Последний шанс

МАРИЭЛА :

Когда я вернулась домой, квартира напоминала последствия ограбления, а не подготовку к вечеру. Весь гардероб Хлои был вывален на диван, кресло и пол. Она стояла в центре этого хаоса в одном белье, с видом полководца перед решающей битвой, сжимая в руках два платья.

— Наконец-то! — ее голос прозвучал как сигнал тревоги. — Решай, Мари: дьявольское черное или убийственное красное?

Я, еще не пришедшая в себя после дня, скинула сумку и помогла ей выбрать более сдержанное, но эффектное красное. Затем отправилась в душ, чтобы смыть с себя остатки этого тяжелого дня.

После душа я наскоро сделала легкий макияж и полезла в шкаф. Моей первоначальной идеей было простое черное платье — скромное, с закрытым верхом и длиной чуть выше колена. Безопасно, нейтрально, я слилась бы с толпой, как и хотела.

Хлоя, уже облаченная в свое «смертельное» красное, окинула меня критическим взглядом и громко цокнула языком.
— Нет, нет и еще раз нет! — заявила она, решительно шагая к моему шкафу. — Мы не поедем на дискотеку, где я буду знакомиться с парнем, в траурном одеянии. Ага! Вот оно!

Она, словно фокусник, вытащила из глубин шкафа то самое пыльно-розовое платье — вещь, купленную в момент временного помешательства и с тех пор хранившуюся в самом дальнем углу. Оно было опасно коротким, с коварным вырезом и из струящегося материала, который не скрывал, а подчеркивал каждую линию тела.

— Хлоя, только не это, — в моем голосе прозвучала настоящая мольба. — Я не хочу привлекать внимания.

— В этом вся и твоя ошибка, дурочка! — фыркнула она, суя платье мне в руки. — Ты идешь со мной, а значит, ты должна быть на высоте. А это платье просто кричит о том, какая у меня горячая подруга. Давай, надевай!

Поколебавшись, я сдалась ее уверенной воле. Надев его и встав на каблуки, я с недоумением разглядывала свое отражение. Это была не я. В зеркале стояла чужая девушка — хрупкая, но с формами, которые платье выставляло напоказ с вызывающей откровенностью. Я распустила волосы, добавила больше туши, и образ сложился — соблазнительный и беззащитный одновременно.

Хлоя свистнула, подойдя сзади. Ее руки легли на мою талию, а потом одна из них с громким шлепком опустилась на бедро, заставив меня вздрогнуть.
— Вот видишь! У тебя просто гребаные идеальные пропорции, Мари! — Ее пальцы, быстрые и бесцеремонные, скользнули вверх, на секунду легонько, но твердо коснувшись груди через тонкую ткань. — И это все натуральное? Ненавижу тебя, — она рассмеялась, глядя на мое пунцовое от стыда отражение в зеркале. — Ты просто орудие преступления, Мари. Сегодня ты будешь королевой, хочешь ты того или нет.

Мне было дико неловко от ее откровенности и этих внезапных прикосновений, но сквозь смущение пробивался и смех. Ее бесстыдство было заразительным. Она, хоть и смущала меня, всегда делала это с такой искренней верой в мою неотразимость, что сопротивляться было почти бесполезно.

— Ладно, — сдалась я, чувствуя, как горит лицо. — Но если мне будут сыпаться похабные предложения, виновата будешь ты.

— Именно на это и расчет, — она сияла, как сапер, обезвредивший бомбу. — Пошли, моя стыдливая подружка. Время выходить на охоту.

На улице ждал Кайл. Он обнял Хлою, прижал к себе в долгом поцелуе, а она, сияя, представила нас.
— Кайл, это Мариэла. Мари, это Кайл.

— Приятно познакомиться, — он улыбнулся, пожимая мою руку. — Хлоя так много о тебе рассказывала.

Я что-то пробормотала, чувствуя себя лишней на своем собственном выходе. Кайл открыл переднюю дверь для Хлои, затем заднюю для меня. Я уже собралась сесть, как вдруг отпрянула, наткнувшись взглядом на другого пассажира. На заднем сиденье, в тени, уже сидел парень.

— Точно, чуть не забыл! — Кайл хлопнул себя по лбу с наигранной легкостью. — Мариэла, это Ноа, мой друг. Ноа, это Мариэла. Он поедет с нами, ты не против?

Я застыла. А потом мой взгляд нашел Хлою. Она смотрела на меня с хитрой, немного виноватой улыбкой, и все пазлы сложились. Весь этот спектакль с «страхом» ехать одной и тщательным подбором моего образа... Это была ловушка, чтобы устроить парное свидание. Ну конечно, зная Хлою, можно было догадаться сразу. Она не оставляла попыток меня с кем-нибудь свести после того, как мои первые и последние отношения на первом курсе разбились о предательство.

Я молча пролезла в салон, прижавшись к двери. Этот тип, Ноа, наверняка уже решил, что я нарядилась в это нелепое блестящее платье специально ради него. И его взгляд... Он был тяжелым, изучающим. Он не просто смотрел — он сканировал меня, как будто искал уязвимые места. И этот взгляд физически ощущался на коже, вызывая мурашки и желание немедленно сбежать.

_ _ _

В клубе Хлоя и Кайл, как по сговору, растворились в танцующей массе, оставив меня один на один с Ноа.

— Может, подойдем к бару? Закажем по коктейлю, — крикнул Ноа прямо в ухо, его губы чуть не коснулись мочки.

Трезвой я этот вечер не переживу. Это был уже не выбор, а медицинский факт. Тем более, что день еще с утра пошел коту под хвост. Кивнув, я пробилась к стойке и, отбросив все мысли о «чем-то легком», заказала двойной виски с колой.

Мы стояли у высокого столика, и Ноа начал допрос. Откуда я родом, что изучаю, какая музыка нравится. Он пытался флиртовать, вставляя заученные, неуклюжие комплименты. Его пальцы, то и дело «случайно» касались моего локтя, скользили по предплечью. Я была вежлива. Отвечала односложно, с безразличной улыбкой, отпивая свой крепкий напиток и глядя куда-то поверх его головы. Я всем своим видом старалась показать — твоя компания мне не в радость, этот вечер — ошибка, и единственное, что меня здесь держит, это чувство долга перед подругой и алкоголь, который медленно, но верно заливает огонь моего раздражения.

Ноа снова направился к бару. Пока его не было, я просканировала танцпол. В мелькающих телах я сразу вычислила Хлою и Кайла. Держись, подруга, пронеслось у меня в голове с ледяной яростью. Приду домой — устрою тебе такой скандал, что ты собственное имя забудешь.

Ноа вернулся, протягивая новый стакан. Я уже чувствовала, как пол уходит из-под ног после предыдущих двух, но с отчаянием осушила половину нового, надеясь, что алкоголь затопит последние островки самоконтроля. Алкоголь подействовал — но не так, как я ожидала. Вместо того чтобы притупить раздражение, он обострил его до ненависти. Мой «спутник», почувствовав мою слабость, сбросил маску. Его «безобидные» прикосновения превратились в цепкую хватку за талию, а «комплименты» переродились в откровенные, грязные намёки, которые он шептал прямо в ухо, прижимаясь всем телом.

Меня начало конкретно тошнить. И не только от его слов.
— Мне нужно в туалет, — я вырвалась из его цепких рук, как загнанное животное, и, почти не помня дороги, поплелась в сторону уборной. Не для того, чтобы справить нужду, а чтобы укрыться. Услышать хоть на минуту только собственное дыхание, а не его противный шепот.

Но в туалете меня настиг кошмар. Это не было похоже на опьянение. Обычно мир просто плывет, накатывает теплая волна расслабления. Сейчас же все было иначе, чужеродно и враждебно. Стены не плыли — они дыбились и заваливались внутрь. Свет от стробоскопов, пробивавшийся из-под двери, не мигал, а взрывался за моими веками, каждый раз отдаваясь острой болью в висках. Пол уходил из-под ног не плавно, а проваливался, как в лифте, заставляя сердце останавливаться. Я едва успела добежать до кабинки, судорожно щелкнув замком, прежде чем тело согнулось пополам и меня насильственно, мучительно вырвало в унитаз. Пустота. От этого стало легче, но мир не вернулся в норму. Голова продолжала крутиться с нечеловеческой, механической скоростью, как будто кто-то раскрутил маховик внутри моего черепа.

Я выползла из кабинки, оперлась о раковину и включила холодную воду. Полостнула рот и брызнула немного на лицо тоже. В зеркале на меня смотрело чужое, бледное, испуганное лицо. Зрачки были огромными, почти невидящими.
Что со мной? — пронеслось в голове, и это был уже не вопрос, а стон. Это явно были не только виски.

Дальше так нельзя. Ни секунды. Нужно домой. Сейчас же.
Я вывалилась из туалета, пошатываясь, и прислонилась к стене, пытаясь вызвать такси. Но пальцы одеревенели, не слушались. Экран телефона плыл и двоился, превращаясь в бессмысленную мозаику из пикселей. Я не могла попасть по иконке, не могла вспомнить код. Паника, острая и липкая, поднялась по горлу.

И тут, как тень из самой гущи ночного кошмара, возник Ноа.
— Мари? Ты в порядке? — его голос был густым, притворно-сочувственным сиропом.

— Я... Мне плохо. Ужасно плохо, — выдавила я, и слова заплетались, становясь чужими. — Домой. Мне нужно домой.

— Конечно, без проблем. Я вызову такси, — он тут же достал телефон, его пальцы быстро и уверенно скользнули по экрану. Слишком уверенно для пьяного человека в шумном клубе.

Мы вышли на улицу. Прохладный воздух обжег легкие, но не протрезвил. Наоборот, он будто сбил последние предохранители. Голова закружилась с такой силой, что земля ушла из-под ног. Ноа тут же подхватил меня, но его «помощь» была удушающим захватом. Его руки, сильные и бесцеремонные, скользили по моей спине, впивались в бедра, прижимали меня к себе так, что я чувствовала каждую складку его одежды. Я попыталась оттолкнуть его, слабо, как во сне, но мои руки безжизненно повисли плетьми. Мое тело предало меня. Оно стало ватным, чужим, парализованным грузом.

— Надо... Хлою... — прошептала я, чувствуя, как черная вата затягивает сознание. — Предупредить...

— Не волнуйся, они в курсе, — его голос прозвучал прямо у самого уха, низкий и удовлетворенный. В нем не было ни капли беспокойства. Только плоское, ледяное торжество. — Кайл все знает. Я им сказал, что мы уезжаем. Все в порядке.

К тротуару, нарушая звенящую тишину переулка, бесшумно подкатила машина. Не желтое такси, не сервисный автомобиль, а просто черный, безликий седан с тонированными стеклами. Окно со стороны водителя опустилось, и в нем показалось лицо — молодое, но с преждевременно жесткими чертами. Между ним и Ноа проскочил быстрый, понимающий взгляд, короткая ухмылка, от которой у меня сжалось сердце.

— Куда? — бросил водитель, его голос был глухим и равнодушным.

Ноа тут же выпалил незнакомый адрес. Это была не наша с Хлоей улица, не наш дом. Я вообще никогда не слышала это название.
— Нет, — мой собственный голос прозвучал хрипло и слабо. Я отшатнулась, натыкаясь спиной на холодную стену. — Это не мой адрес. И это не такси. Я не сяду в эту машину.

Я снова попыталась достать телефон, пальцы скользили по запотевшему стеклу, не находя опоры. Ноа резко двинулся ко мне, его лицо исказила маска раздражения, срывающая последние покровы притворства.
— Хватит истерить! — он схватил меня за запястье, выкручивая его, пытаясь вырвать телефон. Боль, острая и яркая, пронзила руку.

— Отпусти! — закричала я, и на этот раз в моем голосе зазвенела настоящая, животная паника. Я упиралась, цеплялась каблуком за асфальт, но он был сильнее, его руки, обхватив меня, с силой потащили к открытой двери машины. — Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Крики тонули в грохоте басов из-за стен клуба. Улица была мертва. Охранников — как не бывало. Отчаяние, густое и черное, подступило к горлу, и именно в этот миг из густой тени, отбрасываемой углом здания, отделилась высокая фигура.

Он шел не бегом, а быстрыми, длинными шагами хищника, полными такой не скрываемой, сконцентрированной ярости, что воздух вокруг, казалось, трещал от напряжения. И прежде чем Ноа успел среагировать, железная рука вцепилась в его предплечье, срывая его хватку с моего плеча с такой силой, что тот аж взвыл.

— В чем дело? — его голос, знакомый, хриплый и грубый, прозвучал тихо, но в этой тишине была сталь лезвия. — Зачем силой заталкиваешь девушку в машину? Кто она тебе?

Я, тяжело дыша, прислонилась к стене, чувствуя, как дрожь пробивает все тело. Ноа, потирая запястье, попытался выпрямиться, натянув на лицо маску уверенности.
— Какое твое дело, парень? Она моя девушка, просто перебрала. Отвожу домой. Иди своей дорогой, не лезь не в свое дело.

Спаситель — если это было спасение — медленно перевел взгляд на меня. И я узнала его. Тот самый парень с парковки. Его глаза, темные и бездонные, в которых читалось лишь холодное, аналитическое любопытство, встретились с моими. Ни капли сочувствия. Только вопрос.

— Он лжет! — выдохнула я, и голос мой сорвался на шепот, полный слез. — Я ему никто! Он что-то подсыпал мне... Я еле стою... Он пытается меня увезти!

Ноа снова рванулся ко мне, вцепился в плечи, принялся трясти, его лицо, искаженное злобой, приблизилось вплотную.
— Заткнись! Успокойся, ты позоришь нас обоих! Ты ничего не понимаешь!

В этот момент парень сделал шаг вперед. Его тень накрыла нас обоих.
— Отпусти ее. Сейчас же.

— А пошел ты к черту! — взревел Ноа, его терпение лопнуло. Он отпустил меня и развернулся, сжимая кулаки. — Кто ты такой, чтобы мне указы....

Удар был молниеносным. Не размашистым, не театральным, а коротким, точным и сокрушительным — как удар молотка. Прямо в переносицу. Раздался отвратительный, влажный хруст. Ноа с глухим стоном рухнул на асфальт, захлебываясь кровью, хлынувшей из носа.

Дверь черного седана распахнулась, и его друг выскочил с дурацким боевым кличем, пытаясь ударить спасителя сзади. Но тот, казалось, видел все на триста шестьдесят градусов. Легкое движение корпусом — уклон, разворот, и два быстрых, жестких апперкота в солнечное сплетение и челюсть. Второй парень рухнул, как подкошенный, зажимая живот.

— Скатывайтесь. Пока я не решил оставить вас здесь в качестве мусора, — прорычал он. Его голос был низким и абсолютно спокойным, но от этого было еще страшнее.

Ноа, с безумием в глазах, с диким воплем попытался подняться. Ответом стал еще один удар в диафрагму. Он согнулся пополам, силясь вдохнуть, лицо его посинело. Его друг, откашлявшись, подполз, что-то хрипло прошептал и, бросив на нас взгляд, полный первобытной ненависти, втолкнул Ноа в машину. Дверь захлопнулась, и черный седан рванул с места, растворившись в ночи.

И снова наступила тишина, теперь оглушительная. Я стояла, прислонившись к холодному кирпичу, вся дрожа, как в лихорадке. Адреналин на мгновение прочистил сознание, отогнав туман в голове, но теперь его место занял шок, осознание и новый, леденящий страх.

Я осталась одна. С ним. С этим мрачным, опасным человеком, который только что демонстрировал не вспышку ярости, а холодное, профессиональное применение силы. Его поведение и днем не предвещало ничего хорошего. Я смотрела на него широко раскрытыми, полными слез глазами, не в силах вымолвить ни слова. Что теперь? — стучало в висках. Была ли это просто смена одного насильника на другого, куда более квалифицированного?