Глава 8
Ривьера
Мы идем молча. Огибаем дома, проходя переулки и скопления людей. Проходим недалеко от кафе, где в окнах виднеются счастливые посетители, а на пол-улицы пахнет свежеприготовленными блюдами. Идти по прямой минут семь, но, во избежание встречи с надоедливыми зеваками, Грейн ведет меня более извилистым маршрутом.
Когда нам страшно, организм может выдать всего две реакции. Это называется «правило «Бей или Беги»». Правда, сейчас научное сообщество добавило еще два варианта: «Замри» и «Угоди». Тип реакции зависит от прошлого опыта жертвы, силы угрозы, внутреннего состояния и еще нескольких факторов, не суть. Это по сути врожденное.
Моё тело включает абсолютное спокойствие. Что-то из разряда «Замри», только чуть сложнее. Нервная система не справляется со стрессом, а потому просто отключает ощущение страха до момента, пока я не окажусь в безопасности. Казалось бы, а что делать, если на меня с ножом нападут?
Абстрагируюсь и попробую договориться. Потому что страшно будет настолько, что уже не страшно.
Это именно то, что сделало моё тело. Абстрагировалось. И вот, в ситуации, когда я иду с окровавленным мужчиной до его дома, буквально пытаясь поддержать его тело, хотя это и не требуется, я не испытываю абсолютно никакого страха, только неприятную крупную дрожь по всему телу... Но можно потерпеть, главное — дойти.
Дверь квартиры открывается почти бесшумно, мы заходим внутрь. Я тут впервые, я даже не знаю, где можно руки помыть, но мне чертовски важно знать, что Грейн в порядке. Я подумаю потом, что там с моими эмоциями, рефлексией, со всем, что случилось, — я успею, главное, чтобы он был в порядке.
Его не задело? Иверт его не тронул?
Как только железная хрень за нами захлопывается, я узнаю, где кухня, и усаживаю парня на стул. Пока это единственное место, которое точно ни с чем не спутать. Квартира сама по себе небольшая, прикинуть планировку можно, но сил на это у меня, видимо, нет, поэтому каждое моё движение получается рваным, — мечусь от крана до его рубашки, пытаясь взяться за все сразу.
Судя по уставшему лицу Грейна, он явно не в восторге от того, что я вытворяю внутри его пространства. Но я ума не приложу, чем помочь, что сделать!
— Рив, ради бога, успокойся. Я в норме.
— Что значит «в норме»? — Меня отшатывает от кухонного стола так, будто по мне прошлись электрошокером. — В какой норме, скажи мне? Ты только что дрался с Ивертом, ты весь в крови, нет нормы, это не норма! — Голос постепенно увеличивает свою громкость, и вот я уже, не стесняясь, чуть ли не кричу на парня. — Это моя вина! Ты не должен был всего этого делать, тебя посадят к чертям, а все из-за меня! Что ты наделал?!
Тело пробивает дрожью гораздо сильнее прежней. Руки леденеют, ноги подкашиваются, но нужно держаться, я не слабая, я справлюсь. Это моя вина, моя, моя, моя...
— Ривьера Миглас. Это не твоя вина, ясно? Я взрослый человек и сам принимаю решения и беру ответственность за свои поступки. Это я его избил, не ты. Это я начал это, не ты. И если уж говорить о том, кто виноват, — то точно не ты. Ты меня понимаешь?
Противостоять истерике не получается. Лицо искажает до боли противная улыбка, нервы буквально сдают. Собраться, нужно собраться.
— Мы поговорим об этом позже, хорошо? Сейчас нужно осмотреть тебя на предмет ран и ушибов, оказать первую медицинскую помощь и дальше решать проблемы по мере их наступления.
В легком бреду подхожу к Грейну и начинаю расстегивать его рубашку. Получается отвратительно, пальцы соскальзывают с пуговиц, но я стараюсь из всех сил, правда. Нужно помочь, мне просто нужно помочь.
Расправляюсь с первой и перехожу на следующую.
Стоп.
Грейн мягко кладет свою руку на моё запястье. Отрываю глаза и понимаю: что я творю?
Я расстегиваю пуговицы на его рубашке. Что, блять?
— О господи, Краун! — Молниеносно отрываю руки и отворачиваюсь от парня. — Прости, прости пожалуйста, я совсем не подумала, боже, как стыдно, извини меня. Я, я наверное выйду, я постою в коридоре, прости пожалуйста!
Порываюсь поскорее сбежать от позора, но Грейн цепко хватается за моё предплечье. Да что, что на этот раз? Что опять не так?!
— Рив...
— Да что?! Что снова не так, что я сделала?!
— Ты ничего не сделала. — Грейн обеспокоенно разглядывает моё лицо. Жгучие слезы стекают по щекам, макияж давно размазался, меня лихорадит. Неудивительно, что на меня так смотрят. — Я хотел сказать, что все в порядке, перестань убегать и прятаться, я прошу тебя. Что я могу сделать, чтобы тебе стало спокойнее?
Не знаю, Грейн. Правда, не знаю.
Руки парня крепко держат меня, но я и не сопротивляюсь. Да и куда бежать?
Закрываю глаза, чтобы не создавать неловкости между нами. Понимаю, что это не поможет, но хочу верить, что Грейну так легче.
— Открой глаза. Рив, пожалуйста, посмотри на меня.
Не могу. Не хочу. Страшно.
Неожиданно чувствую, как парень встаёт со стула. Как? Нужно же сначала проверить, все ли нормально!
Только открываю рот, чтобы сказать все это вслух, как чувствую... Объятие...
Грейн прижимает меня к себе, кладет мою голову себе на плечо. Он тоже дрожит, просто такой мелкой дрожью, словно на улице изморось, а он продрог. Но нет, уверяю, Краун по ощущениям — кипяток, настолько, что меня даже обжигает.
Он не просит объятий в ответ, ничего не говорит. Просто... просто обнимает. Тепло...
И меня отключает.
Соленая вода, перемешиваясь с тушью, размазывается по рубашке, я бью парня кулаками по спине, кричу о том, что ему не нужно было всего этого делать. Выплескиваю все, что накопилось за этот день, каждую грёбаную эмоцию. Меня раздирает, разрывает изнутри. Он избил Иверта до полусмерти, он мог пораниться сам, он мог пострадать. Что, что, черт возьми, руководило этим придурком, когда он полез на здорового парня, зачем он решил меня защитить?
— Нельзя... Не... Нельзя было этого делать! Он... Он мог... Он мог убить тебя!
Мне больно, мне просто больно. Сердце не выдерживает, воет изнутри, просит закончить этот беспорядок. Я не хочу причинять людям вред, я не хочу...
Несмотря на всю эту тираду, Грейн не отпускает, держит, прижимая к горячему телу, и мне приходится сдаться. Я просто висну в его руках, обнимаю и прижимаюсь в ответ, захлёбываясь в собственных стонах. Не так, все должно было быть не так, ну почему, почему он рядом, почему не бежит и не останавливает...
Спустя несколько безумно долгих минут, когда дыхание перестает быть настолько рваным, а тело обретает способность чувствовать, я впервые ощущаю себя в безопасности. Грейн ничего не говорит, просто гладит по голове, просто слушает все, что я пыталась выразить с момента нашего ухода из дома Иверта. Он находится рядом, не осуждает и не ругается, терпит все, что я делаю. И мне становится спокойно. Даже пульс понемногу замедляется, давая возможность сделать хотя бы немного глубоких вдохов.
Парень отодвигается первым.
— Ривьера, Рив, пожалуйста, прости меня.
— Что?.. За что?..
— Я не должен был подвергать тебя такой опасности, я не хотел причинять тебе боль или пугать тебя своим поведением. Я хотел защитить. И я не хочу, чтобы ты думала, что я монстр, я не хочу, чтобы ты судила обо мне по тайнам и страхам, но не могу просить об этом.
Не знаю, что сказать. Конечно, молчать не вариант, но сейчас я просто не знаю, что сказать. Совсем.
— Я просто хочу сказать... — Грейн заминается, отводя взгляд. — Если ты способна простить меня за сегодняшнее поведение, — я буду ждать. Сколько угодно. Я все понимаю, конечно, и я не буду нагнетать или давить. Но подумай об этом, если, конечно, захочешь...
Что он несет? Это он должен прощать меня, не наоборот, я виновата, а не он. Если бы не мой звонок, если бы я была чуть сильнее, мы не стояли бы здесь. Все неудобства — это лишь моя вина.
Я проговариваю все это вслух, пытаясь объяснить парню, что его поведение не делает его маньяком, его действия абсолютно верны и я благодарна ему за них. Что все в порядке...
Доказываю ему то, что он доказывал мне...
Идиоты...
— Рив, мне не важно, кто из нас виноват. Виноват Иверт, и он поплатился за это. Я просто хочу переодеться, умыться и немного поспать. Согласна?
Да, господи, на все сто.
Я все же отворачиваюсь от парня. Ученик. Учитель. Блять.
Одна проблема — зеркало в коридоре задевает силуэт парня. Сука, меня можно осуждать сколько угодно, но если вы приведёте сюда хоть одну женщину, которая преисполнена настолько, чтобы не посмотреть, — я застрелюсь. А смотреть там есть на что.
Краун расстегивает рубашку, обнажая точеную фигуру. Засуньте мои слова про стыд и смущение мне обратно в горло, я откровенно пялюсь на обрывки его тела в отражении. Блять, по нему писали учебники анатомии, я могу разглядеть каждую мышцу, не прикладывая никаких усилий. И при всем при этом он не огромный синтоловый качок, питающийся белком на завтрак, обед и ужин, — нет, абсолютно нет. Просто, видимо, когда на небе раздавали красивые тела, — он стоял на раздаче.
Вид на прекрасное пропадает, и я слышу шум воды...
— Грейн?
— Я решил сразу застирать рубашку в холодной воде. Ты сможешь сделать одолжение?
— Да, конечно, что требуется?
— Спальня, шкаф, вторая и четвертая полки сверху. Любые футболка и шорты, я пока в душ схожу, смою с себя всё.
Медлить не стоит, все же это не моя квартира, не стоит пользоваться гостеприимством. Спальня нашлась сразу, следующая дверь от кухни. Пока рылась в шкафу, невольно услышала шум в ванной. Надеюсь, Грейн не будет против, если я оставлю вещи здесь, а сама уйду обратно на кухню. Думаю, парень додумается дойти до спальни в полотенце.
Только сейчас, впервые за вечер, у меня появляется возможность побыть одной со своими мыслями наедине. И только сейчас я замечаю, как тупо ноет левое плечо.
— Ну ты издеваешься? Ну нет...
На руке внушительный порез, даже платье порвано. Никто не заметил, но когда Иверт полетел вниз после первого удара, он инстинктивно начал хватать меня рукой, утаскивая к себе. Конечно, было не до этого, но то ли часами, то ли ногтями он меня все же зацепил. Да еще как, вся рана в застывшей крови.
Надеюсь, шрама не останется. Девяти лет совместной жизни в качестве памяти достаточно, этого только не хватало. Нужно промыть и обработать, не дай бог занести инфекцию.
Понятное дело, раньше половина проблем решалась подорожником и молитвами. Но я не знаю, с кем эта скотина трахалась после нашего разрыва, не хочу подцепить заражение крови или что там происходит...
Но не в платье. Нет, я просто не залезу так, как мне требуется, а если ткань так и продолжит забиваться в порез, — рискую воспалить и без того неприятную ссадину. Хотя, может, уже начался процесс, хрен его разберешь, в вещи, которая буквально облегает моё тело, ничего не понятно. Может?..
Ну нет. Я не буду красть у Грейна футболку и точка. Это вообще верх происходящего.
Но если он не заметит?.. Переоденусь буквально на пару минут, обработаю рану, замотаю бинтиком и готово. И быстро влезу в платье, мол, а так и было, ты просто не видел, да?
Ну а что мне еще остается?! И так все идет наперекосяк, можно хоть немного о себе позаботиться?..
Отыскиваю самый длинный и невзрачный вариант. Серая, простая футболка — то, что нужно. Мне она чуть ли не по колено, а я девочка высокая... Хотя Грейн вроде тоже совсем не маленький, что-то около ста девяноста, может, чуть выше. Если я сто семьдесят два, а он примерно на голову меня обгоняет... Хватит. Сто девяносто — сто девяносто пять. Нечего думать.
Быстро переодеваюсь, оставляя на себе только трусы и футболку.
Почему без лифчика? Не поймите неправильно, но не смотрелось это платье с лямками, хоть убей. А со съемными я не покупала, никогда не думала, что понадобится...
Плевать. Просто плевать, искренне. Хуже быть уже не может, чувствую себя героем сраной комедии, что-то вроде «Полтора шпиона», причем я не Скала Дуэйн Джонсон, а низкий Кевин Харт.
Ладно, забыли. Обработать руку, замотать и переодеться обратно.
На носочках прохожу мимо душевой. Вода еще льется, но в любой момент Грейн может закончить отмывание себя от крови, нужно быть быстрее. И не испачкать его футболку.
— Тихо, да, вот так. Какая вы молодец, мисс Миглас, отлично, еще немного...
Разговоры вслух помогают от одиночества, вы не знали? Теперь знаете. И то, что я сумасшедшая.
Черт, где у него аптечка?
— Рив?
Блять, ну ты же только что в душе был...