Справедливо. — Он единожды кивает и поворачивается обратно к телевизору.

Минуты проходят в молчании, потому что он не знает, что мне сказать, а я вовсе не хочу общаться. Наконец-то он нарушает тишину.

— Я никогда не хотел, чтобы ты встретил Дэвида.

— Заткнись нахрен.

Одно только имя заставляет мою кровь вскипеть, но он продолжает говорить.

— Я хотел, чтобы он никогда не узнал о тебе. И, черт, первые годы так и было.

— Это какой-то прикол, да? Ты умираешь и вдруг решил исповедоваться во всех своих грехах? — посылаю свой самый скучающий взгляд. Я закатываю глаза, перекидываю одну ногу через другую и раскидываю руки на спинке дивана. — Побереги воздух, потому что мне действительно наплевать.

— Мой отец… — он прерывается и смотрит в сторону, чтобы продолжить. — Он был жесток с нами обоими. Но Дэвид был другим. Он всегда был… странным, с самых ранних лет. Я не помню ни дня, когда он был бы нормальным.

— Я сказал хватит. — Чувствую, как ухмылка сползает с моего лица.

— Потом, когда твоя мать погибла…

— Что случилось с окном? — пытаясь сменить тему, говорю я, и подбородком указываю в сторону наспех заколоченного оконного проема. Я не говорю о Дэвиде, и уж точно, черт возьми, о своей матери.

— Спроси свою маленькую подружку.

Свожу брови в непонимании.

— Кого?

Возможно, он имеет в виду Даëн. Именно она сообщила мне, что отца госпитализировали несколько недель назад, и умоляла вернуться домой. Ее мама работает медсестрой в регистратуре, и даже то, что мы живем в далеко не маленьком городе, не меняет того, что моего отца узнают.

— Маленькая блондинка, вокруг которой ты ошивался.

— Лиса? — это бессмыслица. Откуда она знает, что произошло?

Он кивает и тянется к очередной бутылке пива, печень уже забыта.

— Бросила кирпич напрямик в окно. Сначала она минут десять стояла и жутко бесилась. Но я знал, что больше она ничего не сделает, она же была просто маленькой девчонкой. Поэтому я продолжил заниматься своими делами.

Его делами. Так же известными, как употребление лошадиной дозы водки и просмотр Скинмакс. Скорее всего в одних трусах.

— Я чуть было не обгадил штаны, когда это произошло. Очень вовремя оторвал свою пьяную задницу, чтобы меня не задело.

— Когда это произошло?

— Как только ты уехал. — Он пожимает плечами. — Прежде чем я получил штраф за вождение в нетрезвом виде.

Так, так, так. Оказывается, Лиса не такой уж и ангел во плоти. Но разве я не знал этого?

Это не отменяет того, что она натворила, но мои губы снова растягиваются в ленивой ухмылке. Никто не обладал настолько железными яйцами, чтобы встать на пути у моего отца. Даже я, в течение долгого времени.

Прежде чем уйти, я встаю и еще раз окидываю дыру, которую когда-то называл домом. Раньше я ненавидел это место. Мне было физически больно находиться тут, рядом с отцом. Сталкиваться лицом к лицу с воспоминаниями о матери. Сейчас же я безмерно рад, что мне удалось вырваться отсюда, даже несмотря на то, что ради этого пришлось пройти через ад.

— Увидимся, наверное.

— Значит ли это, что ты трешься где-то поблизости?

Если бы я не знал своего отца, то решил бы, что его голос сквозит надеждой.

— Пока что да.

Когда я сажусь в грузовик, начинаю прокручивать имена в телефоне в поисках того самого, по которому я не звонил уже несколько лет, и нажимаю «звонок». После трех гудков мне начинает казаться, что она и вовсе не ответит, но на четвертый девушка поднимает трубку — ее голос низкий и сонный.

— Алло?

— Ты спросила, почему я так поступаю с тобой. Правда в том, что я и сам не знаю, черт возьми. Но пока я это не выясню, тебе следует держаться подальше от Джексона, подальше от Эдриана и подальше от долбаного Билли Боба, работающего в Circle K.

— И зачем же мне делать это?

— Потому что еще ничего не кончено, Лиса. Мы с тобой никогда не были просто друзьями.

Не дожидаясь ответа, я кладу трубку, сгорая от желания пробраться к ней в комнату и доказать все на деле, но вовремя останавливаю себя. По крайней мере сегодня.

Покатавшись по округе, я наконец-то подъезжаю к их дому. Пару дней назад я позвонил по номеру, прикрепленному к забору дома, расположенного в паре улиц отсюда. Спросил мужика, не нужны ли ему кровельщики. Не дожидаясь личной встречи, тот согласился и предложил уже завтра быть готовым начать работу.

Черт, я люблю мою работу. Мне не нужно ни с кем разговаривать. Я сам себе начальник. По большей части я работаю так, как мне удобно. Я берусь за работу, только когда проект мне действительно нравится, и не нанимаю помощников, ведь я и в одиночку могу закончить работу за несколько дней, получив при этом неплохие деньги. Но также это значит, что мне не нужно долго засиживаться в одном месте. Плюс ко всему я выяснил, что забивание гвоздей в доски на протяжении всего дня помогает не погрязнуть в собственных мыслях. А в моей голове далеко не приятно находиться, поверьте.

По сравнению с жильцами Кактус Хайтс я не богат. Но это ясно как день, что я всегда мечтал быть лучше отца. Деньги не росли на деревьях, поэтому мы жили очень скромно. Юнги был единственным, кто убедил меня, что для хорошей жизни многого не нужно, поэтому я в конце концов сдался и купил свой пикап. Это первая вещь в жизни, которая принадлежала мне и только мне. Помимо Лисы. Я хочу так думать, на самом же деле она никогда не принадлежала мне.

Перед тем как заснуть, я беру телефон, чтобы поставить будильник, но замечаю сообщение от маленького дьявола.

Лиса: Такие же правила касаются и тебя. Никакой Даëн или я пас.

Я: Проще простого.

Я знаю, что она наверняка заснула, гадая, почему я так долго молчал, поэтому не рассчитываю на ответ.