Глава 18
Предупреждение: Глава наполнена большим количеством сцен физического и психологического насилия. Будьте осторожны при прочтении.
Это шок. Шок и ужас одновременно. Грейн Фостелл Краун, наполовину в крови, на вторую — в собственной рвоте, сидит на стуле, привязанный, блять, по рукам и ногам. И над ним стоит фигура, огромная, черт возьми, фигура в бордовой футболке и джинсах, стоит и что-то говорит.
Я... Я ничего не понимаю. Что, твою мать, происходит, чт... что делать?...
Меня тошнит, меня дико тошнит. Почти все лицо Грейна в крови, она течет из его носа и рта, застыла мерзкими каплями на щетине. Его волосы спадают вниз странными сосульками, наполовину смотаны в колтуны, а кофта, вся его кофта в непереваренной еде, от которой повсюду стоит кислый и едкий запах. Он почти не дышит, не издаёт звуков и еле держит голову вертикально, блять, блять, блять.
Я смотрю, не могу оторвать взгляд, изучаю парня, но мне становится всё хуже и хуже, каждую секунду. И вот, когда организм наконец понимает, что ситуация далеко не под контролем, — меня выключает.
Добро пожаловать в мою голову в момент сильнейшего стресса. Вам не понравится...
Действовать нужно быстро, на принятие правильных или неправильных решений просто нет времени. И я почти впервые за всю свою чертову жизнь действую, не думая ни о чем.
Тихо снимаю с плеча свою рабочую сумку. На ней, почти впервые за много лет, нет никаких шумящих брелоков, ничего, что может издать богомерзкий звук постукивания ключей друг о друга и тому подобное. И это не продуманная акция, я просто забыла перевесить весь ненужный хлам с одной вещи на другую. Мне никогда так не везло, правда, я даже в лотереи почти никогда не выигрывала...
Выход есть, но только один, и к чему он приведёт, я не знаю. Мужчина всё ещё стоит ко мне спиной, все ещё что-то говорит Грейну, и слава богу, тот не смотрит на меня. Любое неверное движение его глаз скорее всего выдало бы меня с потрохами.
В голову потоком лезут мысли о том, что мне страшно, но на их обдумывание у меня даже времени нет. Сделай, сделай, сделай.
Раз.
Я беру сумку в руки, обхватывая за ручку по обе стороны. Если бы не тяжелое содержимое — с легкостью держала бы готовую петлю.
Два.
Плавно, словно самая тихая на свете мышка, подхожу сзади. Мне нужно дождаться момента, когда этот неизвестный тип выпрямится, иначе весь мой план просто не сработает.
Три.
Он поднимает голову и присаживается на корточки. Идеально, даже лучше, чем можно было себе представить, лучше, чем я хотела. Мне просто везет, или это начало бури? Второе. Я знаю, что второе.
Поехали.
Как только я подошла достаточно близко, зажмуриваюсь на долю секунды. Что, блять, я делаю...
Резко накидываю ублюдку петлю на шею. Сил против него у меня гораздо меньше, просто тянуть на себя не выйдет, поэтому верчу сумку в руках, создавая перекрещивание позади его шеи, и тяну изо всех сил в стороны. Поднимаю глаза и вижу Грейна. Он хочет посмотреть на меня, еле поднимает голову, медленно пытается моргнуть, отдаёт в это последние эмоции и силы, которые в нём есть. И это придает сил. Я справлюсь, справлюсь ради него, а потом узнаю, что за чертовщина тут вообще происходит.
Мужчина трепещется в моих руках, но от неожиданности моей атаки из его руки падает небольшой ножик. Дотянуться уже не сможет, супер, да и я не дура, делаю шаг назад и валю урода на землю затылком на пол. Тянуть петлю на себя уже не выйдет, поэтому остается только один вариант.
Пока неизвестный кашляет, пытаясь выпутаться из кожаного ремня от сумки, запрыгиваю на него. В детстве я чуть меньше года посещала курс самозащиты, мама настаивала, что девочке нужно быть сильной. И хоть я всегда отнекивалась, говорила, что никогда не буду бить человека, — сейчас, в состоянии, когда от моих действий будет зависеть две жизни, — я готова пожертвовать гордостью и принципами.
В состоянии шока и на адреналине организм передает всю кровь в мышцы для лучшего бега и самозащиты. Не знаю, как у меня это получилось, учитывая, что организм мужчины тоже в стрессе и будет защищать себя до последнего, но я отрываю его руки от шеи и прижимаю их ногами к земле. Я не хочу спрашивать у него, кто он, не хочу выяснять, зачем он пытался причинить Грейну боль. Потому что сейчас я хочу быть в безопасности.
Первый удар получается сам по себе. Не знаю как, я в жизни не позволила бы себе и муху обидеть, я не переношу вид крови, но за первым следуют второй, третий и четвертый.
Я не смотрю ему в глаза, я не чувствую его попыток выбраться, я слышу только крик. И его издает не он, а я.
Возможно, если бы я видела Грейна, — я бы остановилась, пришла в себя. Но я сижу к нему спиной и не вижу всего того, что с ним происходит.
На костяшках, вперемешку с кровью неизвестного, проступает и моя собственная. У мужчины явно сломаны нос и челюсть, но моей психике этого недостаточно, он всё ещё потенциально может причинить мне боль, мне все ещё страшно. И я бью снова.
Снова.
И снова.
Не знаю, сколько прошло времени, но останавливаюсь только потому, что сил больше нет. Из глаз льются тяжелые и соленые слезы, на руках местами сползла кожа. А передо мной больше нет человека. Передо мной труп.
Он больше не пытается выбраться из-под меня, больше не шевелит руками и ногами в попытках освободиться. Он больше не может причинить вред.
В порыве ярого гнева я пару раз поднимала голову мужчины и била ей о пол. Сейчас, когда пелена спадает, я вижу гигантскую лужу крови. Не знаю, что именно привело к этому, но, блять, меня сейчас стошнит.
Надо помочь Грейну.
Руки трясутся как у умалишенной, но я встаю с тела и поворачиваюсь к парню. Отодвигаю ноги неизвестной сволочи, которые мешают мне добраться до скотча, и окидываю взглядом пространство. Чем перерезать?...
Ножик.
Хватаю его и разрезаю первую преграду. Когда добираюсь до рук — поворачиваю голову назад. Может, он жив? Может, он хочет напасть на меня? Но, как только оборачиваюсь и вижу мертвое тело, — наклоняюсь вниз и выблевываю все, что осталось в желудке.
Отплевываюсь желчью и продолжаю разрезать скотч. Нужно помочь, помочь Грейну, освободить его.
Не замечаю этого сама, но все это время через позывы тошноты произношу слова успокоения:
— Всё будет хорошо, с... сейчас, Грейн.
— Сейчас я тебя освоб...божу, сейчас я все сделаю, не переживай.
— Милый мой, котеночек, потерпи, пожалуйста...
Самым сложным оказалось перерезать скотч возле шеи. Это просто страшно, вот и всё, одно неаккуратное движение моих рук — и Грейн просто умрет. А меня трясет как трактор.
Но я справляюсь. Вроде даже не порезала никого. Хотя, это маленькая радость, учитывая, что, похоже, я убила человека...
Голова пока не осознает, мозг все ещё в состоянии аффекта после случившегося. И я позволю себе находиться внутри этого чувства, пока меня не накроет волной страха, ужаса и непонимания.
Грейн всё ещё почти не шевелится. Пытается приподнять голову, двигать конечностями, но ничего не выходит. Не знаю, сколько времени он провел на этом дурацком стуле, не знаю, но что знаю точно — действовать вопреки всем порывам эмоций нужно очень аккуратно.
Продолжаю шептать что-то невнятное про помощь. Я не понимаю, что делать, я не знаю, чем помочь. Весь этот скотч долгое время стягивал его конечности, есть риск краш-синдрома, при котором кровь, которая все это время находилась под давлением и не имела выхода, попадает в почки. Я не знаю, есть ли у Грейна переломы, его нельзя двигать, я могу сделать хуже. Но самое главное — я не знаю, можно ли вызывать скорую помощь. Что здесь произошло, что если парень кого-то убил? А я? Я только что убила человека, блять, я тоже соучастник! Твою мать, твою мать, твою мать...
Хорошо, да, все будет хорошо. Мне нужно осмотреть Крауна на предмет травм, я проходила первую помощь, когда училась, я знаю, я смогу. Только потерпи, просто потерпи.
— Грейн, я знаю, ты меня слышишь. Мне нужно осмотреть тебя, мне нужно убедиться, что ты в порядке, и я помогу тебе встать, хорошо? — Тремор пробирается под кожу, заставляя меня дрожать ещё сильнее. — Дорогой, котенок, мне нужно разрезать твою кофту, иначе я не смогу тебя осмотреть, прости меня, мы потом купим такую же, я обещаю, но сейчас мне нужно раздеть тебя, прости...
Хватаю нож и, аккуратно отодвигая ткань от тела парня, начинаю разрезать её. Я не могу просто снять с него это чертово поло, он не сможет поднять руки.
В голове проносятся все воспоминания со времен моего обучения. Программа ДДКНО. Дыхательные пути, дыхание, кровообращение, нервы, осмотр. Поехали.
Разрываю последние нитки и раскидываю ткань в стороны. Грейн дышит, я слышу тихие, чуть хриплые звуки. Но дышит. Аккуратно беру его за лицо, ощущая, как впали щеки, и немного приподнимаю его голову. Парень может дышать, он в сознании, да. Немного приоткрываю его рот, но внутри ничего нет, ни тряпок, ни бумаг, ни скотча. Уже хорошо.
Сердце бьётся, я чувствую и вижу, как оно стучит. Пульс прощупывается слабо, но он есть, все нормально, все функционирует. Я вижу большое количество синяков, но кровь нигде не течет, ничего такого. Да, на лице у парня видно, как кровь капала из его носа и рта, как пропитывала поло, но на теле никаких порезов или прострелов. Больших гематом нет, только одна сбоку, но визуально ни ребра, ни внутренние органы не задеты. Аккуратно провожу руками по грудной клетке, но не нахожу ничего, что могло бы насторожить, никаких внутренних переломов. Ещё раз прислушиваюсь к дыханию. Все в порядке, да.
Осматриваю руки и ноги. Кровь не идет, только синяки от скотча, но на штанах кровавых пятен нет. Притрагиваюсь к коленям, немного надавливая на них и вглядываясь в лицо Грейна, но особой реакции не замечаю. Значит, не сломаны, значит, он может и будет ходить.
Осталось одно — нервная система. И для этого, котенок, тебе придется со мной поговорить...
— Грейн, мне нужно, чтобы ты ответил на пару моих вопросов. Я знаю, что это сложно, но мне очень нужна твоя помощь. Грейн, как меня зовут?...
Парень начинает дышать громче, но молчит. Я верю, верю, что он все понимает, только мне нужно, чтобы он сказал это вслух. Умоляю, помоги мне, ответь...
— Р... Рх...
— Да, милый, пожалуйста, попробуй сказать это вслух. Я не смогу помочь, пока не буду знать, что ты все понимаешь, пожалуйста.
— Р... Рив...
— Умница! Молодец, милый, умница! А фамилию помнишь?...
Я почти забываю, как дышать. Он постепенно приходит в себя, он помнит меня, он сможет рассказать, что происходит.
— Пи... Пить... Прошу...
— Да, конечно! — Подрываюсь к крану и наливаю немного воды в стакан. — Котенок мой, я обещаю, я дам попить ещё, но сейчас нельзя. Я знаю, что очень хочется, знаю, но нельзя пить много сразу, будет очень плохо, прости меня, прости.
Прикладываю стакан к губам парня и аккуратно наклоняю его, чтобы тот не поперхнулся. Я могу дать лишь чуть-чуть, при обезвоживании нельзя давать много воды сразу, это просто опасно...
Грейн пьет маленькими глотками, пытаясь растянуть процесс, чтобы напиться. Но вода заканчивается через пару секунд. Не знаю, как сильно ты будешь ненавидеть меня за то, что не дала больше, но обещаю, я дам ещё, правда.
— Котенок, пожалуйста, назови мою фамилию. Я знаю, сложно, но попробуй, пожалуйста...
— М... Миг... Миглас... Р... Рив... Ривьера М... Миглас...
— Да! Да, умничка, какой молодец, умница! Грейн, милый, сколько тебе лет? Пожалуйста, назови цифру, прошу...
— М... Мне двад... двадцать два...
— Молодец! Котенок, ты такой молодец, ты умница, молодец!
Он помнит, кто я, помнит свой возраст, может говорить. Я не вижу переломов, не вижу кровотечений, он в сознании. Я могу поднять его, я могу перенести его на кровать, да.
— Грейн, милый, послушай меня. Сейчас мне нужно будет поднять тебя и проводить до кровати, принимаешь? Мне нужно, чтобы ты лег, немного поспал, хорошо?
— Да...
Он справится, я знаю, я верю в него, все хорошо. Перед тем как поднять парня, — отодвигаю в сторону труп мужчины, чтобы парень не споткнулся о него. Признаться честно — это очень тяжело, урод весит под сотню. Но мне удается. Удаётся сделать то, что я не повторю больше никогда, даже если сильно захочу.
Подхожу к Грейну сбоку, аккуратно перекладываю себе на плечи его руку. Я не смогу поднять его самостоятельно, конечно, мне нужна его помощь, по сути я могу лишь немного поддержать его, не более. Все это чертовски опасно, но выхода нет, не оставлять же его на стуле, пока он не начнет говорить.
Парень сильно ослаб, настолько, что каждое движение для него равно поднятию и спуску на Эверест. Однако под мои уговоры он собирает последние силы и встаёт со стула. Не с первого раза, конечно, но ему это удается. Мне страшно, до одури страшно, вдруг что-то в его теле действительно сломано, вдруг я что-то не заметила...
Мелкими шагами мы добираемся до кровати, где я помогаю парню снять штаны и укладываю в постель под одеяло. Все в рвоте, повсюду ужасно едкий запах мочи и желчи. Если нужно, я потом собственноручно все постираю и куплю, только бы Грейн был в порядке.
Перед тем как уснуть, котенок просит ещё воды. В мгновение ока оказываюсь с полунаполненным стаканом перед его лицом и помогаю выпить ещё немного. Парню нужно поесть, нужно поспать, нужно отдохнуть. А что, сука, нужно сделать мне?
Как только голова Крауна касается подушки, — он закрывает глаза, и его захватывает сон. Сколько его пытали? Он совсем уставший, никаких сил нет...
Ладно, время разобраться в собственной голове. Я не вернусь больше на кухню даже под риском смерти, иначе впаду в настоящую истерику. Теперь, когда мой мозг не занимают срочные задачи по спасению чужой жизни, меня постепенно начинает трясти уже от осознания содеянного. Я. Убила. Человека.
Нельзя звонить в скорую. У меня нет связей в этом городе. У меня нет никого, кто мог бы хоть как-то помочь. Все мои знания по оказанию помощи базируются только на практике в университете.
У меня есть только телефон Грейна. И как бы я не хотела лезть в чужие вещи — видимо, мне придется...
Мобильный парня я нашла минут через пятнадцать. Обнаружила в кармане куртки, которая аккуратно висела на вешалке в гардеробной. Видимо, напали не сразу, может, поджидали внутри?
Последние звонки были от друзей. Пара сообщений от Прескотта, несколько звонков от Натани. Звонки с неизвестных номеров. И один пропущенный от контакта с именем «Кэш Барди»...
Я помню, что уже слышала это имя. Когда Грейн разбирался с Ивертом, тем же вечером они разговаривали по телефону. Почти не помню сам разговор, но то, что меня удивило имя, помню хорошо. Набрать?... А если этим звонком я кого-то подставлю?...
Да похер. Тут в кровати лежит мой буквально умирающий котенок. Какая к черту разница, кого я там могу подставить, если ему нужна срочная помощь, а счет может идти буквально на минуты!
Руки все ещё дрожат, но я заставляю себя собраться и нажать на иконку звонка. Не время паниковать, порефлексирую дома, когда весь этот бред закончится.
Из телефона доносятся протяжные гудки. Чтобы не беспокоить спящего Грейна, решаюсь уйти в ванну. К моему собственному сожалению, половина раковины залита кровью. Не знаю, что этот неизвестный мудак там делал, что отмывал и почему все в крови, если я не нашла на Грейне глубоких порезов, но приходится зажмуриться, чтобы не впасть в полноценную панику. Это не то, что сейчас нужно, совсем не то.
Гудок... Еще один... Почему, блять, никто не берет трубку?
Звонок сбрасывают. Перезваниваю ещё раз. Мне плевать, что делают на другом конце провода, даже если кого-то убить пытаются, моя ситуация сейчас точно важнее.
Наконец, монотонные гудки прерываются, и в трубке слышится тихий мужской голос...
— Брат, ты совсем не вовремя, я такую девочку снял, ты не представляешь...
— В... Вы — Кэш Барди?...
— Да. Кто это? Откуда у вас телефон Грейна?
— Я... Меня зовут Ривьера, Ривьера Миглас... Грейн говорил про меня, наверное...
— А... Ты та симпатичная девчонка, с которой мой братик недавно оказался вместе? Да, он говорил о тебе, куколка. Почему звонишь? Сразу говорю, у меня есть максимум минута на разговор, даже для дамы с таким чудным голоском.
Идиот. Вот бывают люди. Хотя, если он не в курсе ситуации... Все равно идиот.
— Кэш, тут... Большая проблема...
— Что случилось? — Парень резко откашливается, его тон становится серьезным. — С Грейном что-то произошло?
— Я... Я не знаю, как сказать... На него напали, я нашла его в квартире и... в общем, я убила того, кто на него напал, но... Грейн в очень тяжелом состоянии, я боюсь звонить в полицию или в скорую, я уложила его спать, но на кухне труп, а я... я совсем не знаю, что делать, мне нужна помощь...
В телефоне тишина. Полная. Отключился?...
— Ривьера, никуда не уезжай оттуда, оставайся на месте. Запри дверь, никому не звони. Я приеду через час, я в другом городе, но буду через час. Пожалуйста, сохраняй спокойствие насколько это возможно, а брата... в смысле, Грейна, постарайся не трогать. Я скоро приеду, хорошо?
— Да... А как я пойму, что это ты, а не кто-то другой?...
— Позвоню в дверь три раза, не волнуйся, ты поймешь. Скоро буду, никуда не уходи!
Звонок сбросили. Что ж, Кэш Барди... Я никуда не уйду, но при условии, что ты правда приедешь и поможешь...
И что вообще тут происходит? Что от меня скрывает Грейн и как теперь жить дальше?...