Глава 1
Вдох... Выдох...
По поцарапанной доске со скрипом проходится кусок мела.
Конечно, современные материалы для обучающихся предполагают под собой проекторы на весь экран, электронные ручки, компьютеры в каждом кабинете, но куда уж там, в «КСиТУ имени Арвинц» свято верят в то, что новшество равно излишней блажи.
Еще и фамилия эта... Арвинц... Нельзя было сделать мэром города человека с менее пафосной фамилией?
— Добрый день, уважаемые ученики. Меня зовут мисс Ривьера Миглас. С этого дня и последующие три года я буду вести у вас лекционный и практический курс «Военная психология и безопасность нравственных ценностей».
На доске позади меня красуются мои имя и фамилия. Написано вполне разборчиво, даже с учетом того, что мел в руки я последний раз брала в начальной школе, но аккуратность почерка нисколько меня не удивляет — в детстве мама часто не жалела времени, заставляя меня переписывать одну и ту же строчку сотни раз, пока каждая буковка не будет ясна как белый день.
Не испытываю благодарности, но и пользы метода в нынешней ситуации не отрицаю.
В кабинете тихо. Обвожу взглядом класс и отмечаю про себя, что многие ребята выглядят гораздо старше, чем я предполагала. Нет, когда я говорю «старше», я имею в виду действительно старше. Становится не по себе.
— Спасибо за соблюдение кладбищенской тишины. Прежде чем мы начнём курс лекций, я попрошу вас запомнить несколько основных правил наших занятий: первое, я терпеть не могу опоздания. Всякий, кто зайдёт в этот кабинет после начала занятия, будет проходить проверку характера на стойкость. Если вы думаете, что у меня плохо развито критическое мышление, — вы ошибаетесь, я беспощадна и изобретательна.
Слышу робкий шёпот. Очень надеюсь, что напугала их, я все лето тренировала перед зеркалом грозный голос. Конечно, по натуре я и мухи не обижу, но считаю, что остальным этого знать не обязательно.
Боятся — значит, будут уважать, ну или хотя бы мешать не станут.
— Второе, — произношу тем же тоном, но чуть тише, — мне абсолютно всё равно, чем вы занимаетесь во время лекций. Я не требую от вас внимательных взглядов и умных лиц, вы спокойно можете заниматься своими делами. Глобально, мне даже всё равно, сидите вы на стульях или на головах друг у друга. Всё чего требую — тишины. В остальном — можете хоть боксом заниматься, я ничего против не имею.
Клянусь, когда я провела взглядом по лицам своих учеников, я увидела смесь удивления, радости и страха. Подавила улыбку.
— И финальное. Ривьера я для вас только тогда, когда друзьям жалуетесь. Внутри этого кабинета я мисс Миглас. Услышу в свой адрес неуважение такого формата — проверну наказание из первого пункта правил. Всем всё ясно?
Тишина. Я не понимаю, то ли я что-то не так сказала, то ли их за прошлый год не научили манерам по военной выправке.
Впрочем, слышала, их прошлый педагог был тем ещё кошмаром. Профессор Финч, кажется. Урод умудрился довести ученицу до истерики, а потом потребовал извинений за её слезы у всего потока. Неудивительно, что класс реагирует на меня так же. Может, им конфет раздать после лекции?..
— Прошу прощения, мисс Миглас. Прескотт Свон, второй год обучения, разрешите спросить?
Из-за парты поднялся довольно высокий юноша. Не могу определить точно, но на вид ему около двадцати — двадцати одного. Я готова поставить все свои деньги на то, что он староста.
— Слушаю вас, мистер Свон.
Парень выглядит напряжённым. Страшно? Или он просто не привык так стелиться перед женщинами?
— Вы не могли бы рассказать условия для зачёта по вашему предмету? Как я понял, вы не заинтересованы в том, чтобы ученики усваивали ваш материал с должным трепетом, хотя вести лекции и практику в течение трёх лет у нас будете именно вы.
Вот гад. Я и не заинтересована? Ты у меня конспектами под конец года плеваться будешь!
— Всё просто. Зачёт будет состоять из одного вопрос по теме лекций. Автоматов нет. Вопросы для зачёта я раздам каждому из вас в печатном виде ближе к дате экзамена. Шпаргалки разрешаю, но только в том случае, если вы сумеете хорошо их спрятать.
Мимика класса меняется. Возможно, мне кажется, но после разрешения на использование шпаргалок у одной студентки вырвался удивлённый вздох. Обожаю.
— Не замечу — поставлю высший балл. Тем особенным, кто сможет качественно обмануть меня, дам рекомендательное письмо на зачисление практикантами на границе. Своими знаниями добиться такого результата тоже можно, не волнуйтесь.
Забавно наблюдать за ситуацией, когда она в твоих руках. Прескотт благодарит меня и садится на место. Надо бы отметить, парень не только староста, но и лидер коллектива — третий ряд, позади половины учащихся. Следит за каждым, не дай бог, что не так сделают. Наверняка в школе дразнили. Сдавать будет сам, уверена. Дам поблажку.
Следующие десять минут проходят куда спокойнее. Я разрешаю себе улыбаться, знакомлюсь с учениками. Из всех, кроме Прескотта, пожалуй, могу выделить ещё троих человек: Аллиста Крип, Клаунд Вистирс и Натани Стак. Не выскочки, но есть в них что-то общее, скажем, ребяческий интерес к процессу. Не удивлюсь, если их четвёрка окажется лучшими друзьями.
Стук в дверь прерывает процесс знакомства. В кабинет заходит парень. Тёмные мокрые волосы мягко ниспадают на лоб, а в глазах цвета необъятного леса читается беспокойство.
Первый опоздавший, я так полагаю.
— Прошу прощения за опоздание. Грейн Краун, второй год обучения. Разрешите войти?
Обычно я обращаю внимание на учеников только в целях анализа. Их ответы, позы, слова и действия помогают мне понять, с кем я имею дело. Думаю, это профдеформация.
До этого училища я преподавала в военном колледже в Брисмунде. Требовалось обучать молодых парней и девушек основам кинесики — науки о мимике и движениях. Очень полезно при захвате заложников, между прочим. Но этот парень...
Чёрт. Он очень хорош собой. Высокий, широкие плечи, сквозь футболку виднеются мышцы, милое личико с большим, но аккуратным носом, чуть покусанные губы и эти мокрые от моросящего дождя волосы...
Наверняка от девчонок отбоя нет.
— Добрый день, мистер Грейн Краун. Меня зовут мисс Миглас. Одно из правил моих занятий — никаких опозданий. Его нарушение я рассматриваю как неуважение к своей личности и работе. Что заставило вас задержаться на добрых семнадцать минут?
Постукиваю кончиком карандаша по губам и ищу в листе обучающихся новое лицо. Парень переминается с ноги на ногу, видно, не ожидал увидеть молодую женщину вместо привычного старого брюзги.
— Автобус от моего дома каждое утро подъезжает ровно к восьми сорока четырём, но сегодня он не приехал.
— И что вы сделали?
Странный вопрос. Что ещё мог сделать студент, явившийся на лекцию с опозданием. Пешком пойти. И зачем я спросила?..
— Пошёл пешком. Как я узнал позже, водителя неожиданно хватил инсульт, ему не успели найти замену.
Я слышала эту новость. Автобус номер девятьсот четыре каждое утро проезжает и мимо моего дома, однако сегодня я его не видела. В военных городках вроде этого такое недопустимо.
Связалась со станцией, бедный мистер Джант в последнее время неважно себя чувствовал, а сегодня и вовсе слег с инсультом. Мы не были старыми друзьями, но я послала в больницу коробку конфет и открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления. Надеюсь, старику станет лучше.
— Хорошо, мистер Краун. Я благодарю вас за честность, однако это не освобождает вас от последствий. Сейчас я попрошу вас положить ваши вещи и подойти ко мне.
Аллиста одёргивает Натани. Беспокоятся за друга, уверена.
Конечно, я планировала наказать паренька по всей строгости. Важно сразу показать учащимся, что я не бросаю слов на ветер. Но наказывать первопроходца по всей программе кажется не лучшим вариантом.
Как бы там ни было, я не хочу становиться тираном в глазах новых учеников, пусть и требую уважения к себе.
Грейн вешает мокрую куртку на спинку стула рядом с Прескоттом и жмёт ему руку. Дамы и господа, бинго. Пятёрка друзей в сборе. Успела бы предположить их связь вслух — поставила бы себе десять за проницательность.
Парень подходит к моему столу. Невольно замечаю, как на его руках отчётливо видны вены. Да, фетиш каждой встречной, но мне всего двадцать шесть, я тоже нахожусь в ранге «каждая встречная».
Я не сплю с учениками. Не целуюсь, не обнимаюсь и не выражаю привязанность. Никогда. Это норма, понимаете? Когда ваш педагог не выбирает себе любимчика, не трогает вас за руку и не ждёт после занятий.
Вот и я так не делаю. У меня парень есть. Был. Не важно.
— Грейн Краун, к выполнению наказания готов.
Смешно, господи. Такой обеспокоенный стоит перед друзьями, не знает, что будет дальше, пальцами по ноге постукивает.
Соберись, ты преподаватель!
Пока я роюсь в сумке, улыбка так и норовит залезть на уши. Позволяю себе лёгкую ухмылку.
— Держи.
В руке показывается банковская карточка с наклейкой из «Сумерек».
Я не фанатка, но назвала свой банковский счёт «И давно тебе» и, открывая приложение банка, про себя каждый раз проговариваю: «И давно тебе сто пятьдесят восемь?» или «И давно тебе тысяча шестьсот тридцать четыре?». Мне смешно, не осуждайте.
— Что это? — парень явно растерян.
— Это моя банковская карточка. Спустись на первый этаж и возьми мне кофе. Раф, мята и карамель, тёплый. Если там будут взбитые сливки — с ними, если их нет — не страшно.
Через секунду вижу, как одна из девушек на втором ряду давится улыбкой. Понятное дело, ожидали казнь, а получили кофе с двумя сиропами.
Остальные тоже улыбаются. Пара парней, включая Клаунда, даже прыснули, мол, и это наказание? Аккуратнее, мальчики, просто не раскрываю все карты сразу.
Грейн молча берёт карту. На лице смешиваются шок с облегчением. Уж не знаю, что ожидалось вместо наказаний Профессора Финча, но такой вариант его явно радует.
— Я надеюсь, не нужно ещё раз повторять, какой кофе мне нужен? У тебя десять минут на всё, время пошло.
Повторять и правда не потребовалось. Парня сдуло словно ветром.
Остаток пары прошёл более чем удачно. Сняв маску строгости, я позволила ученикам задавать мне любые вопросы и получать на них честные ответы. Так выяснилось, сколько мне лет, когда я начала преподавать, почему выбрала это училище и сложным ли было моё собеседование сюда.
Надо сказать, что на свой возраст я действительно не выгляжу. Девять дырок в ушах, какие двадцать шесть?
Если не учитывать обязательную военную форму внутри здания, я придерживаюсь готического стиля. Понятное дело, на такой работе не разгуляешься, но у меня и вне лекций жизнь есть.
Благо, тут хотя бы серьги разрешены. И кольца. В любом количестве.
Вообще, наверное, я не тот преподаватель, которого привыкли видеть люди. Да ещё и в военном училище. Но я искренне хотела здесь преподавать, правда! Мне даже пришлось переехать из родного Брисмунда сюда, в Тейтон. А это, между прочим, юг страны.
Ненавижу жару.
Единственное время года, когда я могу не щуриться от солнца, — зима. Но здесь она выглядит как один сплошной промозглый осенний день — льёт вечный дождь с перерывами на смену дня и ночи. Все равно рада. Даже этому. Жаль, мама с папой не видят. Нет-нет, они живы, просто мы давно не виделись. Мама решила, что в семнадцать ребёнок вполне готов жить один, папа не смог возразить. Так и уехала. А там закрутилось, Иверт поддержал. Точнее, поддерживал, пока мы не разошлись пару месяцев назад, но тут я бессильна.
Он до сих пор пишет мне, хочет всё вернуть. Конечно, девять лет не проходят бесследно, но я не прощу человека, который четыре из них изменял мне и скрывал это. Пошёл к чёрту, ненормальный.
Во время обеденного перерыва решаюсь ненадолго выйти на улицу покурить. Тонкие, с фильтром и мятной кнопкой.
Дождя почти нет. Приятно, что не придётся идти домой с зонтом в руках. Пахнет сыростью и чем-то минеральным, старой шпаклёвкой.
Забегаю за здание и встречаюсь взглядом с Натани. Неожиданно.
— Здравствуй ещё раз, Натани.
То ли на улице пасмурно и освещение поганое, то ли девушка побледнела.
— Мисс Миглас, простите! Умоляю, не рассказывайте директору, меня отчислят! Вы меня больше не увидите, клянусь!
Всё происходит так быстро, что я едва соображаю. Одно ясно точно: тут вредные привычки под запретом.
— Натани, остановись хоть на минутку! — мне приходится прикрикнуть на девушку, и это срабатывает, она замолкает. — Во-первых, ваша лекция у меня закончилась, мы не в училище, я просто Ривьера.
Думаю, её хватит инсульт. Как мистера Джанта. Разорюсь на сладостях.
— Во-вторых. Зажигалка есть?
Да, инсульт.
Она быстро-быстро кивает головой и трясущимися руками достаёт зажигалку, попутно рассыпаясь в извинениях и просьбах. С одной стороны, это даже мило. С другой — мы обе прячемся от руководства, сейчас мы напарники. Конечно, я не буду докладывать директору. Как говорится, если не схожий интерес, нас бы не было здесь.
Никотин приводит в чувства. Я успокаиваю Натани и угощаю её своими сигаретами, благо в пачке ещё есть.
В процессе разговора выяснилось, что курят тут почти все. Конечно, педагогический состав — сплошь военные, как тут не закурить.
Бедные студенты.
Мы наспех прощаемся, и я ещё раз убеждаю девушку, что сдавать её не собираюсь.
После пар отправляюсь в магазин за капсулами для кофемашины и иду домой. Попутно подсчитываю затраты на этот и следующий день. Конечно, я не поехала в другой город с голой задницей, но до первой зарплаты ещё месяц. Если вообще не вышвырнут раньше.
Попасть сюда крайне тяжело, особенно без связей. После «отрицательной точки» — в народе «нищей» — правление миром на себя взяли главы одной крупной гильдии Европы — семья Рацвальд. Отец и мать, Эрдес и Врэтта Рацвальд, подчиняют себе север и северо-запад, их дети — Триша, Рэдис, Таст и Неррон — делят между собой остальные части света. Их почти единогласно выбрали во время революции в качестве наследников престола. О тех, кто проголосовал против, больше не слышали.
Если ты не связан с этой семейкой — вряд ли тебе светит престижное будущее.
Конечно, за три года народ оправился не до конца. Многие потеряли работу, многим пришлось переезжать, но в целом — стало лучше.
Нет таких проблем с продовольствием, как раньше. Да и коррупции стало меньше. Вроде.
Юг почти полностью находится под командованием Триши Рацвальд. Будучи старшим ребёнком, она первой прочувствовала всю тяжесть семейного дела, однако от того загорелась ещё сильнее. В гильдии не страдали средневековыми обычаями, а потому женщин у власти уважали. Уже в пятнадцать Триша помогала родителям в делах. Сейчас ей тридцать один.
Понятное дело, она не сидит всё время за столом переговоров. У каждого города свой мэр, всё более-менее современно.
Забавно, что Лавения оказалась почти посередине. Страна управляется всеми наследниками и прародителями, за исключением младшего сына Рэдиса. Но мальчику всего тринадцать, он пока в целом ничем не управляет. Может, в будущем и отхватит кусочек.
Если, как я, переезжать с одного конца Лавении на другой, можно ощутить разность подходов к правлению у родителей и детей. Однако что те, что другие не любят излишеств. Именно поэтому все учреждения, основанные до прихода новой власти, не меняют традиций обучения. Доска, мел и тетрадка. Точка.
Хотя новшества всё же имеются. Оружие — современнее некуда.
Если бы я хоть через двадцать рукопожатий была связана с любым из Рацвальдов, — дорога в педагогику открывалась бы без пропускного пункта.
Но увы.
Поэтому пришлось нехило потеть сначала в школе, потом в колледже, потом преподавать в Брисмунде и вот наконец я тут. Мечта сбылась. Удержишься на посту хотя бы три года — и тогда пенсия обеспечит до конца жизни. Может, и мама с папой оценят, мол, какая дочка молодец, не опозорила...
Важно помнить, КСиТУ — самый престижный университет страны, конкуренция бешеная.
Я справлюсь. Лучшая в школе и на потоке. Проблем не возникнет.
Мимо меня проезжает автомобиль, окатывая водой кроссовки с белыми вставками. Ненавижу лужи.
Но, похоже, первый день прошёл успешно. По крайней мере, помимо опоздания Грейна на лекцию и незапланированной стирки никаких форс-мажоров не происходило. Пока что.