Глава 8
Лалиса
Как только Чонгук скрывается из виду, в мою комнату входит мама. Я резко разворачиваюсь, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо, и опираюсь на подоконник.
— Что произошло с твоими волосами? — шипит она, пропуская кончики моих волос сквозь пальцы и осматривая их.
— Я тоже рада тебя видеть, мам, — говорю я, вежливо приобняв ее. — Что ты здесь делаешь?
— Прошу прощения, мне больше не рады в моем собственном доме? — слишком наигранно спрашивает она.
— Ты же знаешь, что я имела в виду, — говорю я, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза. Мама вздыхает и убирает прядь волос с моего лица.
— Ты бы знала, если бы хоть раз взяла трубку. Твой отец сегодня выступает на благотворительном вечере.
Мой папа явно не заслуживает премии «Отец года», но ему все еще удается удивлять меня время от времени. Я помню, что что-то слышала о его вкладе в благотворительность, но это совсем вылетело из головы. Фонд собирает деньги для детей из бедных стран, чьи семьи не могут позволить себе дорогостоящие операции.
— Ох. А где он сам?
— У него сейчас дела в другой части города. Мы здесь всего лишь до утра, так что остановимся на ночь в отеле, чтобы быть ближе к аэропорту, — говорит мать и достает из сумочки кошелек. — Вот твои билеты. Все начнется в восемь. И убедись, чтобы твой брат выглядел… прилично.
Прилично. Иными словами, трезвым. Мингю только что закончил колледж и собирается поступать в юридическую школу, но, если верить словам наших родителей, занимается только тем, что прожигает свою жизнь на вечеринках, как придурок, отчисленный из старшей школы.
— А Мингю знает?
— Думаю, что ты сможешь его уговорить, — говорит мама, избегая прямого ответа. Она не говорила брату, это ясно как день. — Для твоего отца это будет много значить.
— Хорошо, — соглашаюсь я. Мне все еще стыдно за пропущенные звонки, да и останутся они всего лишь на ночь, так что мне не сложно пойти навстречу.
— Прекрасно. И, кстати, чей это пикап на подъездной дорожке? — она произносит слово пикап ровно так же, как если бы ее попросили сказать собачье дерьмо, и указывает своим наманикюренным пальцем на дорогу.
— Ох, м-м-м, одного из друзей Мингю. — Технически это не ложь. — Уверена, что они еще спят.
— Хорошо, скажи своему брату, чтобы привел дом в первоначальный вид.
— Будет сделано. Что у вас нового? Как Калифорния?
— Ох, знаешь, очень много дел, — неопределенно отвечает она. — Поговорим позже. У меня запись к парикмахеру. — Она целует меня в щеку и выходит.
— И вот еще, Лиса. Я совсем забыла тебе сказать. Сегодня у тебя будет пара.
«Эм, что?»
— Прошу прощения?
— Ты же еще встречаешься с Джексоном, не так ли? Его мать так же будет на вечере, и она сказала, что он очень хочет тебя сопровождать.
— Мама. Нет. — Я трясу головой. Я ни за что не пойду с Джексоном. — Я не встречаюсь с ним. На самом деле, я изо всех сил стараюсь не встречаться с ним.
— О, не драматизируй. Сейчас ты уже не можешь отказаться.
— Начнем с того, что я и не соглашалась! — возражаю я, и мой голос становится все громче.
— Лалиса Манобан. Я прошу всего о двух часах. Всего лишь два часа побыть послушной девочкой для родителей, которых ты не видела уже несколько недель. Разве я о многом прошу?
Мама слишком хороша в том, чтобы внушить тебе чувство вины. И породить пассивную агрессию. И не забудьте про манипулирование.
— Надеюсь, там будет торт, — говорю я, полностью поверженная, и плюхаюсь обратно на кровать.
— Я лично удостоверюсь в том, что там будет шоколадный специально для тебя. — Она шутит, но я знаю, что это один из ее способов быть милой. — А теперь иди мойся. Ты дурно пахнешь, а эти волосы каким-то волшебным способом еще нужно постараться приручить.
— До свидания, мама, — я смеюсь.
Не-блин-вероятно. Я так старательно избегала Джексона все это время, а теперь вынуждена идти с ним на вечер. Будет охренеть как весело.
Волосы уложены: готово. Губы накрашены помадой Nars в оттенке «Scarlett Empress»: готово. Стрелки на глазах: дважды готово. Я поворачиваюсь к кровати, с обожанием глядя на платье, которое я купила в бутике мамы Розэ. Бордовое, на тоненьких лямках. Шелковый верх платья облегает тело, на спине глубокий вырез, нижняя часть доходит до середины бедра. Оно просто невероятное, но сзади оно нравится мне больше всего. Тонкие лямки образуют «Х» и обнажают плечи и спину. Я подбираю черные туфли, черный браслет и черный чокер. Он женственный, но в то же время грубоватый и идеально мне подходит.
Я иду в гардеробную, чтобы подобрать сумочку, и мысленно мечтаю о том, чтобы на месте Джексона оказался Чонгук. Но этого никогда не произойдет. Если бы Чонгук и оказался одним из тех «парней в пиджаке и бабочке», то моим родителям бы стало плохо, если бы я пришла с ним под руку. Мне бы точно стало. Если бы Чонгук позвонил мне прямо сейчас и сказал, что хочет официально объявить о наших отношениях моей и его семье, меня бы точно хватил удар. Плевать, что думают остальные. Единственный, о ком я беспокоюсь, это Мингю. Не хочу причинять ему боль, но однажды он поймет, я думаю. Он бы хотел, чтобы мы оба были счастливы. Разве так плохо, если мы вместе найдем счастье?
Остановив свой выбор на черном клатче от Michael Kors, я возвращаюсь обратно в комнату.
— Чего такая кислая, крошка?
Моя голова дергается, и я замечаю Чонгука, сидящего на моей кровати.
— Господи! — в сердцах шепчу я и спешу запереть дверь комнаты. — Я повешу тебе на шею колокольчик. Ты как сраный ниндзя.
Чонгук ухмыляется и притягивает меня меж своих раздвинутых бедер. Его руки обхватывают мою талию, большие пальцы поглаживают живот. Сердце грохочет в груди, и я чувствую, что уже стала влажной. Мои глаза закрываются, и я полностью отдаюсь его движениям. Его руки скользят по моему животу, а затем спускаются вниз и стискивают подол платья.
— Покажи мне, что спрятано под ним, — его голос низкий и хриплый, и я киваю в знак согласия. Приподняв юбку вверх, он замечает черный шелк.
— Повернись.
Я подчиняюсь, и он бормочет проклятие. На мне стринги с завышенной талией, которые едва ли прикрывают кожу.
— Черт, эта попка, — говорит он, сжимая ее руками. Он разворачивает меня и усаживает к себе на колени, мои бедра обхватывают его. — Я скучал по тебе сегодня, — неохотно произносит он, с таким видом, будто бы зол на меня за это, и начинает кружить большим пальцем по клитору сквозь ткань трусиков.
— Боже, я тоже по тебе скучала, — шепчу я, обхватывая парня руками за шею, в то время как он продолжает двигать пальцем.
— Я знаю, что ты нарядилась не для меня, — говорит Чонгук, его губы нежно касаются моего уха, голос спокоен и низок. — Куда-то собралась?
Я замираю, будто меня окатили ледяной водой. Как мне сказать ему о том, что я вынуждена нарушить наши планы и пойти на свидание с другим? С тем, кого он терпеть не может.
— Лиса, — предупреждает он, когда я не отвечаю. Его палец все еще кружит по мне.
— Я должна пойти на благотворительный вечер родителей сегодня вечером.
— И? — спрашивает он, прекрасно осознавая, что я чего-то не договариваю.
— И я вынуждена пойти с Джексоном.
— Повтори-ка, — его голос наполнен ядом. — Должно быть я ослышался. Мне показалось, что ты только что сказала, будто идешь на свидание с парнем, от которого мы с твоим братом говорили держаться подальше.
Его палец начинает двигаться быстрее, нажимая сильнее, и я не могу сконцентрироваться, не говоря уже о том, чтобы формулировать связные предложения.
— Все не совсем так, — я пытаюсь слезть с него.
— Тогда скажи мне как, Лиса. — Другая его рука сжимает волосы на моем затылке, вынуждая смотреть прямо на него, пока он мучительно подталкивает меня к краю.
Я стону, мои бедра двигаются парню навстречу в своем собственном ритме.
— Моя мать… — начинаю я, но тут же теряюсь в вихре ощущений, проносящихся сквозь меня. Мое тело подобно бомбе, готовой взорваться в любой момент.
— Твоя мать? — подсказывает он, и его пальцы проскальзывают под полоску шелка.
— Она это затеяла. Это не настоящее свидание.
— Тогда скажи нет.
— Все не так просто, — говорю я, и его палец проникает в меня. Медленно и дразняще, достаточно для того, чтобы свести меня с ума, но недостаточно, чтобы я кончила. — Я должна. Прости.
Потеряв всякое терпение, я обхватываю его руку, двигая ею в необходимом мне ритме.
— Тебе нравится, детка? — шепчет он, вводя в меня еще один палец и двигаясь еще более неистово.
— Боже, да. Мне это нужно.
— Хорошо, — просто отвечает он, резко убирая руку и оставляя меня с чувством полной опустошенности. Мой рот раскрывается в непонимании, когда парень обхватывает меня за талию, приподнимает и усаживает подле себя на кровать.
— Что ты делаешь? — недоуменно спрашиваю я. Он не может так поступить со мной.
Схватив пригласительные билеты с моей тумбочки, он пробегает по ним взглядом, а затем бросает на мои дрожащие колени.
— Ты опоздаешь. Наверное, уже пора выходить.
— Придурок, — произношу я, встаю и поправляю платье, приглаживаю волосы.
— Продолжай мне это повторять, — невозмутимо произносит Чонгук.
Схватив сумочку, я решаю поступить совсем иначе, чем он рассчитывает. Чонгук хочет моей реакции. Хочет борьбы. Но я не дам ему этого. Я собираюсь покинуть эту комнату, виляя бедрами сильнее обычного и не произнося ни слова. Именно это я и делаю.
— Мингю! — кричу я, как только вхожу на кухню и беру ключи с островка. — Пойдем! Мы опаздываем!
Технически мы еще не опаздываем, но сегодня вечер пятницы и на дорогах точно будут заторы.
— Я еще не готов, — отвечает он, перекрикивая музыку, доносящуюся из его комнаты. — Встретимся там.
Отлично. Просто прекрасно. Вот и моя поддержка. Я рассчитывала, что присутствие Мингю хотя бы немного спугнет парня. Хотя, с другой стороны, хочу отметить, что мне даже полегчало. Не думаю, что после всего случившегося с Чонгуком в моей комнате, я бы смогла взглянуть брату в лицо. Не представляю, как я смогу сконцентрироваться на чем-то другом, когда в голове лишь мысли о его пальцах внутри меня. «Всевышний, помоги мне».
Я приятно утомилась.
Я говорю «приятно», потому что все лучше, чем поддерживать неловкий и натянутый разговор с Джексоном. Последние тридцать минут я только и делаю, что пожимаю руки, целую щеки и обнимаю плечи. Мое лицо уже болит от вежливой улыбки, а ноги просто добивают. Но я стерплю все, что угодно, потому что я еще ни разу не видела Джексона. Может быть, он решил не высовываться.
Я беру бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта. Даже несмотря на то, что я заметно младше положенного возраста, он и глазом не ведет. На таких мероприятиях никто об этом не переживает и мои родители в том числе. Все присутствующие в состоянии купить решение любой проблемы, в которой могут оказаться замешаны. Мои родители слишком заняты приветствиями и общением, так что я решаю пойти в уборную, чтобы хоть чем-то себя занять.
Мои каблуки цокают по полу, и я смотрю прямо перед собой в надежде избежать зрительного контакта с кем-то из папиных партнеров или маминых друзей. Встав перед зеркалом в уборной, я сканирую свой внешний вид. Кроме того, что мои щеки пылают, больше ничего не выдает того, что чуть больше часа назад я сидела в объятиях Чонгука и умоляла вознести меня к небесам.
Пригладив волосы и поправив макияж, я понимаю, что мне больше нечем себя занять, поэтому решаю вернуться. Как только я открываю дверь, чья-то ладонь больно хватает меня за предплечье.
— Джексон, какого черта? — я выдергиваю свою руку, и шампанское выливается на его обувь.
— Мне показалось, что я видел, как ты зашла сюда, — говорит он, осматривая свою мокрую обувь. — Я не хотел тебя напугать. — Он потряхивает ботинком и посылает мне легкую улыбку. Я не извиняюсь.
— Я слышал, что ты моя пара, — произносит парень, когда я не отвечаю.
— Мы здесь как друзья, — с нажимом отвечаю я. Хотя даже это слишком после нашего последнего разговора.
— Друзья? — он смеется. — Ты трахаешься со всеми своими друзьями? — зло выплевывает он.
— Так, мы закончили. — Его эго ранили, и я понимаю это. Но никто не смеет так со мной разговаривать. Я выпрямляюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти, но врезаюсь в высоченную каменную стену под названием Чонгук. Он подхватывает меня за плечи, прежде чем убрать руки и осмотреться, чтобы убедиться, что нас никто не заметил.
— Чонгук, не надо, — шепчу я.
Проигнорировав мои слова, он обходит меня и лицом к лицу встает с Джексоном.
— Если ты еще раз хоть посмотришь в ее долбаную сторону, я, мать твою, отправлю тебя в кому.
Его слова не громкие, а тихие и ровные, что придает ему еще более устрашающий вид. Взгляд Джексона мечется в мою сторону, но если он рассчитывает, будто я заступлюсь за него, то сильно ошибается. Качая головой в недоумении и изо всех сил стараясь скрыть свой страх, он выходит из туалета как поруганный ребенок.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, и мое внимание снова переключается на плохого парня, который в одночасье превратился в модель GQ.
— Я знал, что не стоит ожидать ничего хорошего от этого куска дерьма. — Он сжимает и разжимает кулаки снова и снова.
— Расслабься. — Я аккуратно беру его руку, разжимая пальцы и поглаживая костяшки большим пальцем. Его взгляд смягчается от моего прикосновения, и осознание того, что лишь мне удается пробиться сквозь его броню в таком состоянии, забирает последний кусочек моего несчастного сердца. Оно принадлежит ему. Всегда принадлежало лишь ему. Я только хочу, чтобы он понял это.
— Что, черт возьми, тут произошло?
При звуке голоса Мингю, мы отдергиваем друг от друга руки, как от огня.
— Нам нужно разобраться с этим парнем? — Мингю дергает подбородком в сторону, в которую ушел Джексон.
— Вы, блин, кто? Мафия? — шучу я, посылая умоляющий взгляд Чонгуку. Я знаю, что сейчас ему больше всего хочется выбить всю дурь из Джексона. Я вижу это в его взгляде. Но я не хочу втягивать парней в это. Я даже не хочу, чтобы мой брат узнал, что я переспала с этим козлом.
В течение нескольких секунд Чонгук колеблется, и на его лице видна нерешительность.
— Он просто нес всякую хрень, — объясняет он, разряжая обстановку, и я облегченно вздыхаю.
Такое чувство, что текущей проблемы было недостаточно, потому что я замечаю, как к нам направляется мама, устремив свой взгляд на Чонгука. Может быть, она даже не узнает Чонгука спустя три года и в довесок ко всему в костюме.
— Мингю, дорогой, как мило с твоей стороны… ох, Чонгук. Что ты здесь делаешь?
«Так, похоже, что все-таки узнала».
— Мингю позвал меня быть его «плюс один», — говорит он, и на его лицо снова опускается маска полного безразличия. — Я просто не мог отказать такому симпатичному мальчику. Вы же знаете, как это бывает.
— М-м-м, — это все, что говорит моя мать с натянутой улыбкой и снова обращается ко мне. — Где Джексон? — она осматривает толпу.
— Скорее всего, меняет штаны, — едва слышно бормочет Чонгук, и я пихаю его локтем.
— Не знаю. Только что был здесь. Я уверена, что он скоро вернется, — я пожимаю плечами.
— Хорошо, не забудь найти его. Ужин скоро подадут, а после этого он, скорее всего, захочет потанцевать с тобой.
— Я не…
— О! И Лара хотела сфотографировать вас вдвоем, — говорит она, обрывая мое возражение и упоминая мать Джексона.
Клянусь, что слышала, как зарычал Чонгук. Но прежде чем я успеваю как-либо ей возразить, она уже ушла к своей следующей жертве.
Мне так много хочется сказать Чонгуку прямо сейчас, но я не могу, потому что Мингю совсем рядом. Мой брат занимает свое место, и Чонгук следует за ним, занимая место с карточкой.
— Судя по всему, это я, — изогнув бровь, произносит он.
Закатив глаза, я опускаюсь на стул между Чонгуком и пустым местом Джексона.
— Когда он вернется, ведите себя прилично, — предупреждаю я обоих. — Никто не заставляет вас любить его, но мы не можем устроить здесь сцену.
Мингю делает глоток «Джека» из своей фляжки и салютует мне рукой.
— Что это за херня была? — спрашивает Чонгук, и я смеюсь.
— Скаутское приветствие.
— Чувак, это приветствие Вулкана из «Стартека».
— Та же хрень, — Мингю пожимает плечами.
— Идиот, — говорю я, но не могу сдержать улыбку. Так здорово снова быть вместе, только втроем.
До тех пор, пока я не замечаю Джексона, направляющегося в нашу сторону.