Просто история

Ночью я проснулась от возобновившейся головной боли. Пластырь, некогда прилепленный к моему лбу, находился где-то в радиусе метра, но в темноте я никак не могла его найти. Из раны снова начала сочиться кровь. Перерыв свой рюкзак, я не обнаружила абсолютно никаких лекарств, что, в общем-то, не особо удивило меня, а только в очередной раз подтвердило мою несобранность. Спустя какое-то время, я приняла решение пойти к родителям в номер и попросить у них таблетку и новый пластырь. По дороге из номера в номер я молилась, чтобы в кромешной темноте они не заметили моего разбитого лба, так как меньше всего на свете хотела, чтобы мама или папа нервничали. Открыв дверь, я на цыпочках к спящим родителям. Разбудив маму, я наплела ей что-то о головной боли и натёртых кроссовками мозолях. Видимо, мама была слишком сонной, так как она поверила моим словам. Мы подошли к какой-то сумке, где находилась аптечка, которую я благополучно хотела забрать. Однако что-то пошло не плану, так как луна вышла из-за какого-то облака и осветила моё лицо. Естественно, мама заметила кровь и синяк, после чего усадила меня на диван и начала заваливать тонной вопросов о похождении раны. Пришлось рассказать правду о моём падении в душе, однако я опустила часть, касающуюся Кристоффера, сказав, что нашла у себя кое-какие медикаменты. Не знаю, поверила мне мама или нет, но, по крайней мере, она ничего мне не сказала.

Спустя минут 15 моя головная боль начала утихать, кровь перестала течь из раны и на моём лбу покоился новый пластырь. Я засобиралась в свой номер, но мама категорически запретила мне уходить, потому что "вдруг станет хуже, а меня не будет рядом". Так как лечь было некуда, мне пришлось потеснить Майка и спать с ним. Полностью затихнувшая боль и усталость быстро отключили моё сознание, и я провалилась в сон.

До утра меня ничего не беспокоило, поэтому проснулась я счастливой и безмятежной. Вспомнив о Кристоффере, я почувствовала, как ускорилось сердцебиение и меня немного бросило в жар. Я улыбнулась сама себе или Кристофферу в моих мыслях. Было ещё относительно рано, моя семья спала, поэтому у меня было время побродить по их номеру. Стараясь не разбудить брата, я вылезла из кровати и вышла в коридор. Номер был двухкомнатный, очень скромный, но очень чистый. В другой комнате, которая была оформлена под гостиную, я нашла яблоко, которое оказалось очень вкусным и сочным. В утренней тишине послышались какие-то звуки. Я насторожилась, но, спустя буквально несколько секунд, я услышала мамины шаги.

– Чего ты так рано встала? – спросила я, повернувшись к маме лицом.

– Моя дочь разбила себе половину лица, а ты спрашиваешь, почему я так рано встала?!

– Ой, не утрируй, мам. У меня даже голова уже не болит. Я лучше пойду к себе, хотя бы пижаму переодену.

– Только, пожалуйста, в этот раз давай без травматизма.

– Хорошо, – на этой фразе я улыбнулась и пошла в свой номер, доедая яблоко. В коридорах было очень тихо, даже немного страшно. Чтобы не накручивать свой страх, я достала телефон и открыла какую-то дурацкую игру. Не обращая внимания ни на что вокруг, я шла по памяти, мысленно благодаря непонятно кого за то, что отель был очень маленьким и потеряться в нём было очень сложно. Преодолев последний поворот, я вышла на финишную прямую, споткнулась, забыв о небольшой ступеньке, и негромко выругалась. Однако даже моё мини-падение не отвлекло меня от экрана смартфона. Краем глаза я заметила движение буквально в паре метров от меня и вскрикнула от неожиданности.

– Неужели я такой страшный по утрам? – Кристоффер смущённо улыбался, демонстрируя ямочки на щеках. Конечно же, он выглядел великолепно.

– Да, невообразимо, – вдруг до меня дошло, что изначально он стоял лицом к двери в мой номер и повернулся, только когда увидел меня. – И что же такой невообразимо страшный маньяк хотел найти в моём номере?

– Полагаю, что он хотел найти свою невообразимо прекрасную жертву, – после этой фразы меня бросило в жар, я почувствовала, как горит моё лицо, и уткнулась взглядом в пол.

Я подошла к двери, планируя зайти внутрь номера, но Кристоффер, видимо, не собирался уходить и потому не двинулся с места.

– Эээ, что ж, если хочешь, можешь зайти ко мне, если хочешь, конечно, – предложила я, зачем-то дважды повторив "если хочешь". Кристоффер отодвинулся, я открыла дверь, едва попав ключом в замочную скважину, и мы вошли.

– На самом деле, я хотел узнать, как ты себя чувствуешь и не сломала ли ты себе ещё что-то ночью, – я впала в ступор, не понимая, была ли реплика о моей невообразимой красоте правдой или только шуткой, которую я не поняла. Почему-то это вызвало у меня необъяснимое чувство злости и какой-то обиды, будто меня где-то обманули.

– Мы с тобой знакомы от силы день, так что не стоит делать вид, что ты беспокоишься, – буркнула я, стараясь приглушить злость.

– Ладно, – этот ответ ещё больше усугубил ситуацию. Чтобы куда-то деть себя, я села на диван и взяла в руки смартфон. Не задумываясь о том, что я делаю, я зашла в Инстаграм. После, наверное, миллионной попытки обновить ленту, я вспомнила о погодных условиях и отсутствии связи и, тем более, даже слабого сигнала Интернета. Игр, к моему огромному сожалению, у меня не было, а листать галерею, состоящую практически только из моих селфи, было максимально неинтересно. Я бросила взгляд на Кристоффера – он рассматривал висящую надо мной картину и выглядел совершенно спокойным. Меня начинало раздражать молчание, безмятежное спокойствие Кристоффера, моя абсолютно надуманная злость и вообще вся ситуация. Я достаточно резко вскочила с дивана, но, не придумав, что делать и куда идти, скрестила руки и осталась на том же месте. Я чувствовала, как из-за всех моих переживаний, эмоций и чувств я покраснела, моё дыхание стало громче и чаще, и я была уверена, что даже волосы наэлектризовались и торчали в разных направлениях.

– Мне кажется, что тебе пора идти, – это прозвучало даже жёстче, чем я того хотела, настолько жёстче, что мне самой стало страшно и я сразу же пожалела о сказанном.

Кристоффер за какую-то миллисекунду преодолел расстояние между нами и встал настолько близко, что я, кажется, могла пересчитать все его ресницы.

– А мне кажется, что ты сводишь меня с ума, – я почувствовала его тяжёлое дыхание, громкое сердце биение, увидела, как раздуваются его ноздри и как сжаты губы. Клянусь, я до последнего думала, что Кристоффер поцелует меня. В тот момент он был максимально близко ко мне. И не только физически. Я даже не могу этого описать, но я как будто чувствовала его, чувствовала его так, как он сам себя чувствует, наверное. Но он не поцеловал меня. Он облизнул губы, бросил взгляд на несчастную картину и снова посмотрел на меня. – Да, ты права: мне пора идти.

Со скоростью света, или даже ещё быстрее, Кристоффер подошёл к двери и, на секунду задержавшись, обернулся и уже мягко сказал:

– До встречи, Ви.

Я не успела ничего ответить, как дверь захлопнулась и я осталась одна в злосчастном номере. Внезапно я осознала всё, что произошло, и чувства рухнули на меня всей своей тяжестью. Не найдя ничего лучше, я упала на диван и зарыдала. Я чувствовала себя глупой, самонадеянной и абсолютно безнадёжной. Мне казалось, что я испортила любое хорошее ко мне отношение со стороны Кристоффера. Но на самом деле, я просто запуталась. Я ничего не понимала, хотя очень хотела понять. Я так ждала "того самого", читала сотни книг, смотрела тысячи фильмов и сериалов, чтобы влюбиться в первого встречного и сразу облажаться. Я никак не могла понять, почему всё не происходило легко, красиво и романтично. Почему я не вела себя по-другому, почему была резкой, почему, почему, почему...

Спустя какое-то время, выплакав, наверное, все свои слёзы, я неожиданно задумалась, что даже не спросила у родителей, когда мы сможем уехать из этого проклятого отеля. Нужно было встать и спросить. Я даже хотела это сделать, но буквально не могла встать с дивана. Я будто бы находилась в трансе. Я понимала, что нужно сдвинуться с места, но всё равно продолжала находиться в полулежачем состоянии, тупо уставившись в стену и ни о чём не думая. Но в какой момент что-то внутри меня перещёлкнуло, и я вскочила так резко, что закружилась голова. Сходив в ванную и ополоснув лицо холодной водой, я завязала волосы в хвост и пошла к родителям.

Не успела я зайти в номер, как на меня налетел с объятиями Майк. Никогда не могла понять, почему он так сильно ко мне привязан: я не могу сказать, что была с ним жестока или издевалась над ним, но и  идеальной любящей сестрой меня не назовёшь. Я ценила его живой ум, развитость не по годам, внимательность, испытавала по отношению к нему тепло и доброту, но точно не безумную любовь. Однако в тот момент, когда он подбежал и обнял меня, то ли из-за ситуации с Кристоффером, то ли из-за того, что была далеко от дома, моё сердце разорвалось на части от осознания, насколько сильно меня любит Майк.

– Ви-Ви, почему ты не приходила раньше, а? – шепеляво сказал он, улыбнувшись мне и обнажив немного беззубую улыбку.

Я потрепала его по волосам, присела и обняла.

– Я просто плохо себя чувствовала, Майки, но сейчас всё уже хорошо. К тому же, прошлой ночью, я спала рядом с тобой, дурачок!

– Что-о-о?! – глаза Майка округлились и кажется, увеличились до размера чайных блюдец. – Ты шутишь?

– Наш малыш так устал, что не услышал, как я приходила ночью? – с улыбкой спросила я. – Да, Майки, твоему сну можно только позавидовать.

– Вот чёрт! Как я умудрился?

– Следи за языком, оболтус. И лучше скажи мне, куда подевались мама с папой.

– Ой, Ви-Ви, они ушли минут десять назад. Сказали, что нужно разузнать у работников отеля, когда погода улучшится.

– Хочешь, найдём их? Заодно хоть отель посмотришь, а то ты вчера такой сонный был, что точно ничего не запомнил.

– Прекрати смеяться, Вивьен! Мне это действительно не нравится. Лучше идём родителей искать,  а то ты со своим "вчера" не отстанешь от меня!

Вчера! Это было только вчера! Поразительно, но буквально за день я испытала столько чувств, сколько не испытывала годами. С появлением Кристоффера что-то перевернулось в моей жизни, в корне поменяв ход событий, что-то происходило, пока я была рядом с ним, и я не понимала, что именно, но я была увлечена этим ощущением.

Спустившись на первый этаж, мы с Майком осмотрелись по сторонам и, не увидев ни матери, ни отца, направились по направлению к ресепшену. Миловидная девушка, уже без своего вчерашнего макияжа, улыбнулась, увидев нас, и предложила свою помощь. Майк, приняв своё самое серьёзное выражение лица, спросил, не видела ли она наших родителей.

– Кажется, они пошли к своей машине буквально несколько минут назад. Вы можете подождать их здесь, они должны скоро вернуться.

– Спасибо большое, – я улыбнулась девушке, и мы с Майком сели на диванчик возле ресепшена. Он сразу углубился в свои мысли и потому ничего не говорил. Я знала, что заводить диалог бессмысленно: если брат задумывался о чём-то, то никакие внешние проблемы не смогли бы отвлечь его от своих мыслей. От нечего делать я стала разглядывать лестницу и считать ступеньки. Досчитав до шестой ступеньки, я сбилась, увидев человека, спускающегося по лестнице. Это был Кристоффер. Моё сердце сжалось и затрепыхало с бешеной скоростью, покраснели щёки. Не зная, как себя вести, я стала поправлять волосы. Уже выходя из отеля, Кристоффер бросил на меня взгляд и нахмурился. Когда он наконец вышел, я занервничала ещё больше, так как, во-первых, не выровняла спину, а во-вторых, забыла втянуть живот. В этом я нашла причину того, что он нахмурился. "Ну вот, отлично, теперь Кристоффер точно будет старательно избегать меня. Почему я не могу быть нормальной девушкой?".

Дверь отеля открылась и на пороге появились наши родители. Майк позвал маму, и она широко нам улыбнулась. Родители подошли к нам, и, как всегда, первым заговорил отец:

– Мы с вашей мамой узнавали на счёт грядущей погоды и проверили количество бензина в машине. Синоптики обещают, что уже сегодня вечером снег практически полностью прекратиться и дорога прояснится. Запас бензина мы пополнили на заправке, так что можете радоваться: завтра мы продолжаем нашу дорогу в новый дом!