Глава 12
Грейн
Вы видели? Вы хоть понимаете, что она сделала там, возле дома Ирты?
Это был высший пилотаж, уровень мастерства — одиннадцать из десяти. Она её скопировала, даже голос поменяла в тон!
Рив так легко сделала это. На моей памяти никто так не делал, никогда, даже в фильмах про шпионов и секретные службы так не получается. А там есть дубли и ошибки, понятно?
И нахрен я вообще про новости ляпнул? Только разочаровал её. Ривьера с таким лицом на меня посмотрела, что даже повеситься захотелось. Ничтожество, просто поддакнуть не смог в нужный момент. Оно и понятно, почему я ей не нравлюсь, — дерусь, ругаюсь матом, унижаю и разговаривать не умею. Просто восторг, а не резюме.
Я восхищён ей до глубины души, этим мастерством, той лёгкостью, с которой она манипулировала Иртой. И может показаться, что так нельзя, что это неправильно. Но хер там, когда речь заходит о чужих жизнях, надо делать всё возможное.
Если честно — меня подстёгивает её нервозность. Она закусывает губы, смотрит в окно в поисках девушки, я чувствую, как её мозг проводит глубинный анализ каждого слова, и от этого по телу бегут мурашки. Дурацкий чай только разогревает тело, пришлось подождать, пока он полностью остынет, чтобы не подавать вида покрасневших щёк. Кто вообще придумал чай с корицей?
Мне нравится смотреть на Ривьеру. Конечно, приходится в очередной раз напоминать себе, что всё это просто лёгкий интерес и отсутствие секса в течение долгого времени, но как же сексуально она думает. Это тупо и сложно, но я не могу оторвать взгляд. Даже в её серых глазах темнеют крапинки, настолько она сосредоточена.
Нога дёргается, а руки потеют настолько, что приходится сцепить их в замок. Хочу на свежий воздух, но Рив просит подождать ещё. Я не курю, но с удовольствием закурил бы сейчас, настолько мне хочется немного расслабиться.
Вдруг мы оба слышим, как дверь в кафе открывается.
На пороге, заминаясь, появляется Ирта. Одета вполне буднично, только очень скромно — тёплое пальто, чёрный свитер по горло, джинсы. Такая, самая невзрачная мышка среди всех мышек на планете.
Девушка аккуратно улыбается бармену и, прослеживая его взгляд, направляется к нам.
— Простите, что заставила ждать...
— Ничего, не переживай. Мы с Грейном совсем никуда не торопимся.
Вы бы видели это... Рив выглядит так, будто мы всё это время мило беседовали о домашних хомячках — ни тени нервозности или страха. Её мгновенно переключило. Да как так-то, блять?!
Ирта присаживается к нам за стол и кладёт сумку себе на колени. Если бы мы рассуждали с точки зрения психологии — она явно пытается скрыться, как можно больше согнуться и спрятаться от нас и наших взглядов. Ей дискомфортно с нами или в обществе в целом? Скорее, второе.
— Дорогая, хочешь чай или кофе? Мы сегодня угощаем!
— Да, наверное, не откажусь от капучино... Только я сама оплачу! Спасибо большое за предложение...
У меня нет лишних денег, клянусь. Но я просто не позволю Рив или Ирте заплатить сегодня. Это будет верхом невежества с моей стороны. Как только официант подходит к нам и девушка произносит вслух свой заказ — отдаю парню свою карту для оплаты полного счёта. Я не обеднею от пары чашек кофе и чая.
Забавно, что реакции на это были неоднозначные. Ирта стала протестовать, но хватило её минуты на две, как только я произнёс абсолютно избитое «я здесь мужчина» — она успокоилась. Ривьера же просто рот приоткрыла и не произнесла ни слова. Интересно, о чём подумала?
Я не отношу себя к тем, кто не может оплатить счёт в заведении. Никто из нас не планировал сегодня деньги тратить, так почему бы не сделать простое доброе дело.
Когда чашка с горячим напитком предстала перед носом «мышки», Ривьера начала допрос с пристрастием. Правда, издалека и очень аккуратно, но всё же.
— Ирта, я понимаю, что быстро перехожу к делу, но, к сожалению, я совсем не знаю, как сделать иначе. Расскажешь нам всё?
— Что именно вы хотите знать?
— Мы хотим узнать, что именно произошло в тот день, когда профессор Финч накричал на тебя, и что Клаунд сделал с тобой после этого дня. Я не прошу у тебя подробностей. Как только тебе станет дискомфортно — ты сразу можешь сказать, и мы остановимся. — Рив медленно берёт Ирту за руку. — Я понимаю, что тебе сложно и страшно, понимаю, что непросто довериться людям, которых ты впервые видишь, но мы не хотим причинить тебе вред. Мы лишь хотим справедливо наказать урода, который заслуживает этого.
Девушка недоверчиво смотрит то на меня, то на Ривьеру. Её взгляд мечется от рук до чашки и стола, она теряется в собственных мыслях и сомнениях. Но ведь она пришла, верно? Значит, что-то подтолкнуло?
— Хорошо... — Ирта нервно выдыхает. — Я всё расскажу, только, пожалуйста, не перебивайте меня и не просите лишних подробностей — я не думаю, что готова рассказать обо всём, что произошло до конца...
Я понимаю, как ей тяжело. Помочь не могу, но эмоциональный фон читается без проблем, будто кто-то выводит на лице девушки субтитры с описанием происходящего в немом кино. Ничего, сейчас всё будет хорошо...
— Это стало происходить незадолго до того, как профессор Финч унизил меня перед всем училищем. Мы с Клаундом неплохо общались, он всегда помогал мне с математикой на парах, да и его девушка старалась быть ко мне доброй и искренне поддерживала. Аллиста была очень хорошей, Клаунда очень любила, всегда вместе ходили, я всё это видела и никогда ничего не говорила, я не мешала их отношениям, правда, я очень аккуратно с ними дружила...
Ирта немного запинается, и её руки начинают мелко дрожать. Рив покрепче обхватывает ладонь девушки и легко кивает головой, подбадривая.
— Да... Я к тому, что мы втроём хорошо общались, они даже в столовой иногда ко мне подсаживались... Вы, наверное, слышали о том, кто моя мама? У меня не получилось такой же стать, вот все и смеялись, мол, такая хорошая актриса и такая дурнушка-дочь, а они... они меня даже поддерживали вместе... Не важно, да, не важно... — Винс покачивается головой, будто пытаясь выкинуть дальнейшие мысли. — Клаунд, он... Он начал провожать меня до дома, говорил, что так лучше, что я красивая и меня могут обидеть, если я одна поеду. Конечно, я думала, что он прав, у нас тогда пары поздно заканчивались и было уже так темно на улице, что было не очень безопасно. Конечно, Тейтон — спокойный городок, но всё-таки...
Я и сам это помню. Мы с Прескоттом и Натани не особо общались с Иртой, да и все остальные студенты потока. Слухи ходили самые разные: то про скандал с её матерью, то про то, что дома её бьют, то про нелепые выдумки, что она приёмная. Просто она стала изгоем, вот и всё. У всех были такие люди в школе или университете, нельзя строить из себя святых и осуждать за это. Я тоже таким поведением не горжусь, ясно?
— Потом Клаунд пару раз оставался со мной после пар в свободных кабинетах, помогал разбираться в темах по математике и правоведению. Я не замечала ничего необычного в его желании остаться со мной наедине, я думала, он и правда помочь хочет. Но я ошиблась... Спустя пару недель такого поведения он стал... трогать меня. То по плечу погладит, то приобнимет, то за попу в шутку ущипнёт. Я боялась говорить ему, что мне неприятно, боялась, что он перестанет со мной дружить и я снова останусь одна...
Урод. Ну просто аморальный.
Он просто подобрал себе безвольную жертву и приручил, как питомца. Я не знаю, почему Ирта выросла именно такой, что с ней сделали родители или бывший парень, не понятно, хоть убей. Может, мама задавила авторитетом, может, папа мечтал вырастить такую же популярную личность, может, в прошлых отношениях над ней поиздевались, если они вообще были. А может и вовсе всю жизнь вместо друзей — сборище заложников газовой камеры, хер поймёшь.
Ясно только одно — он её долго мариновал. У всех на виду, но так, чтобы никто не видел. Мразь.
— Сейчас я понимаю, что не виновата в том, что происходило. Я прорабатывала это с психологом, хотя говорить о таких вещах ещё тяжело...
— Всё в порядке, Ирта. — Ривьера немного наклоняется вперёд и мило улыбается девушке. — Как только ты скажешь — мы остановимся, обещаю тебе. Ты можешь продолжать?
— Думаю, да... В общем, спустя ещё пару дней такого поведения Клаунд... Он... Он...
Из глаз девушки катится первая слезинка. Все присутствующие за столом понимают, что продолжать не стоит, но закончить мы не имеем права.
Да, это жестоко. Но она должна рассказать нам всё. Потому что только от этого зависит судьба Аллисты. И я не прекращу эту эмоциональную пытку, пока не пойму, что случилось в тот день.
— Я... Простите...
— Ирта. Всё хорошо. Ты молодец, ты со всем справишься. Пожалуйста, продолжай.
Ловлю недоумевающий взгляд Рив на себе. Да, я и сам знаю, что нужно было дать девушке передохнуть, но я не могу. Меня и злость кроет, и печаль, и страх. На саморегуляцию времени в графике увы не нашлось, уж извините.
Однако Ирта собирается. Не такая уж слабая мышка?
— Да... Спустя пару дней такого поведения Клаунд запер меня в кабинете... С ним наедине... Он сказал, что я должна сделать ужасные вещи, что он хочет смотреть, как я раздеваюсь и... самоудовлетворяю себя! А когда я отказалась, он... Он изнасиловал меня...
Всё.
Я не знаю.
Нет.
Что?
Как?
Я не понимаю...
Он действительно сделал это? Он способен на такое? А Ирта? Почему она не пошла в полицию? Почему это вообще произошло? Неужели Клаунд реально мог изнасиловать кого-то?
Я понял, к чему клонит Ирта, ещё на середине её речи, я не идиот. Но я до последнего верил, что мне кажется, что это выдумка, что я просто придурок-пессимист.
Но теперь она сказала это вслух. И это значит, что всё действительно именно так, как я и думал...
Ничего на свете не оправдает этот поступок. Даже если у Клаунда мать больна раком, даже если его отец сидит в тюрьме, даже если ему отрезали бы обе руки не сделай он этого — ничего не станет оправданием. И я лично приложу все усилия, чтобы он умирал мучительно и долго. Урод...
Пока в моей голове сплошным потоком льются мысли, некоторые думать не могут вообще. Ирта утопает в собственном горе вперемешку со слезами, пока Рив обнимает её и шепчет на ухо, что та молодец, что ей не нужно бояться и что всё уже закончилось. Каждый раз, сталкиваясь с мисс Миглас глазами, мы невольно замираем, прокручивая слова Ирты снова и снова, пытаясь разгадать загадку, найти ответы, пытаясь откопать что-то.
Вот только всё уже найдено и лежит у нас в руках. Просто верить в это никто не хочет.
Через пару минут девушка немного успокаивается, и я решаюсь задать ещё один вопрос. Мы уже выяснили, я сегодня плохой полицейский.
— Ирта, но что случилось с профессором Финчем? Почему он кричал на тебя?
У нас не так много времени, каждая минута на счету, а мы узнали ещё не всю информацию, которая нужна. И как бы по-ублюдски это ни звучало — ничего, Рив ещё успокоит, там уже травмировать некуда. Ирта искалечена до глубины души, она доверяла, а ей воспользовались и выбросили как ненужную вещь. И да, я тоже мразота, сижу тут, развалившись на стуле, и под ненавязчивый джаз расспрашиваю жертву насилия о подробностях. Не отрицаю. Но нам нужна эта информация. И, к большому сожалению, каким бы добрым и милым я ни был, сейчас наше «надо» важнее, чем остальное.
Винс трясёт, но говорить она способна. Вроде как.
— Я... Профессор Финч зашёл в кабинет в тот момент, когда это происходило. Я, я не знаю, может, Клаунд, может, он подстроил это... Но профессор видел меня и... и он решил, что это я соблазнила К...Клаунда... И потом, в тот же день он... Он накричал на меня, сказал, чтобы я, чтобы я уходила из училища, сказал, что, что всем всё расскажет...
Всё понятно.
Уроды.
Убью.
Сдерживаться больше не получается, простите. Резко встаю из-за стола и вылетаю на улицу.
Вы когда-нибудь видели разгорячённого коня на соревнованиях? Если температура на арене ниже пятнадцати–двадцати градусов — от лошади будет идти такой пар, что глаза застилать начнёт. Вот со мной сейчас то же самое. Я буквально дымлюсь, ещё немного — и кровь носом пойдёт от напряжения.
Я знаю, что Ривьера там справится и без меня. Это чёрство и жестоко с моей стороны, бросать девушек сейчас одних, но я правда не могу больше сдерживать агрессию. А пугать их парой разбитых стульев и столов я просто не хочу. Да и права не имею.
Желание сорваться и поехать к Клаунду домой растёт в геометрической прогрессии. Одна проблема — остаток здравого разума ещё работает. А это значит, что я не могу оставить Рив на другом конце города одну, значит, что нужно придумать совместный и безболезненный план, как прижать урода к стенке, значит, нужно быть спокойным и мыслить трезво. Надо, должен, требуется — блять, да не хочу я всего этого! Я хочу, чтобы Вистирс захлебнулся в своей крови, чтобы каждая женщина, пострадавшая от его рук, имела возможность лично причинить ему любую боль, чтобы кто угодно мог сделать это с ним.
И я общался с насильником. Я не увидел его, не прочитал. Я мог его остановить, я был рядом всё это время, и я, я, блять, тоже виноват.
Я полностью доверял Аллисте, думал, раз друзья — она скрывать ничего не станет. И мы с Прескоттом свято верили в то, что девчонки действительно липнут к Клаунду, а он, верный семьянин, никогда бы ни к кому не притронулся. Он всех обманул, со всеми сыграл в эту конченую игру. И сейчас сидит спокойно дома.
Аллиста наливает ему чай, потому что думает, что если не сделает этого, — любимый будет зол, отругает или ударит. Ирта боится лишний раз открыть дверь, потому что ждёт, что Клаунд придёт за добавкой.
Сука, сука, сука!
Вдох... Выдох...
Грейн Фостелл Краун, ты справишься, ты всё сделаешь, ты накажешь его, но позже. Сейчас ты должен быть мужчиной, ты должен защищать, а не рушить.
Конечно, я никому ничего не должен. Но я хочу. И не потому, что мама в детстве не разрешала плакать или подобное дерьмо, Боже, конечно нет. Всё мне разрешали.
Просто потому, что я хочу чувствовать себя сильным защитником, с которым не страшно. Может, если Ривьера увидит, что со мной можно быть как за каменной стеной, — она даст мне шанс?
Это слабая надежда, но она есть. А поэтому — собрался, я не в детском саду, чтобы совершать необдуманные и импульсивные поступки. Я взрослый, здравомыслящий человек. И я хочу быть рядом.
Делаю ещё пару глубоких вдохов и выдохов и вновь захожу в кафе.
Ловлю на себе взгляд карамельки. Она обеспокоена?... Даже немного привстала на секунду. Злится, что бросил в неподходящий момент? Да вроде нет, не злая, скорее напуганная или что-то в этом роде. Странно...
Ирта изредка всхлипывает, но уголки губ приподняты. Я бы со своей колокольни даже сказал, что она более-менее спокойна...
— Простите, что вышел в такой неподходящий момент. — Отодвигаю стул и присаживаюсь обратно. — Не знаю, что на меня нашло, впредь буду спокойнее.
— Ничего, Грейн, ты совсем не виноват. — Ирта действительно почти успокоилась. — Это тяжело для всех присутствующих. Но мисс Миглас пообещала, что вы никому из училища не расскажете, это правда?
Я смотрю на Рив, и в её глазах абсолютно чётко написано слово «да». Не знаю, что в её голове, но, видимо, в училище действительно никто не узнает. Кроме...
— Ирта, я обещаю тебе, что в училище никто ничего не узнает. Но боюсь, одному человеку сказать придётся...
— Кому?!
— Аллисте...
Взгляд Ирты устремляется вниз, а брови изгибаются в очень сосредоточенном виде. Девушка анализирует происходящее словно мышка в лабиринте, в её голове снова и снова появляются тупики и развилки, снова и снова. Но когда она поднимает глаза и смотрит на меня — я всё понимаю.
— Я не хочу, чтобы Аллисте было больно. Но она заслуживает знать правду о своём молодом человеке. Ей тоже нужна помощь. Я хочу, чтобы вы сдержали своё обещание и никому в училище не говорили о сегодняшнем разговоре. И чтобы моя просьба была выполнимой — я сама поговорю с Аллистой...
— Что? Ирта, ты уверена? Это будет гораздо сложнее разговора с нами... — Ривьера мечется взглядом от девушки до меня, пытаясь найти другое, более лёгкое решение, но я ничем не могу помочь. Не потому что не хочу, а потому что сам сижу словно на пороховой бочке — шаг вправо, шаг влево, расстрел.
— Я уверена. Я справлюсь. И я хочу, чтобы она узнала правду, как она есть на самом деле, а не передачей от одного к другому. Я буду ждать Аллисту завтра, здесь же, в семь вечера. Либо одну, либо в сопровождении кого-то из вас, не больше.
Я согласен. Да, причинять боль любимым не хочется, но иногда нужно, кто бы что ни говорил. Конечно, можно верить в утопическую вселенную, где цветут ландыши, а в небе вечно кружат птички и бабочки, но хер там. Это жизнь. И она несправедлива, болезненна и обманчива.
Мы обговариваем последние детали завтрашней встречи, точно проговаривая, с кем и во сколько появится Аллиста. Выбираем Ривьеру, так как я не пришей кобыле хвост в этого рода женских разговорах. Всё, чем могу успокоить, — принести Ирте отрубленные руки Клаунда. Чтобы она видела, что он больше никогда её не тронет.
Но я так делать не буду. Ещё в обморок грохнётся, не нужно, спасибо.
Разговор закончен. Ривьера ещё раз убеждается, что девушка в порядке, проводит свои «психологические манипуляции» и отпускает Ирту домой, провожая её взглядом сквозь запотевшее окно.
Я разбираюсь в базовой психологии, правда. По крайней мере, в той, которую изучал в прошлом университете. Знаю, как доставать из людей информацию, как поставить наглого урода в тупик, как правильно разговаривать с пострадавшими и тому подобное. Но я никогда не сталкивался с практикой. Поэтому я теряюсь, теряюсь как идиот в ситуации, когда нужно быть собранным камнем.
И я примерно понимаю, что делает Ривьера. Я вижу то, до чего бы не догадался сам. Вижу, как она согревает холодные руки, чтобы Ирта чувствовала тепло и больше ей доверяла. Как она сопереживает ей, копируя манеру девушки говорить, чтобы та быстрее открылась. Она создаёт из себя родственную душу для Ирты. И делает она это, сука, в прямом эфире без смс и регистрации, прямо здесь. Я видел, как бегали её анализирующие глаза, как она за секунды меняла и отбрасывала в голове тактики, как подбиралась к сердцу девушки. И как сейчас, после всего услышанного, она надела маску профессионала и успокаивает измученную Ирту. Как на определённых словах сжимает её руки, акцентируя на них внимание, как дышит вровень с ней, чтобы настроить её пульс, как уверенно вкладывает информацию в её голову.
И я бы не смог так, даже если бы провёл всю жизнь за учебниками.
Как только Ирта уходит из поля зрения, мы с Ривьерой остаёмся наедине. И, видимо, изрядно уставшая от такого количества эмоций девушка откидывает голову на спинку стула и прикрывает глаза.
— Я должен признаться — я был восхищён.
— Что?..
Неожиданно, да? Но я говорю искренне, правда.
— Ты провернула мастерски хорошую работу. Я правда восхищён. И... И благодарен. Ты сделала то, чего я бы не смог.
— Я... Ты... В плане... Спасибо...
Такая милая, когда смущается...
Ривьера смотрит на меня чуть ли не оленьими глазками. Устоять почти невозможно, но, наверное, нужно. Будет глупо говорить Рив, что она нравится мне, и ставить её в неловкое положение. Будь я на её месте, я бы наверняка чувствовал себя дискомфортно: нужно придумать, как сказать, что вы не пара, ещё и сидеть потом в одном кабинете и делать вид, что всё в порядке.
Так что потерплю. Какое-то время.
— Спасибо, что поехал со мной, Грейн. Без тебя мне было бы страшнее и, наверное, я бы не справилась... Признаться честно, я не вижу ничего сверхъестественного в том, что сделала, но если тебе кажется, что я молодец — я искренне благодарна!
— Не за что, карамелька.
Чёрт, обещал же ей так больше не говорить.
Но, кажется, никаких проблем не возникло. Ривьера даже улыбнулась. Из вежливости? Или всё действительно в порядке?
Мы ещё немного сидим внутри, собираем вещи и выходим из кафе. Прошло что-то около двух часов, на улице только начался день. Разъедемся по домам?