Глава 14
Мисс Плинт так долго возится с ключом, что создается впечатление, будто она не зайти пытается, а операцию на сердце проводит. Видно, замок старый, и приходится прикладывать конкретные усилия для открытия двери.
Почти полностью побелевший Прескотт стоит рядом со мной. Все понимаю, друг буквально находится на стадии «одной ногой отчислен», но сердце-то должно кровь качать. И что за особенность организма такая.
Кстати, как там Грейн?...
На мысли об этом времени не хватает — скрипучая дверь поддается, и в нос резко ударяет запах старой пластмассы. Знаете, в детстве, когда открываешь диск с мультиками или папа с мамой достают кассету, — пахнет теплым пластиком. Уютом каким-то...
Но только не в нашем случае. Я тоже на иголках, да и количество этого запаха такое, что больше хочется выйти из хранилища, нежели наслаждаться ностальгией.
Когда дверь наконец полностью распахивается, нам открывается вид на внутреннее строение хранилища.
Огромный стеллаж с папками и надписями на них. Разобрать пока не получается, но, скорее всего, там места или годы. Одно пугает — я без понятия, в каком кабинете происходили события того дня, а значит, и действовать нужно вслепую. На жутко захламленном столе стоит два монитора. На них показывается внешняя часть училища и задний двор. Спасибо всевышнему, что сейчас идут пары и никого позади здания нет, иначе полетели бы головы курильщиков, включая мою.
Хотя, судя по всему, занимаемся гнусными делами мы вне камеры — пепельницы в кадре не видно. И замечательно, только этого не хватало.
Мисс Плинт присаживается за пыльный стул, предварительно отряхнув его, и приглашает нас с Прескоттом к просмотру.
— Сейчас мы поймаем голубчика, сейчас...
Пора.
— Мисс Плинт, а подскажите, камеры записывают звук?
— Не все, но в аудиториях — да, конечно!
— А где не записывают?
— На входе в здание, на КПП. Больно надо нам галдеж этот слушать!
Замечательно, просто прекрасно. Еще чуть-чуть, Рив, отвлекай ее еще немного...
— Тут так много дисков, а они все нужны, да?
— Ну конечно, мисс Миглас. Все они важны и нужны нам, мы храним всю информацию об учениках и учителях в течение трех лет, вы же сами это знаете!
Пока мисс Плинт рассказывает мне все это, я шарюсь взглядом по полкам в поисках. Тут есть всё — все кабинеты, все коридоры, входы и выходы. Информации просто куча, и вся она лежит как попало, никакой ранжировки по годам или датам. Все, конечно, подписано, но порядка ноль, что за чертовщина.
Директриса что-то тыкает на клавиатуре, и краем глаза я замечаю, как на мониторе начинает воспроизводиться сегодняшний день. Времени не так много.
Что я помню. Нужно доставать из головы всё, как можно больше.
Профессор Финч. Уволился в этом месяце, буквально три недели назад. Хорошо. Но это произошло в прошлом году, значит, и диск нужен прошлогодний.
Нахожу стеллаж с записями за прошлый год. Удивительно, небольшая нотка порядка? Или у мистера Шилса на радостях от рождения правнучки и до этого руки дошли?
Плевать на охранника, сейчас не это важно. Середина прошлого года, да? Тоже приблизительно зима, скорее всего. Да и Грейн говорил, что Финч уволился через год после произошедшего. Сразу нашли замену, удобно.
— Так, это сегодня. Сейчас поймаем, секундочку...
Папка, папка, папка. Ну где же ты...
Хорошо, зима прошлого года, это понятно. Предположим, что мой кабинет принадлежал раньше профессору. Но Ирта не говорила, что Клаунд запер ее именно там, значит, и опираться на это мы не можем. Все первые курсы учатся в главном здании, на каждом этаже куча кабинетов, как понять, где именно? Думай, Ривьера, думай...
Когда Грейн отходил из кафе, что говорила Ирта? Она плакала, говорила, что не хотела этого, что думала, будто Клаунд хочет помочь ей с предметом. С каким? С каким предметом, Ирта...
— Оп! Нашла!
И действительно, на экране появляется запись, как четко Грейн бьет меня по лицу. Да твою мать!
— Мисс Плинт, а вы не могли бы включить звук и посмотреть эту запись на пару минут раньше?
— Зачем? Тут же и так всё видно!
— Думаю, вам станет яснее происходящее, и вы оцените мою задумку как педагога.
Очень недовольная женщина вновь поворачивается к монитору и принимается перебирать пальцами по клавиатуре. У меня буквально пару минут, не больше.
Включай голову, твою мать!
Ирта говорила, что Клаунд помогал ей с математикой. Математика, да. Может быть, это был именно этот кабинет?
Всё, что связано с точными науками, находится на четвертом этаже. Там математика, информатика, физика и всё остальное. Но какой кабинет, девочка моя? В каком кабинете он это сделал?
Слышу звук включения динамиков. Давай, давай. Пока они там разберутся, я успею, только пожалуйста, подумай еще, Рив, еще немного.
Я помню разговор с Натани в первый день учебы. Обсуждали курящих преподавателей, да. И то, что ни в коем случае не стоит попадаться на таком, иначе могут отчислить.
О ком говорила Натани? Телли Фальт — биология. Не та. Авани Герт — социология. Мимо, мимо. Думай, думай еще.
На экране снова проигрывается запись, но на фоне я слышу свой собственный голос — объявляю о проверке «интересной вещицы». Класс, осталось секунд тридцать, думай, твою мать!
Риста Кельн — математический и статистический анализ. Да! Наверняка это она, вряд ли же у них две разные математики было. Слава богу, Риста курит, супер, иначе я бы о ее существовании и не узнала бы. Хорошо, очень хорошо... Миссис Кельн проводит занятия в двух кабинетах — в четыреста пятнадцатом и четыреста двадцать восьмом. Где она была в тот день? Этого я не узнаю, просто никто никогда не говорил.
Да вообще все эти факты высосаны из пальца, боже, может, вообще ничего не получится...
Хорошо, ничего. Все хорошо. Записи за февраль прошлого года из этих кабинетов, больше ничего не нужно.
На фоне слышу удар. Мисс Плинт бубнит себе под нос что-то невнятное, видимо, недовольна моим поведением и самовольничеством в программе обучения. Ну, дорогуша, нам ведь так важно проверить учебные камеры, разве вы не понимаете?
— Посмотрите еще немного, мисс Плинт. И вы сразу всё поймете!
— Хорошо, мисс Миглас, как скажете. — Голос дико недовольный, но не страшно, все будет хорошо.
Триста пятьдесят четвертый, четыреста первый, четыреста двадцать восьмой, четыреста четвертый... Четыреста двадцать восьмой! Один есть! И рядом четыреста пятнадцатый! Да! Есть!
На фоне — мои слова об изобретении камер. Тихо, умоляю, главное — тихо.
Вытягиваю обе папки из стеллажа. Получается почти бесшумно, то что надо. Но куда, куда их?
Речь заканчивается, и я прячу руку с дисками за единственное, что нахожу, — за Прескотта. Только попробуй пошевелиться, на экзамене доску будешь грызть — не сдашь.
Но Прескотт, видимо, даже слишком сильно восхищен работой камер в училище. Иначе я даже не знаю, как описать его сверкающие глаза.
— Теперь видите, мисс Плинт? Мы проводили важный социальный эксперимент, чтобы доказать всем желающим, что в нашем училище все строго и по правилам. Теперь все будут знать, что за нами непрерывно следит око закона, да, Прескотт?
— Да, мисс Миглас. Это так увлекательно!
И директриса растаяла. Как мало иногда нужно для хорошего настроения? Похвалил структуру и ее результаты — и вуаля — любая дама у твоих ног. Настолько, что на лице мисс Плинт расплывается самая широкая улыбка, на которую эта женщина способна.
— Ну молодцы. Ну молодцы! Сразу видно, мы не зря наняли такого специалиста на эту должность. Правильно деток учите, правильно. Одного только не пойму — зачем мистер... Как его там?...
— Мистер Краун...
— Да! Зачем мистер Краун вас по-настоящему ударил?
— Потому что, как вы сами сказали, — врать студенты права не имеют. Поэтому мистер Свон сказал вам чистейшую правду — студент по имени Грейн Краун действительно меня ударил. Правда, по моей же просьбе, но это не важно. Мы чтим студенческие законы.
Женщина и правда довольна. Так улыбается, что я зубы мудрости вижу...
— Мисс Плинт, с вашего позволения, мы бы продолжили семинар с остальными учениками. Нехорошо заставлять остальную группу ждать, но уверена, наш эксперимент произведет фурор после рассказа мистера Свона о том, что он увидел, да? — обращаюсь к Прескотту, который буквально глаз с экрана не сводит.
— Да, мисс Миглас, конечно! Так здорово...
— Вот и славно.
Директриса суетливо выключает запись и настраивает все как было, пока я думаю, что же делать с папками. Они небольшие, по размеру что-то около стандартного листа, может, чуть меньше. Но куда их деть?
Единственное, что приходит в голову, — засунуть под футболку за штаны. Главное, чтобы мисс Плинт обниматься не захотелось — разборки с пластмассовым позвоночником вряд ли входили в ее планы на вечер.
Вожусь недолго — буквально секунд пятнадцать. И вот, как будто ничего не исчезало и никто не приходил.
Женщина выпроваживает нас из кабинета хранилища и закрывает за собой дверь. Мы спешно прощаемся и расходимся в разные стороны. Она — к своему кабинету, мы — наверх по лестнице.
Признаться честно — у меня болит голова. И я вспотела. И устала.
И это всё при условии, что есть вероятность, что ничерта не получится. В прямом смысле. Не тот кабинет, перепутаны диски, не тот месяц. Везде может быть пробел, это все недостоверная информация, которую я могла выдумать для собственного применения. Да, блять, как же сложно...
Заходим в кабинет. Я, полностью измученная и даже при сильном старании с трудом скрывающая это, и — словно выполнивший первую в жизни команду щенок — Прескотт.
— Не расскажете нам, что именно произошло и что вы видели, мистер Свон?
А второй раз и повторять не надо. Эмоциональный рассказ Прескотта включал в себя полный разбор внешности мисс Плинт, ее кабинета, прохода до хранилища и, естественно, его внутреннее убранство. Пока Свон сводил с ума то одного своего одногруппника, то другого, я успела незаметно достать папки и положить их на тумбочку под стол.
И переглянуться с Грейном, которого рассказ друга ни капли не впечатлил.
Не знаю, что именно в тот момент испытывал парень, но кроме беспокойства и сожаления я ничего не разглядела. И мне искренне не хочется думать о том, что всё его беспокойство связано лишь с моим походом в хранилище. Да, я знаю, что это так, что ему интересно только, удалось ли мне достать нужную информацию, но верить в это не хочется.
Эволюция так придумала. Ученые выяснили, что боль отвержения в нашем мозге воспринимается как физическая. И поэтому отрицание этого факта работает как анестезия. Полезный навык для того, кто захочет перенестись примерно на триста тысяч лет назад — если ты одинок, саванна и другие природные условия представляют собой большую опасность.
И поэтому верить в то, что Грейн ничего ко мне не испытывает, очень сложно. И то, что я военный психолог, легкости не добавляет.
Это как с шоколадом. Ты можешь быть фитнес-тренером, но его вкус все равно будет тебе нравиться. Даже если ты знаешь, что шоколад вызывает ожирение, диабет второго типа, мигрень, акне и тому подобное, — он, сука, вкусный. И единственный вариант, который остается, — отказаться от шоколада в пользу своего здоровья. Так мне и нужно поступить...
В любом случае, Грейну я подмигнула, показывая, что дело сделано и я всё нашла. Еще вчера по телефону мы договорились встретиться после пар в кабинете, чтобы все проверить.
Слава богу, все компьютеры в КСиТУ оснащены дисководами. Иначе накрылся бы наш план медным тазом.
Но опять же. Доска, мел и тетрадка. То, что тут вообще компьютеры есть, — уже усовершенствование выше некуда.
Хотя, если не ошибаюсь, их одобрили только после того, как сама директриса забыла свои документы в другом городе и всю неделю не могла работать. Поэтому сначала допотопную конструкцию из монитора и мышки установили к ней в кабинет, а затем — и каждому преподавателю. Но нас все еще обязывают носить с собой печатные лекционные материалы и всё нужное для семинаров. Потому что напоминаю, проектора нет. Да и не запустится он на этой древней машине для убийств.
Я это вычитала в какой-то газете еще когда в Брисмунде жила. Мне тогда казалось, что я никогда здесь преподавать не буду...
А теперь я в полной заднице. Сижу тут, важная такая, пока студенты что-то пишут, думаю о том, что нихера у меня не вышло и диски могут быть даже не от тех кабинетов. И от каких, нахер, кабинетов? Мне кажется, я буквально выдумала всю эту информацию... Даже не помню, о чем думала, если честно. Просто обрывками.
Прескотт давно затих, и я раздала студентам задания. Клаунд тоже здесь, про урода не забудешь, я просто устала на все реагировать. Мне нужно пятнадцать минут перерыва от мозгового штурма, хотя бы пятнадцать. Потому что нервы — ресурс, конечно, восстанавливаемый, но процесс этот очень и очень медленный. И не всегда происходящий.
Но если честно — сейчас меня все напрягает. Напрягает Грейн, Аллиста, Клаунд, Прескотт. Напрягает директриса, охранник, семья Рвцвальд, я сама. Кажется, что все идет не так.
И не так все пошло с самого начала моего нахождения здесь. На кой черт я записала то голосовое, зачем поехала к Ирте, почему позвонила Грейну. Если бы не рвалась в университет попристижнее — сидела бы спокойно в Брисмунде и наслаждалась жизнью. Но нет, на каждую жопу найдутся свои приключения. И на мою, видимо, выпадают самые интересные.
Ладно, расслабление должно быть приятным. А значит, нужно искать плюсы. Первый — меня всё еще не уволили.
И Прескотта вроде больше та девчонка не достает. По крайней мере, до пары ни слова о ней я не услышала. И, наверняка, я обеспечила Грейну интересные воспоминания об учебе в училище.
А еще теперь можно навсегда забыть про Иверта. И если мой план с дисками сработал — Клаунд больше никому не причинит вреда.
Если с такой точки зрения смотреть — всё даже очень хорошо. Да я умница!
Ученики аккуратно подходят сдавать работы. Странно, я думала, минут десять от силы прошло, а оказывается, до конца занятия осталось не больше пяти минут. Приду домой и всё проверю, обязательно.
Мы с Крауном договорились встретиться в моем кабинете после пятой пары, а это только через шесть часов...
Но они проходят относительно незаметно. Я увлекаюсь делами других учеников, в перерыве от лекций смотрю фильм, стараюсь отвлечься от пожирающего желания посмотреть, что находится внутри папок. Я обещала посмотреть их с Грейном, значит, так и сделаю.
И вот, заветный перерыв после основного учебного процесса. Буквально через час в училище снова потянутся люди, кто долги сдавать, кто по своим делам. Не так много времени, но оно, спасибо всевышнему, есть.
Дверь не заперта, а потому парень заходит без стука.
— Мисс Миглас? Вы свободны, я могу зайти?
— Да, входи, конечно. Только дверь прикрой, пожалуйста.
И он прикрывает. На защелку. Умно, молодец.
— Спасибо, Грейн. Я, если честно, не знаю, как начать... Это очень неловкая и странная ситуация, но, думаю, медлить не стоит. В конечном итоге ты ради этого пришел, да?
— Не только...
И что это значит?...
— Я очень беспокоился по поводу сегодняшнего происшествия на семинаре. — Парень немного заминается, но все же отходит от двери и приближается ко мне. — Я занервничал, и удар получился гораздо сильнее, чем я хотел. Не представляю, как тебе было больно, прости меня, пожалуйста...
С этими словами Грейн подходит ко мне вплотную и аккуратно кладет свою руку на мое плечо. Из-за разницы в росте и того, что я сижу, приходится смотреть на парня снизу вверх, но я клянусь вам, это до одури сексуально. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не пустить слюну на собственные брюки.
И все же тот факт, что он беспокоился обо мне, заставляет все органы трепетать. Ощущение будто с обрыва прыгаешь — тело не различает приятный стресс от эйфории и реальный стресс перед чем-то страшным, а потому в кровь выбрасывается коктейль из адреналина и норадреналина. И по ощущениям сердце такое выдерживает с трудом, потому что стучит как бешеное.
Но есть дело. И его нужно решить.
Поэтому с трудом оторвав взгляд от Грейна и его прикосновения, возвращаюсь в реальный мир.
— Я... Давай перенесем компьютер в конец класса? Там камеры не видят...
— Конечно, как скажешь.
Грейн переносит монитор со всей аппаратурой назад, пока я молча наблюдаю. Я порывалась помочь, но парень дал мне в руки папки с дисками и попросил постоять в стороне. Не знаю, как расценивать это, но мозг плывет, когда вижу, как сильный мужчина переносит объективно тяжелые вещи... Хватит!
Как только мы все настроили, дело осталось за малым — проверить записи. Я правда плохо разбираюсь в технике, хотя интуитивно и могу понять, что делать, — доверяю процесс Грейну. Он, блин, хакер, куда мне до него?
— Какой смотрим первым?
— Думаю, четыреста пятнадцатый. Я, если честно, не знаю, угадала ли я. Надо было спросить Ирту, но я просто не додумалась. Глупо, я знаю, прости. Просто тогда было не до этого. Я почти наобум решала, да и времени внутри хранилища не было. В общ...
— Успокойся, пожалуйста. — Грейн перебивает мою сбивчивую речь, но думаю, сейчас это самое уместное, что только можно сделать. — Ты умница. Ты все сделала хорошо, карамелька. Ты прекрасно поработала...
Сердце сейчас выпрыгнет. Я не напрашивалась на комплименты, клянусь всем, что имею, но такие слова — удар по всей моей нервной системе. И как он говорит их... Черт, это самые сексуальные комплименты на свете.
— Хорошо... Прости еще раз... Смотрим, да?...
Закусываю губу. Непроизвольно, правда. Просто заряд влюбленности, нервозности, страха и желания мешаются внутри в адскую кашу. Я чувствую себя слабой перед парнем, потому что до одури хочу поддаться всем своим порочным желаниям. И я начинаю забывать, для чего мы здесь, что он мой студент, держать эти мысли на первом плане становится все труднее с каждой минутой.
Но Краун вставляет диск и открывает запись. Соберись, черт тебя подери, Ривьера!
На экране появляется пустой кабинет, вид от учительского стола и на всю аудиторию. На дате — первое февраля прошлого года, все верно. Не знаю, какой это на самом деле кабинет, правда ли четыреста пятнадцатый, но скоро мы все узнаем.
— Я буду перемещать ползунок достаточно быстро, но мы точно увидим, если в кабинете кто-то оставался вдвоем, хорошо?
— Да...
Грейн постепенно перемещает мышкой, и на экране в бешеном темпе начинают лететь дни. Преподаватель, студенты, новый день, снова студенты, ночь, снова пары. Но ни одного кадра, где после пар в кабинет заходит Клаунд и Ирта. Ни одного.
— Блять. Неужели я ошиблась?
Не ожидавший услышать мат от строгой мисс Миглас, Грейн аккуратно поворачивает на меня голову. Уверена, отчаяние на моем лице субтитрами прописано, потому что из двух попыток осталась лишь одна. И я до дрожи боюсь, что она окажется провальной.
Парень доматывает до конца. Нужных нам кадров так и нет.
— Дай мне еще секунду, Рив, я просто перепроверю, может, проглядели...
— Хорошо, конечно...
Однако второй тщательный просмотр результатов не дал. Сука.
— У нас есть еще один диск, да? Умоляю, хоть бы я не ошиблась в этот раз, пожалуйста.
— Мы сейчас посмотрим, хорошо? Что бы там ни было, ты большая умница, ты молодец. Все будет хорошо, я тебе обещаю.
Я хочу верить тебе, Грейн. Очень хочу.
Парень вновь проделывает ту же операцию. Открывает дисковод, достает прошлый диск, вставляет новый, что-то тыкает на клавиатуре. И перед нами вновь пустой кабинет. Пожалуйста, хоть бы мы нашли то, что ищем.
— Поехали?
— Да...
На экране один за другим сменяются учебные дни. В этот раз мы движемся медленнее, стараясь не упускать никаких деталей. Студенты поток за потоком пролетают по экрану, занимаются с преподавательницей и вновь исчезают, будто их и не было. Пару раз узнаю на мониторе Натани и Прескотта, но почти не понимаю, что там происходит.
И вот, в тот момент, когда ползунок перемещается за середину, а надежда начинает стремительно угасать, — на экране появляются двое...
Будто почувствовав, что нужно остановиться, Грейн нажимает пробел, и запись замирает. Это они. Клаунд и Ирта.
— Включи звук.
— Хорошо, да, конечно.
Парень нажимает что-то мышкой и сообщает, что теперь мы услышим происходящее.
Быстро запоминаю время на экране — четыреста девяносто седьмой день, сорок восемь часов, тридцать две минуты. Грейн поворачивается, и я легко киваю, обозначая полную готовность.
Ирта говорила правду.
Мы слышим каждое чертово слово.
Не желая смотреть на то, что сделал этот мудак, нажимаю на клавишу пробела. Люди на экране замирают, и наступает отвратительно напряженная тишина...
— Нашли...
— Да, карамелька. Нашли...
Поворачиваю голову и вижу, что парень неотрывно смотрит в мои глаза. Мы справились, да?
Я почти забываю, как дышать. Я рада, очень рада, конечно. И в то же время мне мерзко, настолько, что хочется стереть происходящее из памяти...
И еще я тону в этих темно-зеленых глазах. Меня утягивает лес, зовет к себе. А сил сопротивляться больше нет...
Грейн Фостелл Краун. Что ты со мной творишь?...
Ловлю себя на том, что медленно подаюсь вперед.
А что, черт возьми, творю я?...