Глава 23
Грейн
Ладно, столько матов я ещё не слышал. Не то чтобы у меня уши нежные. Просто их прям очень много.
— Сука, она хоть понимает, что просит? Ей десять лет было все равно на меня, на мою жизнь, на мои увлечения, ей на всю мою жизнь было посрать! Блять, да она конченая, ты понимаешь?! Кэш может удалить мой номер с её телефона вообще? Может, сходить в управление, отправить Рацвальдам запрос, чтобы она и на метр ко мне не приближалась?!
И так всё утро. Часа два уже.
Я вообще планировал ещё немного поспать, но под такое уже не уснешь. Рив чем-то шумит на кухне, разговаривает сама с собой. И это у меня проблемы с головой?
Одного не понимаю конкретно — у неё же вроде не было проблем в общении с мамой... Ну, нет, в плане... я имею в виду, что да, не общались, но она её часто упоминала, типа, это моя учительница жизни, многое мне дала, вот это всё. Мне казалось, она её воспринимает с положительной стороны... Тогда откуда такая реакция?
— Да, я, может быть, скучала, да, она мой родной человек. Но твою мать, это вообще ни в какие ворота не лезет! Видите ли, они с папой хотят приехать в гости, уже билеты взяли! Да откуда им вообще знать, что я здесь?! Точно... Иверт, вот ты мразь!
Иверт... Он тут вообще причём...
— Рив... ты в порядке там?
— Всё просто отлично, Грейн, просто блять замечательно! Ты что, не слышишь, как я счастлива! И что мне с работой делать?! Я их у себя не оставлю, понятно! А ты?!
— А... а я что?...
— Грейн, я даже обсуждать это не буду!
Ничего не понимаю. Правда. Если этот поток не остановится, я ещё и виноватым останусь...
Шум на кухне стихает. На входе в комнату появляется голова. Лохматая и злая.
— Тебе с чем оладушки?... Есть сгущенка, есть варенье из крыжовника...
Не знал бы её импульсивность... решил бы, что крыша потекла.
— Со сгущенкой...
— Хорошо!
Девушка снова убегает на кухню. Бурчит себе под нос что-то, смеётся. Может, и правда с ума сошла...
За всё это время я понял несколько вещей. Первое — Рив позвонила мать. Второе — она хочет приехать. Третье — Рив не хочет её видеть...
Поднимаюсь с кровати и плетусь на кухню. Вставать так или иначе нужно, а такой хаос на собственной кухне мне терпеть не охота, если честно.
А там и правда хаос. Вселенский.
— Я не знаю, что делать, Грейн. Понимаешь?
Рив оборачивается на меня, и я её понимаю. Точнее, понимаю её чувства, то, что она испытывает. Но не понимаю почему — хоть убейте, не понимаю.
— Карамелька. Дай мне секунду собраться, и я скажу то, что хочу.
Наступила тишина. Нет, правда, полная. Делаю пару вдохов и выдохов. Собрались. Поехали.
— Я не уверен, что полностью тебя понимаю. Ты любишь маму, ты вспоминаешь её. Она... она всегда... Нет. Короче, она будто твой свет в окне, ты о ней так говоришь, то есть говорила всегда. И сейчас, когда она появилась — ты не хочешь её видеть. Да, да, это неожиданно, но... Почему такая реакция? Из-за чего?...
Голова кипит. Меня хватит ещё секунд на пятнадцать разговора, не больше. Иначе мозг взорвётся...
Но тишина продолжается. Я смотрю на девушку, она — на венчик в руках. Странная картина, будто мы семейная пара. Знаете, такая, которая лет двадцать в браке. Стоим такие на кухне, решаем вопрос с ипотекой...
— Ты задаёшь хорошие вопросы, котёнок, молодец... Я и правда неадекватно реагирую, просто... Это очень неожиданно, понимаешь? Мы столько лет не общались, столько лет она не интересовалась моей жизнью, и вот — звонок, первый звонок от мамы, а там... Не вопрос о моём самочувствии, не извинение за то, что выгнала меня из дома. Сухое: «Скинь адрес, будем послезавтра». И, конечно, господи, конечно, она не обязана говорить или делать то, что хочу я! Но я расстроилась... Так глупо и по-детски расстроилась...
Она поникла. Мне даже кажется, я вижу слёзы. Хочу поддержать её, обнять или сказать что-то, но не знаю что. Мне такое не знакомо...
Я скучаю по родным. И точно знаю, что никто из них мне не наберёт. И не приедет проведать. Никто...
Но Ривьеру понять тоже можно, наверное. Видно, отношения в её семье сложнее, чем кажутся, ну или я просто дурак. Хрен поймёшь сейчас.
— Это инфантильное поведение с моей стороны. Я вообще как психолог неудачно состоялась — что ни день, бардак какой-то. Вместо того чтобы прожить и отпустить, сижу и как бабка перебираю всё по кругу. Но я человек. И, может, я знаю, как работают наши мозги, может, я всё понимаю и могу помочь, но когда речь заходит о собственной жизни — теряюсь как дура. Хреновый у вас преподаватель, Грейн, хреновый...
Не хочу с ней соглашаться. Не хреновый. Я тоже человек. Злой, странный. Это нормально.
И, может, я могу всё это выразить словами. Сказать ей, что она нормальная, что всё в порядке. Но мысли улетают, не собираются. Чувствую себя паршиво. Ничего, пройдёт, всё окей. Потерплю. Восстановлюсь. Помогу.
Подхожу к карамельке сзади и аккуратно приобнимаю её. Рив замирает, но через пару секунд выдыхает и опускает руки. Героизма во мне хоть отбавляй, но какой в нём смысл, если я и пары слов связать не могу...
Она не всхлипывает. Тихо дышит, вроде пытается не заплакать. И я бы мог так вечность стоять, только начинают раздражать эти звуки. Надо прилечь. Она не обидится.
Отпускаю девушку и провожу рукой по спине. Улыбаюсь, но наигранно, сил на настоящую поддержку просто не осталось.
— Я... я пойду прилягу, а ты... ты справишься. Ты сильная. Всё будет в порядке.
Она не стала останавливать. Просто кивнула и продолжила что-то мешать в миске...
Я знаю, что нормальный человек поддержал бы. Сказал, подбодрил, выслушал. Но я ненормальный, ясно? Не в плане того, что я мудак отбитый, в плане того, что я не могу её поддержать. Нет сил.
Не хочу себя жалеть. Хочу как раньше: через боль, слёзы, пот добивался своих целей, ставил новые. В зале пахал как умалишённый, выбивал остатки лёгких на ринге. Ноги ломал, руки. Дрожал от страха, а рвался вперёд. Орал, матерился, умирал. И снова в бой...
А тут? Здоров, чуть побит. Там ссадина, тут синяк. А не могу говорить, устаю через минуту. Нет даже желания бороться. Вся жизнь в серый окрасилась, а причин нет. Бред, блять.
Да, пытали. Да, страшно было, больно. Но я выжил. Справился со всем дерьмом. Только не сам, не своими силами. А кто спас? Девушка. Хрупкая девушка. Сделала то, что я, бугай, не сумел. А если бы не пришла? Сдох бы? Да.
Ложусь в кровать. Залипаю в долбаный потолок. Иногда с таким усердием туда смотрю, что кажется, что он рухнет.
Прежнего шума на кухне не слышно. Может, присела отдохнуть, может, успокоилась. Может, нет. Не знаю...
Сколько лежал, не помню. Уснул. Вскочил от того, что услышал, как Рив на кухне тихо с кем-то разговаривает. Который час?...
— Нет, ты что, идиот? Что значит «познакомь»?! Да мы не вместе даже!... Что значит, тебе всё и так понятно?!
— Кэш, они его заживо съедят, ты понимаешь? Да даже я не справилась бы, Грейн точно не сможет!
— Нет, я уважаю тебя... Ну, прекрати... Хорошо, прости, что назвала тебя идиотом... Да что значит «неискренне», ты охерел?!
— Да, я понимаю, что ты не сможешь приехать и помочь. Да, да. Да. Нет, Кэш, не перебарщивай...
Реально хочет, чтобы парень помог ей и отгородил от семьи? Кэш, конечно, фокусник ещё тот, но не волшебник же...
— Господи, да я прошу тебя просто клининг найти хороший, что ты драму развёл?!.. Да убираюсь я дома!
— Послушай, они всё равно найдут, до чего докопаться. Я уже всё придумала, мне просто нужна надёжная команда профессионалов... Ну, пятнадцать?... Сколько?!
Ясно. Клининг ищет. Хотя у нас вроде убрано. Ну, может, пыль где есть, но на уборку максимум день можно выделить. Я постараюсь помочь...
Рив говорит ещё что-то и отключается. В комнату заходит с таким видом, будто только что перетаскала сотню мешков картошки.
— Ты проснулся... Я разбудила?...
— Нет... не переживай... С кем говорила?
— С Кэшем. Придурок.
Это странно, но мне нравится, когда она так ругается... Не обидно, даже мило что ли. Она всегда такие ругательства выбирает, когда зла не желает. «Придурок», «дурак». Забавно...
Сейчас она тоже не злится. Кэш и правда кого хочешь взбесит, она ещё хорошо держится. Мы с ним однажды подрались даже. Выпендривался дохрена, получил по морде, пару дней пообижался и продолжил. Реально придурок.
Из разговора с девушкой узнал, что у меня она не останется. Точнее, будет приезжать после работы, но потом ехать домой к себе. Отпирался как мог, но она непреклонна. Мол, родителей ко мне не потащит, я их не выдержу, а у неё спокойнее. Я ещё, когда подслушал их разговор, понял, что знакомить нас она не будет. Да и логично: я еле говорю, хромаю немного. Младше. Её ученик.
Не поймут. Да и я не горю желанием особо. Мы друг с другом до конца не разобрались, а тут семейные посиделки за чаем. Да и, судя по реакции Рив, душевной компании не получилось бы в любом случае.
Клининг хочет к себе в квартиру вызвать. Чтобы всё убрали, пыль протёрли, люстры помыли. Сказала, что и сама может, но профессионалам виднее. Не досмотрит где-то, не помоет что-то — и родные докопаются. Видимо, хочет из квартиры операционную сделать, стерильную. Не понимаю этого, но не мне лезть. Ей виднее.
Договорились, что сегодняшний день она у меня проведёт. Завтра, если Кэш найдёт бригаду, поедет домой контролировать процесс, готовить прочее. Ну, хотя бы ещё день есть...
— Ты же не завтракал, господи! Время уже два, я там приготовила, пойдём.
Да я и не умывался ещё... Борода отросла, надо бы сбрить. Хотя карамелька ничего не говорила по этому поводу. Может, ей даже нравится?...
Вообще, мы многое не обсудили. Не говорили по поводу Клаунда и Аллисты, мол, как проходила встреча с Иртой и как парня забрали в полицию. Не обсуждали ситуацию с Ивертом, что про него мне рассказывал Кэш, и знает ли Рив дальнейшую судьбу парня в больнице. Не обсудили поцелуй...
Я нравлюсь ей. Это не фантазия, это её слова. И я хочу верить в то, что она сказала это не из жалости. Что её чувства настоящие. И мои тоже...
Там была химия. Блять, я видел это своими глазами, я чувствовал это. И химия происходит сейчас, я без понятия, что это, но она есть! Я в это верю. Правда верю...
Сейчас она рядом. Мы можем поговорить, обсудить всё, что волнует. Можем говорить снова и снова, если захотим. Но нужно ли это?
Путаюсь. Это всё звучит бессвязно. Не получается собрать мысли, не могу. Я лишь пытаюсь сказать, что не знаю, нравится ли ей моя чёртова борода. Сбрею. Вдруг так лучше...
Остаток дня провели вместе. Снова выходили на улицу. Сидели на ступенях.
Я не могу выйти. Хочу, но не могу. Я слышу звуки машин, крики детей, разговоры людей вокруг. Шум деревьев... Это много, слишком много, голова трещит и гудит. Я хочу спрятаться, укрыться, убежать куда-то. Я боюсь, я слышу голоса, я знаю, что за мной придут. Они знают, что я жив. Они точно знают, они не идиоты. Их парень не вернулся, я даже не знаю, где его чёртово тело. И они всё понимают.
Если Рив останется со мной, она пострадает. Потому что они придут за мной, придут и её тоже убьют.
Она меня понимает. Она не заставляет сидеть на улице, она не злится. Остаётся рядом. Сегодня...
Когда вернулись с улицы, Рив предложила сделать глинтвейн. Никогда не готовил его, но пил пару раз. Решили безалкогольный. Не пью особо, да и... нельзя...
Готовила она по итогу почти одна. Варила сок, добавляла специи, а я как идиот сидел на стуле. Шутила, смеялась. И я смеялся.
Если возник вопрос, откуда ингредиенты, — не из воздуха. Рив сходила в ближайший магазин, взяла всего, чего не было. А не было ничего, если честно. Там ещё названия дурацкие — бадьян, гвоздика. Не напиток, а торговая точка на рынке.
Но получилось вкусно. Даже более чем. На улице заметно потеплело, но согреваться всё равно приятно. Тем более что завтра всего этого уже не будет...
Я не знаю, насколько она уезжает. Точнее, «уезжает» — это плохо сказано. Она просто едет домой, не более.
Но она может не вернуться. Понятное дело, не в логово к дракону идёт, но кто знает. Может, решит, что без меня будет лучше. Может, родные заставят переехать. Хотя вряд ли, у неё тут работа. Просто нельзя исключать все варианты.
Ей не нужна обуза вроде меня. Конечно, я люблю Рив, очень люблю, но голова у меня всё ещё работает, пусть и херово. И я понимаю, что она заслуживает нормальных отношений. Может, мужа, детей, если захочет. А смогу ли я дать ей это? Вечерние прогулки, дом — полная чаша, заработок, возможность заниматься любимым делом?
Да, однажды я приду в норму. Но когда? Я смотрел в интернете — о таких случаях даже не пишут. А если и пишут — всё это жуткие истории заключённых, военных и так далее.
Я прощаюсь с карьерой военного. Не то чтобы это было моей мечтой, но я просто не смогу. Не смогу держать себя в руках, не смогу выйти на поле, выстрелить. Ничего не смогу, наверное.
Я не инвалид, нет. Но я вряд ли смогу дать карамельке то, чего она так хотела бы. И как бы сильно я её ни любил — это нужно понимать.
Понятное дело, что это её решение. Я как щенок на привязи буду ждать. Ждать, когда она скажет, что хочет быть со мной. Или когда отвергнет и выберет себя. Мои мотивы и чувства ясны — я хочу жить с ней. Просыпаться, видеть её рядом, проводить дни, месяцы, годы в её окружении. Но я знаю, что не хотел бы ей такой жизни с тем, кто не может сходить в магазин, обнять без дрожи в руках, поговорить о её проблемах.
Мы лежим в постели и пьём глинтвейн. Она прикладывает усилия для моего выздоровления, но что, если оно не наступит? Что, если я уже не Грейн Фостелл Краун?
— Рив, я...
Чёрт, опять. Работай, сраная бошка, давай!
— Я хочу поговорить с тобой...
— Да, конечно. Что-то случилось?
Девушка отставляет чашку в сторону и внимательно смотрит мне в глаза. Что сказать?...
— Мы... мы так и не поговорили с тобой о том дне... Вернее, о том поцелуе, когда... Пожалуйста, расскажи мне... что... что ты чувствовала?...
— Оу...
Она выглядит удивлённой. Явно странный вопрос. Что значит «чувствовала»? Мои губы на своих губах? Придурок...
— Это сложно объяснить... Ты хочешь узнать, что я чувствовала в тот момент, или что чувствовала к тебе?...
— Всё... всё, что ты перечислила...
Рив поудобнее садится на кровати. Берёт в руки кусок пледа, сжимает его. Наверняка нервничает... И зачем спросил...
— Хорошо. Я не уверена, что до конца понимаю, почему именно это произошло и что сподвигло меня на такой поступок, но мне искренне хотелось тебя поцеловать... Понимаешь, ты мне понравился чуть ли не с первой нашей встречи. Такой спокойный, загадочный, как из кино. Конечно, это неправильно, вот так терять голову из-за незнакомого парня, но что-то в тебе меня сильно зацепило... Я не верю в любовь с первого взгляда, но в моей голове произошёл всплеск какой-то химии, я сама не понимаю почему. Нет, вернее, понимаю, конечно, я могу выделить качества... — Рив останавливается и выдыхает. — Не важно... Просто в тот день я пережила так много эмоций, такой накал, что не сдержалась и сделала то, что так сильно хотела...
Слышать это так странно... Понравился? Чуть ли не с первой встречи? Это она мне понравилась, а я считал, что меня отталкивают. Ведь всё на это указывало!
— И тот поцелуй... Я никогда особенно не чувствовала себя настолько желанной, никогда не думала, что так бывает. Внутри меня всё ещё сидит страх, что ты не хотел этого, что мы просто пробежались по голодным гормонам, что так заложено природой и это не истинные чувства друг к другу. Но, проведя с тобой столько времени, я поняла, что действительно дорожу тобой. Я сорвалась, когда ты не отвечал на мои звонки, пришла проведать, услышать, что ты больше не хочешь меня видеть. И всё это было бы в сто крат легче, нежели видеть твою боль. Наверное, я приняла бы тот факт, что то, что произошло, — просто забавная история. Мол, поцеловался с учительницей, а она, дура, повелась. А потом... потом твои вчерашние слова...
Я никогда так не думал. Не думал, что это забава или в этом роде. Я всегда считал себя недостойным. Сейчас, правда, я ещё хуже, чем был, но даже тогда я думал, что мои чувства не взаимны...
— Но я никогда так не считал... Вернее, я думал, это я тебе не нравлюсь. Как может понравиться кто-то, кто младше. И он твой ученик. Понимаешь, я... я просто был уверен, что...
— Ты ошибся. Сильно ошибся, Грейн...
Я давно не чувствовал себя в таком замешательстве. Не в плане работы головы, а в плане реальном. Ошибся... Я не против признать вину, но это... это гораздо больше, чем просто ошибка.
— Мне всё равно на возраст. Как и на то, что ты мой ученик. И на остальные вещи, которые ты мог себе придумать. Я волнуюсь о своём статусе учителя, конечно, волнуюсь. Переживаю за то, что выгонят за связь со студентом, за то, что не примут в обществе и за многое другое. Но я и за тебя переживаю. За твоё обучение, за последствия, которые могут возникнуть. И, конечно, господи, конечно, за то, как отреагируют твои друзья, если узнают. Но больше всего... — Рив спускается чуть ниже и поворачивается ко мне. — Больше всего, Грейн, я переживаю за твои чувства...
— Но я же люблю тебя! За что тут вообще можно переживать!
Мы смотрим друг на друга как два сумасшедших. Я в негодовании, она в растерянности.
— Я хочу, чтобы у тебя было больше времени подумать об этом, хорошо? О том, почему ты меня любишь, почему именно меня? И как только ты сможешь дать мне ответ, мы поговорим ещё раз.
— Но я, я могу сейчас сказать!
— Тише, котёнок... Немного времени, хорошо?...
Чувствую себя взаперти. Словно весь кислород забрали. Она хочет услышать ответ, я готов сказать его. Я. Люблю её потому что она умная. Красивая. Сексуальная, твою мать. Поддержала. Не бросила. Любит в ответ. Что ещё ей нужно знать?!
Нельзя злиться. Нельзя. Не на что. Хочет немного времени — хорошо. Ей тоже нужно подумать. Это нормально. Только...
— Ты можешь... Ты можешь поцеловать меня снова?...
Я хочу этого. Хочу снова ощутить её тепло, снова прижать к себе. Один раз, умоляю, всего один раз!
Ривьера смотрит на меня в исступлении. Наверняка не этого она ожидала. И наверняка в её голове рухнул ещё один стереотип.
Секунда летит за секундой. Молчание превращается в неловкость и тянется бесконечно долго. Мы смотрим друг другу в глаза, и я уже сотню раз пожалел о том, что сказал.
Но она кивает. Легко так, быстро, будто боится передумать. Улыбается. Приближается к моему лицу...
От неё так сладко пахнет... Какой-то карамелью... Я буду говорить это снова и снова, каждый раз, пока на это будут силы. Я обожаю её запах...
Медленно наклоняюсь вперёд, давая Рив возможность отказаться. Если она передумает — я всё пойму.
Но она не передумала...
Наши губы аккуратно соприкасаются. Медленно, плавно... Это не похоже на тот взрыв страсти, который был раньше, это новый, тёплый поцелуй. Рив прикусывает мои губы, заставляя поддаваться вперёд, желать большего, но даёт лишь ту малость, которую сама позволяет. Руки сами поднимаются к шее девушки, я не уверен, что могу контролировать это. Прохожусь пальцами по её коже и ощущаю, как девушка выдыхает от мурашек. Мне горячо. Горячо настолько, что я вот-вот вспыхну.
Этого много, слишком много. Но мне недостаточно...
Я не знаю, сколько времени прошло. Мне казалось, что я утонул в часах, растворился в днях и неделях. Только даже это удовольствие не может длиться вечно...
Она отодвигается первой. Моя рука всё ещё на её шее, я буквально чувствую, как бешено стучит её пульс. Но она решает закончить. И я уважаю её решение.
Не знаю, что было дальше. Мысли улетают, как только я пытаюсь что-то сказать или вспомнить. Помню только то, что сказал какое-то дурацкое «спасибо» или что-то в этом роде...
Засыпали как в бреду. Обнимаясь. Впервые между нами не было подушки и одеял...
Я люблю её...
И сделаю всё, чтобы она была счастлива....