Глава 22
Ривьера
Если кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит с моей жизнью, — я подарю ему свою зарплату. Да я даже две зарплаты готова отдать за информацию, просто помогите уже хоть кто-то!
Я проснулась около часа назад, но из постели еще не встала. Обычно мне это несвойственно, если встаю ночью или ближе к утру — потом назад лечь уже не получается, так что я тупо встаю и начинаю заниматься делами. Очень редко начинает обратно в сон клонить, так что я стараюсь загрузить себя максимально скучной работой, авось прокатит.
А тут лежу просто. И дело не в том, что спать охота или тело ватное, совсем нет. Я просто смотрю на то, как рядом спит Грейн...
Если честно — я без понятия, как он. Ну, давайте говорить друг другу правду, он возможно никогда не станет прежним человеком. Парень пережил настолько травмирующее событие, что почти никто не справился бы. И я не пытаюсь «пожалеть бедного котенка», совсем нет, это я еще делаю большую скидку большинству людей, мол, если Грейн это пережил, то наверняка много кто смог бы. Нет, не смог.
Я представляла себя на его месте. В любой версии случившегося день на второй — третий у меня отказывает сердце. Ну или слетает крыша. Или все вместе вообще, короче я по определению умираю в любой параллельной вселенной. Ну или в самом лучшем случае остаюсь психически неуравновешенной до конца жизни и провожу время в комнате с белыми мягкими стенами.
А он говорит. Ходит, сам, причем. Даже сука готовит мне ужин, потому что хочет сделать приятно.
И я клянусь, я и раньше была вполне добродушным человеком, который многое может простить, забыть, проглотить и не поперхнуться. Ко всем своим клиентам относилась с пониманием, даже когда люди орали на меня благим матом в кабинете, когда били по столу, кричали. Всегда находилось оправдание, всегда сохранялось ощущение, что мне жаль тех, с кем я работаю, мол, если у человека все так плохо, что он не может спокойно вспоминать своих родителей, детство или школьные годы, — он имеет право на такое поведение. А тут? Тут у моего «клиента» впервые есть полное право застрелить меня завтра за неправильно сказанное предложение или чуть прохладный чай. Да даже если я просто дышать буду слишком громко и он решит меня задушить — это будет простительно. А он обнимает... В любви признаётся, спрашивает о моём комфорте рядом с ним...
Да и вообще, вот ни у кого не возникает вопросов, куда твою мать Кэш дел тело?! И кто, самое главное, это делал?!
Когда я пришла утром первого дня, в квартире будто и не было всего этого! Ни запаха, ни следов, ничего. Только царапины на полу в кухне, но если бы даже этого не осталось — я бы наверняка подумала, что мне просто сон приснился.
Грейн лежал в пижамных штанах, на чистом покрывале, под новым чистым одеялом. Спал спокойно. Единственное, что давало понять о проделанной работе, — полумертвый от усталости Кэш. Он, когда уезжал, дверь пытался открыть раза четыре, тупо рукой по ручке попасть не мог, клянусь.
Раз уж мы заговорили о моем новом знакомом — ни для кого он странным не показался? Ну, то есть, я понимаю, люди разные бывают, занимаются тоже каждый своим делом, и не мне в это лезть. Но дать каким-то незнакомым мудакам адрес своего друга, только чтобы они не тронули твою мать и тебя?...
Я расспрашивала подробнее, когда остыла. Дня через три. В общем, интересовалась произошедшим. Как поняла — никакой информации о Кэше в принципе найти нельзя было, за столько лет своей деятельности парень успел исчезнуть из биополя этого мира основательно. И если представить, что сложность его поиска измеряется в этажах, — чтобы найти его, нужно было спуститься не просто в подвал, а на третий уровень цокольного этажа заброшенной больницы в другой стране.
Но, видимо, те ребята уже и страну, и больницу откопали. И поэтому мозг парня не родил ничего умнее, чем поместить информацию о Грейне чуть выше, на входе в здание, чтобы ребята её увидели и дальше копать не начали. Что ж, план удался, мои поздравления. Какой ценой, правда...
Пока лежу, перебираю в голове специалистов, которые могут поработать с моим котенком. Как назло, ни разу не видела на практике людей, которые работают именно с такими случаями. Сука.
Парень мирно сопит на подушке лицом ко мне. Чуть кудрявые тёмные волосы спадают на его лоб, нос подергивается в такт дыханию... Он очень красивый, даже когда спит, я не хочу и не буду этого отрицать. Мне нравится его легкая небритость, нравится форма губ, длина ресниц, нравится выпирающий кадык, крупные плечи... Нравится все, что составляет его физически. И морально.
Вчера, когда я ответила на его фразу про любовь, я сделала это неосознанно, просто выпалила на эмоциях. Но чем дольше я вглядываюсь в спящего Грейна, тем больше понимаю, что сказала ровно то, что думала.
Вопрос в другом. Действительно ли я могу разговаривать с ним и обсуждать наши взаимоотношения, становится парой, жить в его квартире, учитывая, что он мой студент, нам нужно скрываться и сейчас его голова работает в формате десятилетнего ребенка?
Хочу дать ему и мне время. Освоиться, привыкнуть, разгрузиться. Хочу, чтобы он пришел в себя, чтобы его чувства ко мне не были только предлогом, чтобы я осталась и поддержала, когда вновь станет страшно, а были истиной в первой инстанции. Как бы долго мы ни находились рядом, — мы все ещё не знакомы. Не знакомы достаточно, чтобы любить по-настоящему.
Это реальная жизнь. Не кино или опера, в которых люди находятся вместе просто потому, что дядя-режиссер написал так в сценарии. Нам нужно многое обсудить, нужно начать заново. И это самое ужасное — чтобы построить дворец в нашем случае, нужно снести дом до основания. Даже если в этом доме хранится куча воспоминаний...
Я все еще вспоминаю наш поцелуй...
Такое, если честно, сложно забыть. Я вообще не понимаю, что руководило мной в тот момент. Я первая потянулась к нему, это очевидно даже для ребенка. И он ответил, он поцеловал меня в ответ, твою мать!
Это было красиво, страстно, это было безумно сексуально. Его руки на моей шее, как он впивался в мои волосы, как мои ногти впивались в его спину. Нам хотелось ещё, хотелось больше и дольше, хотелось, чтобы этот момент не заканчивался.
Я помню жар его тела. И помню, как у самой горели щеки...
А ещё помню ту секундную тишину в голове, когда мы оторвались друг от друга. Я почти впервые почувствовала такое спокойствие рядом с мужчиной...
Нет, конечно, внутри меня бушевал ураган, господи, я могла бы взорваться, поднеси кто зажигалку. Но это чувство принятия, чувство, что меня впервые поняли и услышали, что я не испытываю вины или тяжести за этот поцелуй. И что меня хотели. Хотели так же, как хотела я...
Хочу ещё. Ещё больше, чаще, хочу получить все, все что можно, хочу видеть его по утрам, засыпать рядом с ним, готовить завтраки, видеть в училище, смеяться, грустить, быть рядом каждую секунду. Но хочу, чтобы ко мне чувствовали то же самое просто потому что меня любят, а не потому что страшно остаться в одиночестве. А действительно ли это так прямо сейчас — я не знаю...
Будто услышав мои мысли, Грейн немного хмурится и поворачивает голову, просыпаясь. Не знаю, который час, но будильник еще не звучал, значит, точно меньше семи. А может, даже ещё раньше... Тебя что-то беспокоит, котенок? Что-то приснилось?
Быстро закрываю глаза, чтобы Грейн не подумал, что я слежу за ним. Да, я слежу, но ему ведь знать необязательно!
Судя по звукам, парень и правда проснулся. Зевнул, пошевелил головой и руками. Я слышу его дыхание и чувствую, что оно направлено на меня. Кажется, кто-то тоже наблюдает за спящими людьми, да, мистер Краун?
— Спишь, карамелька?...
Черт, я так хочу сказать «Нет!», но я не могу. Потому что сразу возникнет вопрос о том, чем я занималась, пока лежу в кровати и мучаюсь от бессонницы. А врать Грейну мне совсем не хочется. Не разговаривать — это же не лгать, да?...
— Моя маленькая карамелька... Знала бы ты... Знала бы ты, как я хочу тебя обнять. Мне... мне тебя не хватает, ты, ты знаешь об этом?...
Что?... Он говорит это шепотом, стараясь не разбудить меня. Запинается, делает глубокие вдохи... Блять, Ривьера, соберись, я умоляю тебя, не выдавай своего положения, прошу...
— Ты такая... такая... красивая...
Я чувствую, как ко мне приближается его ладонь. Грейн аккуратно прикасается к моему виску и заправляет упавшую на лицо прядь волос, проводя дрожащими пальцами по краю уха и спуская их по подбородку...
Я настолько сосредоточена, что по телу бегут мурашки и где-то в груди сердце сжимается до размеров песчинки в море. Я не могу вдохнуть или выдохнуть, не могу пошевелиться или что-то сказать. И дело не в том, что мне нельзя показать парню, что я все слышу, дело в том, что, видимо, мой организм разучился работать. И вряд ли научится...
Большим и указательным пальцами Грейн придерживает мой подбородок, почти невесомо поглаживая его. Я чувствую каждый миллиметр, к которому он прикасается, до этого момента я даже не знала, что нервы на теле умеют передавать такой всплеск ощущений!
Он не делает ничего пошлого, ничего постыдного или сексуального, но, господи, каждая клеточка моего тела буквально кричит мне, что хочет его, хочет его прикосновений. Я не знаю, как сопротивляться, я не понимаю, что происходит, что случилось с преподавательницей мисс Миглас и в какой момент времени она сошла с ума. Но клянусь, ещё минута — и я натурально наброшусь на парня...
— Я люблю тебя... — Грейн протяжно выдыхает, от чего моё тело захватывает новая волна мурашек. — Если бы... Если бы ты только знала... Знала, насколько я люблю тебя... Ты бы... не ушла... никогда...
Я не могу. Я, я сейчас умру. Умру на месте, и никто, никто не спасёт меня.
Я не уйду. Не уйду никуда, я не хочу уходить, не хочу! Милый, котеночек мой, я не собираюсь никуда уходить, я обещаю тебе!
Слышу какое-то шуршание, будто Грейн двигается ближе ко мне. Дрожь в его руках усиливается, даже хватка становится чуть крепче, но все равно не сильной. Если бы я действительно спала — не проснулась бы. А сплю я чутко.
Неожиданно дыхание Грейна становится гораздо ближе, будто он в сантиметре от меня. Внешне я спокойна, но внутри меня происходит взрыв атомной бомбы. Что ты делаешь, котенок?
А котенок аккуратно касается моих губ своими...
Это недолгий поцелуй, но такой нежный, такой аккуратный. Он просто прикоснулся, в этом нет страсти, нет желания, только тихая любовь, болезненная и невысказанная... Он словно пытается передать мне весь спектр своих чувств, словно хочет рассказать мне все, что испытывает и не может, и это самое тёплое, самое тихое признание в любви, которое я могу почувствовать...
Сердце остановилось. Все остановилось, даже мир вокруг.
Парень аккуратно убирает свою руку и отодвигается назад. Я хочу открыть глаза, я хочу, чтобы он знал, что я все слышу, что я тоже хочу поцеловать его, что хочу прижать к себе. Но если я сделаю это — я предам его доверие, я не знаю, хотел ли он говорить все это мне, не знаю, будет ли он рад, узнав, что я не спала. Меня бьет током, ошпаривает кипятком и обливает ледяной водой в одно и то же время. Я не знаю, как справляться с этим, это бездна, в которую я проваливаюсь...
— Отдыхай... У тебя... у тебя сегодня будет хороший день...
И у тебя, котенок. И у тебя будет хороший день, чертовски хороший день.
Не знаю, сколько я так лежала. Может, пять минут, может, десять, может, час. Открыла глаза только, когда услышала тихое и ровное дыхание Грейна и поняла, что он спит.
Что, твою мать, это было?...
Медленно встаю с кровати и смотрю на часы — время без пяти семь. Отключаю будильник и окончательно просыпаюсь — ложиться в кровать смысла уже нет, да и я вряд ли переживу ещё один сердечный приступ, если Грейн решит повторить прошлый эксперимент с поцелуем. Поэтому, от греха, пораньше пойду делать завтрак...
Пока собиралась на работу, задумалась о выходных. Сегодня пятница, конец марта, на улице прекрасная погода. Может, прогуляться? А Грейн? Он сможет пройтись со мной? В любом случае, после пар можно будет попробовать выйти на улицу и подышать воздухом, а там решим. Если парень будет хорошо себя чувствовать — на выходные запланируем что-нибудь.
Заканчиваю утреннюю рутину и бужу котенка. Решила сохранить в секрете сегодняшнее происшествие, не буду его смущать. Захочет сказать все это лично — скажет, а пока рот на замок и ключ выкинуть.
Мы с Грейном договорились, что он будет провожать меня на работу. Сказал, что ему так спокойнее, мол, он лично видит, что со мной ничего не случилось и я ухожу. Иначе проснётся, а дома никого, его инфаркт хватит. Так что быстро рассказываю, что приготовила, как оставила, и даю маленькие инструкции на день. Обычно это что-то вроде протереть пыль на столе или переложить еду из сковороды в холодильник. Я стараюсь не напрягать парня по пустякам, но все ещё хочу развивать в нем самостоятельность, надеюсь, это поможет его восстановлению.
А в училище все стабильно. На перерыве выбегаю за здание на перекур, встречаю там Натани. Мы обсуждаем сложность бытия, девушка рассказывает об одногруппниках, я рассказываю о скучной жизни преподавателя. Знала бы она, что на самом деле творится, когда я снимаю маску «мисс Миглас», — сошла бы с ума через секунду.
Но, похоже, с девушкой мы даже подружились. Раньше мне казалось, что она не отличается умом и сообразительностью, но первый взгляд бывает обманчив. Она просто стеснительная. А так — вполне хорошая девчонка, и голова у неё прекрасно работает. Может, только читала в жизни мало. Ну ничего, исправим, будто она единственная на планете.
Пар с группой Грейна сегодня нет, поэтому я довольно быстро заканчиваю работать. Не то чтобы на их группу нужно больше времени, стандарт один — час двадцать, просто когда нахожусь в месте, где должен быть мой котенок, а его там нет, — время дольше тянется. Не знаю, как это объяснить, в общем, работала сегодня быстро и в удовольствие.
А по пути домой захватила мандаринов. Странное желание, но цитрусовых в холодильнике я ни разу не наблюдала, а витамины — это полезно, особенно в случае Грейна. Да и, если честно, когда попробовала дольку — не смогла удержаться. Самые вкусные мандарины в моей жизни...
Когда я пришла, — парень сидел на кровати и что-то усердно выводил в тетради. Даже не сразу заметил меня, так увлеченно работал.
— Привет, привет! Что делаешь?
Напугала... Я не специально, просто с хорошим настроением зашла...
— Я... Ничего! Привет!
Грейн быстро закрывает тетрадь и кладет её на тумбочку возле кровати. Не понимаю, ты от меня прячешь что-то? Стихи, рассказы, рисунки?
В любом случае ему виднее, чем делиться. Может, там макет самолёта, откуда мне знать, если достаточно доверится — расскажет и покажет, не мое это собачье дело.
Но интересно до жути...
— Извини, не хотела напугать. Я тут с подарком!
— Что?... Что там?...
— А посмотри! Вот тут, в коридоре!
Тяжело ли мне принести мандарины в комнату и показать их Грейну лично? Нет. Хочу ли я, чтобы он приложил усилие и встал, лишний раз разминая суставы и мышцы? Да.
Но просить дважды в таком случае не требуется, одного интереса достаточно. Немного отталкиваясь руками от поверхности, парень встаёт и выходит в коридор, где на полу лежит пакет с угощением.
— Тадам! Мандаринки! Они такие вкусные, ты не представляешь! — Удержаться невозможно, и я присаживаюсь на корточки, перебирая фрукты в руках. — Тебе понравится, гарантирую.
Поворачиваю голову на мужчину и ловлю добрый, но грустный взгляд. Даже улыбка на лице тусклая.
— Что-то случилось? Они сладкие, честно, я сама пробовала!
— Нет, нет... все хорошо... У меня просто...
— О, господи! Прости! Я не знала, прости меня, пожалуйста!
Долбанная аллергия на цитрусы. Кто не догадался — я не догадалась. Бинго, Ривьера Миглас, лучший следователь-детектив Тейтона, аплодисментов не требуется...
Под тихий смешок парня отношу «подарок» на кухню — видимо, все это мне нужно будет съесть самой, да ещё и побыстрее, чтобы не мозолить глаза недоступным удовольствием.
Ужинаем вчерашними овощами и котлетами. Я не спец в приготовлении мясных блюд, но мама ещё в детстве научила готовить простецкие мясные шарики с хлебом и молоком. Говорила, если хозяйка не умеет приготовить мужчине вкусное мясо, — она плохая хозяйка.
Правда, фарш был покупной. Этого она бы мне не простила, но что поделать, я не повар, чтобы самой крутить говяжью вырезку. Тем более, когда за полтора часа нужно сходить в душ, накраситься, одеться, сделать завтрак и ужин, помыть за собой посуду и не опоздать. Зато теперь я знаю, что делать такие вещи лучше вечером, чтобы получились именно котлеты, а не мясное месиво на сковородке. Но получилось вкусно, этого достаточно.
План вытащить Грейна на прогулку все ещё сидит в моей голове, поэтому, когда все дела сделаны, озвучиваю ему свою мысль.
— Мы можем просто на лавочке посидеть, там тепло, воздух свежий. Не хочешь попробовать?
— Вообще-то... я уже пробовал...
Не знала. И как?
— Ничего не вышло. Я... Я испугался...
— Котенок, я все понимаю. Тебе нечего стыдиться, это нормально, совсем нормально. Давай попробуем ещё раз? Возьмем с собой ножи, положим в сумки. У меня ещё баллончик перцовый есть, можем прямо в руке держать. Не хочешь?
Я вижу, как его взгляд мечется в поисках ответа. Хочет, наверняка, но страх снова побеждает. Я не знаю, как будет лучше, — заставить его выйти или оставить в покое, но точно знаю, что, пока я рядом, — ему нечего бояться. По крайней мере, я в это свято верю.
Даю парню время подумать, не тороплю. Я приму любое его решение, все же, в первую очередь я должна доверять его выбору, а уже потом обращаться к своим знаниям в психологии.
И неожиданно Грейн соглашается. Кивает, говоря о том, что готов попробовать, но не обещает, что получится. А мне этого и не требуется, одно его согласие — это уже огромная победа, даже если в этот раз не выйдет — выйдет в следующий!
Пока парень не передумал, натягиваю куртку и кроссовки. Мы решили, что пойдем прямо в домашней одежде, чтобы он чувствовал себя комфортно и мог в любой момент вернуться в кровать. Поэтому подаю ему пальто, помогаю натянуть берцы и закрываю за нами дверь.
Про перцовый баллончик я не шутила. Отдала лично Грейну в руки. Уверена, он не станет брызгать им в моё лицо, если почувствует дискомфорт, а если вдруг это случится — не умру, просто буду долго умываться в молоке. Для кожи наверняка полезно.
Остановились перед лесенкой вниз. Ступеней всего пять, но для парня они, вероятнее всего, выглядят как чертова бесконечность. Дверь за нами закрыта, но не на замок, дернуть за ручку и войти можно в любую секунду, и я лишний раз напоминаю об этом, вызывая в Грейне чувство безопасности.
— Тебе не обязательно делать что-то через силу, ты же знаешь? Я поддержу тебя в любом случае, ты уже молодец, и этого уже более чем достаточно.
— Да... Спасибо...
А парня словно из шланга окатили. На лбу испарина, а лицо по цвету напоминает лист бумаги. Вероятно, это отвратительный стресс для организма, но я даже не знаю, чем и как помочь. Я рядом, котенок, я рядом...
Мы делаем первый шаг вниз. Я придерживаю Грейна за локоть, но даже сквозь одежду ощущаю, как его тело бьет крупная дрожь. Вслух проговариваю о том, что он может смотреть по сторонам, что это нормально и мы можем стоять на этой ступени сколько он захочет, пока он не будет готов перейти на следующую. Парень часто кивает и хмыкает, выражая согласие, но его дыхание становится все поверхностней. Каждая секунда ощущается как паническая атака, я даже не представляю, как ему страшно.
Вторая ступень.
Грейн делает глубокий вдох через нос и такой же выдох. Смотрит под ноги и крепче прижимает мою руку к себе. Я не нервничаю, выражаю уверенность и улыбаюсь. Сейчас рядом должен быть тот, кто поможет, кто ничего не боится. Я постараюсь быть этим человеком, котенок, правда.
Третья ступень.
До конца осталось совсем немного, экватор пройден. Но вместе с тем осталась и самая сложная часть пути. Ведь когда он закончится — начнется новый, гораздо более долгий и сложный маршрут. Грейн справляется просто великолепно, но даже если он сдастся сейчас — это все равно будет гораздо больше, чем я вообще ожидала.
Четвёртая.
Наверняка сейчас парень видит под собой провал в кипящую лаву. Или пропасть. Или раздвоенный горный массив, внутри которого не видно даже конца падения.
— Рив... Рив, я...
— Все в порядке, котеночек! Мы можем закончить на этом, ты прекрасно постарался, этого вполне достаточно!
— Нет! Я хочу этого!
Это было громко. И агрессивно. Не потому что его злость направлена на меня, а потому что те вещи, которые он годами делал не задумываясь, теперь приносят необъяснимый страх, заставляя тело сопротивляться обычному спуску по лестнице.
Пятая.
Готово. Все, что касалось лестницы, позади. Впереди только открытое пространство дорог.
На улице достаточно тихо, нет машин. Странно, вечером в пятницу здесь обычно повышенная загруженность полос, но, видимо, сегодня все решили дать Грейну возможность спокойно насладиться свежим воздухом без травм и страха. А мне это только на руку, просто превосходно!
Парень делает ещё пару шагов и останавливается.
— Я... Я больше не... Я не... не могу... Рив... Рив, пожалуйста, я...
— Все хорошо! Все просто чудесно! Давай на сегодня закончим? Ты сможешь сам подняться наверх, или тебе нужна моя помощь? Ты такой молодец, ты так много сделал!
— Они здесь, понимаешь?! Они тут, они придут за тобой. И за мной придут. Они здесь, я знаю, я все вижу!
Даже запинаться от страха перестал. Неужели он и правда верит в этот маниакальный бред? Точнее, не так. Неужели ничего нельзя сделать, чтобы Грейн больше не верил в этот бред?...
Парень рывком разворачивает корпус и быстрым шагом влетает в квартиру. Как только я появляюсь рядом, — мужчина выдыхает и оседает на пол в прихожей.
— П... Прости, я... Я не... не знаю... Я не смог, пр... прости...
— Тише, тише, котеночек, ну ты чего...
Опускаюсь на колени перед Грейном и пытаюсь взять его руку, однако парень плотно прижимает ладони к лицу, пытаясь успокоиться.
— Котенок, не переживай, слышишь меня? Ты сделал так много, ты так хорошо постарался, ты огромный молодец! В следующий раз пройдем ещё на шаг больше, а потом ещё и ещё, скоро все повороты и улочки города будешь наизусть знать!
Я глажу мужчину по коленям, давая понять, что совсем не расстроена и не злюсь на него. В любом случае это была попытка. Пусть она и не кажется успешной, но она была таковой. Грейн впервые вышел на улицу, впервые сделал несколько шагов. Он уже перевыполнил план по преодолению себя, требовать от него большего равно не уважать и не понимать его собственных желаний.
— Давай с тобой разденемся, ты приляжешь, а я пока нарежу нам с тобой фруктов? Можем включить фильм какой-нибудь, устроим вечер кино, как тебе идея? Какой твой любимый фильм?
— «Зелёная книга»... Но, но... Ты смотрела?..
Парень отрывает руки от лица, и я вижу следы от слез. Черт, неужели попробовать выйти на улицу было настолько плохой идеей?
— Смотрела, котенок, конечно, смотрела. И очень его люблю. Давай попробуем посмотреть вместе? А то я совсем забыла сюжет, нужно обновить в памяти...
— Да... Давай...
— Вот и славно! Для начала нам нужно встать и раздеться, а потом мы с тобой ляжем, я нарежу тебе яблок, себе возьму мандаринки, и мы вместе будем смотреть кино. Под одеялом, в тепле и уюте, да?
Помогаю мужчине встать с пола, снимаю с себя куртку. Может показаться, что я веду себя как мама — потакаю чужим желаниям, режу фруктики и разрешаю прогулять школу. Но я бы посмотрела на то, как люди иначе справляются с проблемами своих партнеров. То-то я думаю, зачем женщины, когда муж болеет, носят им горячий чай и температуру меряют, а мужчины приносят женам шоколадки, когда у тех болит живот. Или это не считается?
Грейн храбрый, до ужаса храбрый человек. И я горжусь тем, что нахожусь рядом с ним в трудную минуту. Потому что когда мне нужна была помощь — он и глазом не моргнул. Так почему я должна?
Мы раздеваемся и идем мыть руки. Пока я занималась едой, Грейн расстелил кровать и поставил подушки поудобнее. Центр освободил для подноса.
И мы действительно начали смотреть «Зеленую книгу». Не то чтобы я сюжет наизусть помню, но освежить милый фильм про великого пианиста и его помощника в памяти никогда не помешает. Не могу сказать, что Грейн был так же увлечен, как и я, но, по крайней мере, диалоги и события он чуть ли не наизусть помнит. Так что нагрузка для мозга вроде есть, а вроде и нет.
Спать легли ближе к часу. После просмотра разговаривали, я рассказывала о своём рабочем дне, Грейн делился рассказами Прескотта об учебе. Они временами созваниваются, даже иногда по несколько раз в день. Я даже один раз услышала, что в первый день нашего знакомства группа придумала мне кличку «мисс Мегера», но после нескольких занятий ребята отказались от такого прозвища. Смеялась минут пять.
Засыпала с мыслью, что завтра выходной. Можно отдохнуть, проспать до обеда, а потом придумать что-то совместное. Может, пазлы пособирать...
Вот только вместо сна меня ждало нечто другое...
Проснулась от навязчивых звонков на телефон. Мельком глянула на часы — восемь. Не то чтобы рано, но для субботы определенно. Даже Грейн глаза открыл.
Пока тянулась за сотовым, перебрала в голове все варианты звонивших. Из самых нормальных — директриса хочет видеть, Кэшу что-то нужно или реклама. Номер не определен, вероятно, третье, но трубку я все же сняла.
Какая же это была ошибка...
— Алло, кто это?
А на другом конце провода меня ждал самый мерзкий на свете сюрприз...
— Алло! Дочка, привет!